Не простила

Прошло много времени с того момента когда Романова четко приняла решение для себя, держать дисстанцию с Михаилом. Она точно ставила границу между ними, и даже если он и переступит эту запретную черту, она специально отойдет еще на два шага назад. Что бы не так больно было. Ведь те самые запретные для нее чувства не ушли до конца, как бы она не хотела этого признавать. Любила, как дура, хотя уже как век отшивала, становясь холодной античной статуей рядом с ним.она все это прекрасно осознавала, но это понимание причиняло страдания обоим, и не только им. *** — Саш, я уже не могу смотреть на тебя такую. — Громко выдохнул Константин гуляя под руку с подругой по заливу. —"Такую", это какую? — Поинтересовалась девушка глядя на куда-то далеко за горизонт, на заходящее солнце, которое особенно сейчас светило ярче, сверкая золотыми лучами на волнах реки, и лаская кудри девушки. — Я конечно не хочу тебя сильно обижать, но прекрати уже пытаться делать вид что у тебя все в порядке. Я все прекрасно вижу и понимаю. Саш, настолько пустого взгляда в никуда я не видел уже давно. Да и вытащить тебя на улицу становится просто пыткой. Как бы мне этого не было противно говорить, дай хотя бы шанс Михаилу. Ладно он, скорее всего он заслуживал этого, но мне больше всего жаль тебя! Тебе ведь колит душу от одного только упоминания о нем, не потому что он тебе неприятен, а потому что ты до сих пор любишь его! —Эмоционально воскликнул Костя. —… — Во время такой пламенной речи друга, Саша не отрывая взгляда, просто глядела вперед, слушая приятеля левым ухом. Романова понимала что в его речи была доля правды, и даже не доля, а все было подмеченно настолько точно, что этим можно было бы со свистом разрезать воздух. Но она не могла. Александра в плену своей гордости. Ей бы никогда в ум не пришло извинится первой, даже если она не была права, а тут нужно не только принять поражение из-за неудачи заморожения чувств, так еще и первой сказать о любви. Ну уж нет! Романовой тяжело простить Московского, за то предательсво, оскорбления, иногда даже рукоприкладство, и многочисленные унижения, даже с тем что ей уже второй раз сменили названия города, начали называть ее самой нелюбимой формой имени, «Шурой», и поменяли фамилию. После такого стресса, она подсела на запрещеные вещества, так как алкоголь уже не помогал. Ей бы хотелось почти как и у Москвы вырезать полностью этот период жизни из памяти. Но увы, она все это прекрасно помнила, в отличии от Михаила. Обида так и не отпускает из своих цепких лап, ну а Сашеньке наоборот хочется вырватся из этого ужаса, и покрепче обнять Мишеньку, что бы наконец в их отношениях пришла гормония, и ушло то немое недопонимае. Но все то недосказенное остается внутри нее, и пока она не спустит пар, улучшения в их отношениях скорее всего не будет. *** И вот снова, вечер с пятницы на субботу, раздается звонок в квартиру Саши. Неторопливым шагом Романова подходит к двери, уже зная, кто ждет ее по другую сторону двери. Небольшой щелчкок открывания замка. Дверь отворяется, и за ней показывается уставшее лицо молодого человека, с слегка растрепанными волосами, уставшими голубыми глазами, и конечно дорогим букетом цветов. Он прилетал почти в каждый вечер пятницы в Санкт-Петербург, уже зная, что цветы не приймут, а его самого мягко отправят куда подальше. Но он не теряя надежды продолжал повторять это из недели в неделю, надеясь, что хоть когда то она его все же впустит, и они смогут обсудить то что хотели уже высказать друг другу давно. Надежда его не угасала, как и ее сердце.