Глава 1.
10 августа 2024 г., 17:57
Воздух наполняют звуки разбивающихся о берег волн. Ветер треплет зеленые кудри Изуку, а когда он смотрит на море, заходящее солнце отбрасывает ослепительный свет на воду и заставляет зеленые глаза отвести взгляд, но только для того, чтобы он снова вернулся к открывшемуся виду.
Он был на пляже, где они с Всемогущим тренировались много месяцев назад, прежде чем он получил Один за всех и поступил в UA. Вид действительно был прекрасным, когда весь убраный мусор не мешал.
Очередной порыв ветра взъерошил его волосы, убирая их с лица и теребя свободную одежду. Это было действительно иронично. Раньше Изуку всегда наблюдал за закатами и задавался вопросом, как бы выглядел его собственный.
Если бы кто-нибудь остановился и полюбовался небом, как он сам, когда у него не было никого, кроме мамы. Если бы кто-нибудь нашел его таким же прекрасным, каким он находил небо, когда оно было единственным, что составляло ему компанию после долгого дня. Однако теперь у Изуку есть все, о чем он когда-либо мечтал. Или, по крайней мере, он думал, что у него есть. Так почему же после всего этого он все еще хотел быть частью неба?
Раздраженно вздохнув, Изуку встает со своего места на песке и тщательно вытирает штаны, прежде чем направиться в сторону UA. Обычно дорога обратно в школу была недолгой, но он отказался от поездки на поезде, вместо этого решив вернуться пешком, чтобы еще больше насладиться солнцем на своей коже и ветром в волосах.
Для него не имело значения, опоздает ли он или даже не успеет к комендантскому часу. Обычно он торопился, чтобы не нарушать правила, но сейчас у него и в мыслях не было вернуться к тому времени, которое установил Айзава, разрешая ему покинуть кампус.
Солнце садится за высокие бетонные здания, и Изуку обнаруживает, что купается в последних лучах света, прежде чем небо усеивается яркими звездами, а уличные фонари начинают мигать и заливать окрестности теплым светом. Улицы были переполнены людьми, возвращавшимися с работы и направлявшимися домой, но он не позволил этому испортить его безмятежное настроение.
Это так отличалось от того, что он обычно чувствовал, и он понимал, что, вероятно, это из-за того, что он наконец-то позволил себе отдохнуть после столь долгого перерыва. Он хотел сохранить это умиротворяющее чувство до тех пор, пока не покинет этот мир, поэтому продолжил свой путь по тротуару и вдохнул окружающий городской воздух.
Когда он, наконец, добрался до высоких ворот UA, солнце уже полностью село, и приближался комендантский час. Когда он вернется в общежитие 1-А, он знал, что, вероятно, услышит лекцию от Ииды и, возможно, от Айзавы-сенсея, если тот окажется поблизости и увидит возвращение Изуку. Однако зеленоволосый не возражал, ему хотелось в последний раз нарушить комендантский час, и он не пожалел бы о том времени, которое у него было в одиночестве вне кампуса.
Изуку думает, что единственное, о чем он будет сожалеть, - это о том, что бросил всех, но он знает, что этого недостаточно, чтобы заставить его остаться. В конце концов, они бы оправились от потери и зажили бы счастливо.
Проведя своим студенческим билетом по воротам, гринетт продолжает свой непринужденный путь по мощеной дорожке к общежитиям. Он не торопился возвращаться, и когда увидел звездное ночное небо, то еще больше замедлил шаг и запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо.
Небо всегда завораживало Изуку. Он был одиноким ребенком и часто оказывался на крыше своей многоэтажки посреди ночи. Он помнит свои намерения, когда впервые забрался на крышу.
Он думал о том, чтобы покончить с этим той ночью, но когда он поднялся туда и увидел ночное небо с такой высоты, он решил немного понаблюдать за звездами, и пока он был там, он передумал. Это был первый раз, когда он действительно улучил момент, чтобы остановиться и просто посмотреть вверх, и Изуку почувствовал, что ему нужно задержаться подольше, чтобы оценить красоту, прежде чем присоединиться к ней.
Может быть, именно поэтому Изуку был таким сентиментальным сегодня вечером. После многих лет выполнения обещания, данного самому себе той поздней весенней ночью, он, наконец, собрался подняться в небо, после того как долгие годы наслаждался его красотой.
Назойливое жужжание телефона отвлекает Изуку от его мыслей, и он отводит взгляд от открывающегося перед ним вида, и игнорируя устройство продолжает идти. Он знал, что, вероятно, кто-то спрашивает, где он, и знал, что получит ответ на свой вопрос, когда войдет в двери общежития всего через несколько минут.
Когда Изуку подходит к лестнице, ведущей к тому месту, где он жил со своими одноклассниками последние несколько месяцев, его встречают Иида и Айзава, ожидающие его возвращения. О, похоже, он угадал. Искра веселья мелькает в глазах зеленоволосого мальчика, взгляд Ииды падает на него, и президент класса готовится к одной из своих знаменитых лекций, когда Айзава прерывает его, подняв руку.
"Иди в дом Иида, можешь оставить чтение лекций мне, я разберусь с Проблемным ребенком". Уголки губ Изуку приподнимаются, когда он слышит слова мужчины. Он знает, что ему, вероятно, следовало бы встревожиться или даже пожалеть о том, что заставил их ждать, но он не мог найти в себе сил.
Когда Иида, наконец, раздраженно сдался и вернулся в дом, предположительно направляясь в свою комнату, чтобы тоже не нарушать комендантский час, Айзава обратил свое внимание на Изуку, который все еще стоял у подножия лестницы. Его зеленые глаза не отрываются от героя, пока его учитель спускается по ступенькам, приближаясь к Изуку, и он слышит почти беззвучный вздох, слетающий с губ мужчины.
"Когда я позволил тебе уйти сегодня утром, я думал, что дал понять, что ты должен вернуться к комендантскому часу". Невысказанный вопрос понятен Изуку. Его учитель хочет знать, что он мог такого делать, чтобы оправдать явное нарушение правил со стороны мальчика, но все, что делает гринетт, это пожимает плечами, глядя на своего сенсея, на лице которого застыло непроницаемое выражение.
Они стоят в тишине, Изуку ждет предстоящей лекции, которая обязательно должна начаться, а учитель, кажется, вглядывается в его лицо в поисках ответов. В конце концов, должно быть, он что-то нашёл, потому что вместо того, чтобы как-то наказать Изуку, он просто вздыхает и указывает на входную дверь.
"Просто иди Проблемный ребенок, и не превращай свое опоздание в привычку". Изуку еще мгновение стоит в изумлении, и его учитель, видимо, замечает это, потому что издает звук, который, по мнению Изуку, должен был означать веселый смех, и почти ласково взъерошивает его зеленые кудри, прежде чем подтолкнуть подростка локтем вверх к лестнице.
"Иди, малыш, пока я не передумал и не наказал тебя".
Парень посмеивается над этим, прежде чем подняться по ступенькам, но останавливается, когда тянется к дверной ручке, оглядываясь через плечо и видя, что Айзава все еще наблюдает за ним, вероятно, желая убедиться, что он действительно заходит внутрь. После минутного колебания Изуку прочищает горло и смотрит в глаза своему учителю.
"Эй, Айзава-сенсей?"
"Да, Проблемный ребенок?"
Голос учителя разрывает ночную тишину, и Изуку делает глубокий вдох, прежде чем принять мгновенное решение и сбежать вниз по ступенькам, обнимая мужчину. Он чувствует, как герой подполья на мгновение напрягается, прежде чем нерешительно обнять Изуку в ответ.
"Я просто хотел поблагодарить вас за то, что вы такой хороший учитель. Вы, наверное, лучший из всех, кто у меня когда-либо был". Смущенно бормочет гринетт, уткнувшись в грудь мужчины, прежде чем отстраниться и посмотреть ему в лицо. Айзава, кажется, удивлен, и это само по себе подвиг, учитывая его обычно стоический характер. Герой быстро приходит в себя и вопросительно приподнимает темную бровь.
"В чем дело, Мидория?" Конечно, его учитель заметил бы его странное поведение, но Изуку не обращает на это внимания и просто неловко усмехается, потирая затылок.
"Наверное, я сегодня просто слишком сентиментален". Он высказывает свои прежние мысли. Это полуправда. Ему не нужно, чтобы Айзава заметил это, он и так уже был достаточно подозрителен, поэтому, не дав мужчине ответить, Изуку поднимается обратно по ступенькам и открывает двери общежития.
"Спокойной ночи, Айзава-сенсей," бросает Изуку через плечо и видит оценивающий взгляд своего учителя, при этом все равно отвечающего.
"Спокойной ночи, Мидория, увидимся завтра утром на занятиях". Если бы Изуку мыслил яснее, он бы понял, что эти слова были проверкой, а его учитель пытался оценить его реакцию, и если бы он знал, то оставил бы гримасу улыбки при себе или был бы более сдержан из-за внезапного чувства вины, которое появилось на его лице без его ведома.
Но он этого не понял и просто натянуто улыбнулся своему учителю, прежде чем войти в здание и закрыть за собой дверь, не заметив подозрительного взгляда, направленного ему в спину.
—————
Изуку уже давно все спланировал. Все его письма были заранее написаны и лежали аккуратной стопкой на столе. Он уже научился вскрывать замок на двери ведущей на крышу, так что к тому времени, когда кто-нибудь доберется туда после срабатывания сигнализации, его уже и след простынет. Теперь все, что ему нужно было сделать, это дождаться, пока все уснут, и тогда его не поймают, когда он будет пробираться на крышу. Он еще раз осмотрел свою комнату, чтобы убедиться, что там чисто и он не оставит после себя беспорядок, с которым придется разбираться дорогим ему людям. Он перестирал все свои вещи, и только одежда на нем была нестиранной, а также уже трижды заправил постель, чтобы убедиться, что она чистая. Когда Изуку бросает взгляд на будильник на своем пустом столе, - только оставленные письма и сами часы занимают место на деревянной поверхности, - он видит красные цифры, показывающие, что уже больше часа ночи, и решая, что уже достаточно поздно, приоткрывает дверь и выглядывает в темноту коридора. Когда он видит, что никто не встал, чтобы устроить полуночный перекус, или не бродит по коридорам, он тихо выходит из своей спальни, медленно закрывая за собой дверь, чтобы не шуметь, и направляется к лестничной клетке. Набор отмычек, который он использует для того, чтобы открыть проход на крышу, спрятан наверху лестницы, поэтому, когда он добирается туда, он просовывает руку за табличку "Выход", чтобы взять инструменты, прежде чем оглядеться, чтобы убедиться, что никто каким-то образом не проследил за ним без его ведома. Убедившись, что путь свободен, Изуку поворачивается и умело вставляет инструменты в дверной замок, на мгновение выворачивая запястья, пока не слышит тихий щелчок, означающий, что дверь открылась. Глубоко вздохнув, он кладет отмычку на пол рядом с собой и встает. Он задерживает дыхание, прежде чем взяться дрожащей рукой за ручку и толкнуть дверь. Пути назад уже не было. Он знал, что сейчас сработает бесшумная сигнализация, и у него было не так много времени, прежде чем кто-нибудь придет разобраться. Выйдя на прохладный ночной воздух, Изуку на мгновение расслабился, он был напряжен с тех пор, как вернулся в свою комнату в общежитии, беспокоясь, что кто-то может каким-то образом узнать о его планах, но теперь он расслабляет плечи и делает глубокий вдох, направляясь к выступу. Изуку поднимает взгляд, в зеленых глазах отражаются звезды, которые он видит, и позволяет себе в последний раз полюбоваться небом. Он наконец-то сделает то, что пытался сделать ещё в средней школе. Казалось, это было так давно, когда он стоял на такой же крыше в такую же ночь, как эта. Скоро он будет смотреть не вверх, а вниз, присоединяясь к сонму звезд в ясные ночи на небе. И раскрашивая облака яркими красками на закате, когда их не будет. Он, наконец, присоединится к тому, чем восхищался все это время. Отдаленный звук шагов, быстро поднимающихся по лестнице, отвлекает Изуку от его мыслей, и он впадает в панику. Как долго он так стоял? Весь его план состоял в том, чтобы сделать это быстро, чтобы никто не оказался свидетелем этого! Он почувствовал, как дрожат его ноги, и сглотнул, когда приблизился к краю, глядя вниз, на далекую землю. Возможно, ему не стоило смотреть вниз, потому что теперь его нервы начали сдавать, а мозг боролся сам с собой. Он принимает решение, когда дверь на крышу распахивается. Он не оборачивается, чтобы посмотреть, кто там, слишком боясь узнать, кто может увидеть его таким. Он знает, что это эгоистично с его стороны, но ему невыносима мысль о том, что он позволил застать себя врасплох, поэтому, глубоко вздохнув, он поднимает глаза к небу, слезы катятся из его глаз, когда он наклоняется вперед, и крик учителя звучит в его ушах, прежде чем всё что он может слышать это свист ветра вокруг него. Ветер обволакивает его точно так же, как раньше, когда он был на пляже, и он думает, что ему нравится это ощущение невесомости. Зажмурив глаза вот так, он почти может представить, что летит, а не падает. Ему кажется, что он падает в течение нескольких часов и секунд одновременно, когда, как ему кажется, самая сильная боль, которую он когда-либо испытывал в своей жизни, пронзает все его тело. Единственное, что он мог бы описать, - это абсолютная агония. Его глаза резко открываются, и он видит небо над собой, хотя оно расплывчатое и темнее, чем он помнит. Изуку слышит, как кто-то кричит, и в его криках было столько страха и боли, что он хотел бы утешить этого кого-то, но ему было так больно, а веки казались чересчур тяжелыми. Его зеленые глаза дико бегают по сторонам, и он чувствует острую боль во всем теле, а также отдаленное ощущение того, что кто-то прикасается к нему. Рыдание пронзило его тело, и он понял, что и сам кричит, хотя больше и не может слышать это отчётливо, звук казался приглушённым. Боль вспыхивает с новой силой, прежде чем утихнуть до тупой где-то в глубине сознания, и он вздыхает с облегчением, наконец-то сумев сосредоточиться на чем-то другом, кроме боли, боли, боли. И тут он услышал рядом с собой низкий голос, также приглушённый. Изуку смахнул навернувшиеся на глаза слезы и перевел взгляд на парящую над ним фигуру, которую он только что заметил. Она была похожа на ангела с длинными распущенными волосами. Он не мог разглядеть никаких деталей этого человека, его зрение затуманилось, когда он уставился на него широко раскрытыми глазами. Он пытается дотянуться дрожащей рукой, чтобы убедиться, что ему это не почудилось, но с трудом сдерживает крик боли, когда вспоминает о той агонии, которую испытывал всего мгновение назад. Из его груди вырывается влажный кашель, и он продолжает слабо плакать, пока ангел гладит его по волосам и шепчет, как ему кажется, ободряющие слова. После того, что казалось ему вечностью, Изуку чувствует, что начинает увядать, а его веки тяжелеют еще больше. Зеленоволосый мальчик слышит печаль в неразличимых словах собеседника, и хотя он не может понять, о чем они говорят, он все равно слабо улыбается ему, прежде чем успокоиться, темнота притягивает его в свои объятия, и вся боль, которую он чувствовал, полностью исчезает, оставляя его мирно погрузиться в вечный сон.—————
Шота понял, что с Проблемным ребенком что-то происходит, в тот момент, когда он вернулся в школу после комендантского часа. Конечно, нет ничего странного в том, что подростки нарушают правила, особенно такие, как комендантский час, но Шота заметил, что Мидория в последние несколько месяцев постепенно отдаляется от всех окружающих. Когда парень впервые обратился к нему с просьбой покинуть кампус на несколько часов, он заколебался, но все равно отпустил мальчика, надеясь, что, возможно, некоторое время вдали от кампуса поможет его ученику справиться с тем, в каком он сейчас состоянии. Он сказал Проблемному ребенку то же, что говорил любому, кто хотел покинуть кампус, - держаться подальше от неприятностей и вернуться к комендантскому часу. Похоже, зеленоволосый мальчик прислушался только к одной из просьб. Стоя перед зданием общежития своего класса чертят и глядя на дверь, за которой только что скрылся его Проблемный ребенок, Шота никак не может избавиться от неприятного ощущения в животе. Именно тогда он заметил, что его был ученик словно не в своей тарелке, и сказал то, что обычно было бы обычным заявлением, но не являлось таковым. Но все, что он сделал, - это констатировал очевидное: он увидит ребенка завтра на уроке. Так почему же его ученик отреагировал именно так? Темноволосый мужчина все еще помнит, как ребёнок повел себя в ту секунду, когда он упомянул о занятиях, и это была вспышка вины и печали, промелькнувшая на лице Мидории. Как бы ни старался парень скрыть это, факт остаётся фактом - он что-то скрывает от Шоты. Мужчина просто не знал, что именно скрывает мальчик, и это его беспокоило. Постояв еще мгновение на крыльце общежития 1-А, Шота раздраженно вздыхает, прежде чем развернуться и направиться уже к учительской общаге. Чем дальше он отходил от здания, тем хуже становилось у него внутри, но он проигнорировал это и продолжил путь. Остаток ночи это чувство не покидало его, и разум продолжал твердить ему, что что-то не так. Хизаши даже прокомментировал его поведение, когда они готовились ко сну. "Ты в порядке, Шо? Кажется, ты немного настороже". Шота бросает взгляд на своего мужа, и откидывает большое стеганое одеяло с их кровати, прежде чем в неё забраться. Хизаши следует его примеру и наклоняется, чтобы выключить лампу на прикроватной тумбочке, оставляя комнату освещенной только той, что находится со стороны Шоты. "Ты не замечал, что Мидория в последнее время странно себя ведет?" Это было едва заметное изменение в том, что в последнее время парень все больше замыкался в себе, но Шота заметил это, и теперь, после того странного диалога и этого постоянного чувства, Шота думает, что, возможно, все, что происходит, является поводом для беспокойства. "Хм, кажется, я заметил, что в последнее время он стал немного более нервным". Действительно, парень вел себя точно так же, как в начале учебного года. Такое ощущение, что какой-либо прогресс, которого он добился, полностью исчез, и он снова стал пугливым и боязливым по отношению ко всем. Честно говоря, Шоту это беспокоит, но Мидория всегда находит способ уклониться от его вопросов, когда он их задает. "А что, что-то случилось с Маленьким слушателем?" Шота хмыкает, вспоминая, как он общался с зеленоволосым мальчиком, и кивает, пересказывая все своему мужу. "Это вызывает беспокойство, как ты думаешь, нам стоит его как-нибудь выловить и поговорить с ним завтра? Посмотреть, откроется ли он вообще?" Шота нахмурил брови, услышав это предложение. Это неплохая идея, но по какой-то причине у него внутри все сжалось, как будто она была неправильной. Как только он собирается ответить, в его телефоне раздается сигнал тревоги, и его сердце замирает, когда он видит уведомление на экране устройства. Сработала сигнализация доступа на крышу студенческого общежития, и у него возникло смутное подозрение, что это не злодей пытался вломиться, и не студент шнырял туда, чтобы похихикать. "Черт". Хизаши издает встревоженный звук, когда Шота резко сбрасывает с себя одеяло и хватает свое оружие захвата и ботинки. "Шота, что происходит?!" Его светловолосый муж следует его примеру и встает с кровати в поисках пары обуви, но Шота уже выскакивает за дверь и мчится к студенческому общежитию. Герой подполья, забыв о том, чтобы вести себя тихо, пробирается к лестничной клетке, перепрыгивая через две ступеньки и используя свое оружие для захвата, чтобы быстрее подтянуться. Он молил бога, чтобы не опоздать. Черт возьми, он знал, что что-то не так, и все равно игнорировал свое внутреннее чутье! Он должен был попытаться поговорить с Мидорией или сделать что-нибудь еще, а не просто позволить ему уйти, и если его ученик сделает то, что Шота догадывается он собирается сделать, то он никогда себе этого не простит. Когда он распахивает дверь на крышу, его бешено колотящееся сердце уходит в пятки при виде дрожащего ученика, стоящего на краю крыши. За время своей карьеры подпольного героя он сталкивался с большим количеством прыгунов, чем мог сосчитать, но ни один из них никогда не был его учеником. Большинство из них ему удавалось уговорить или уберечь от прыжка, но было несколько случаев, когда он терпел неудачу, и, боже мой, если бы он собирался подвести своего ученика сейчас. Он тянется за своим оружием захвата в ту секунду, когда слышит, как мальчик всхлипывает, но тот находится слишком далеко от него, и оно едва задевает запястье подростка, когда тот переваливается через край. "Проклятье, НЕТ!" Он даже не услышал своего крика, слишком сосредоточенный на том, чтобы побежать за мальчиком и, используя свое оружие для захвата, ухватиться за ближайшее дерево, надеясь поймать его до того, как он достигнет земли. Самый мучительный крик, который он когда-либо слышал, разорвал тишину ночи, и Шота понял, что опоздал. Страх скрутил желудок мужчины, и он быстро спрыгнул на землю, подбегая к своему ученику. Зрелище, которое предстало перед ним, будет преследовать его вечно. Мидория, кажется, не до конца осознает, что из его горла вырываются крики. Вокруг его ученика, который лежит на земле, уже начинает собираться лужица крови, и Шота даже при тусклом освещении может сказать, что большинство костей мальчика сломаны. Шота опускается на колени рядом с зеленоволосым подростком и кладет его голову себе на колени. Он опоздал, ему стоило понять, что что-то не так, и он был недостаточно быстр, чтобы в конце концов спасти своего ученика. Шота знает, что в любой момент люди начнут выходить и выяснять причину шума, но он остается на месте, проводя пальцами по зеленым кудрям, перепачканным кровью, и шепча своему ученику безнадежные слова утешения дрожащим голосом. Крики Мидории в конце концов стихают, и вместо них изломанное тело мальчика начинают сотрясать душераздирающие рыдания. "Шшш, э-эй, ты в порядке, все в порядке, ты со мной Проблемный ребенок. Я приведу тебе помощь, просто держись". Он знает, что его слова - всего лишь пустые обещания, рассеянный взгляд парня уже начал затуманиваться, и Шота понимал, что его время очень ограничено. К тому времени, когда какой-нибудь врач доберется до зеленоволосого мальчика, будет уже слишком поздно, и Шота ничего не сможет сделать. Это не останавливает его от слез, которые текут из его глаз по бледному лицу ребенка, и от того, как он продолжает пытаться успокоить Мидорию. Единственное, что он смог сделать сейчас, это попытаться утешить своего ученика в его последние минуты. Водянисто-зеленые глаза несколько раз моргают, прежде чем взгляд ученика сосредотачивается на нем. Эти мутно-зеленые зрачки несколько мгновений блуждают по его лицу, как будто мальчик изучает его черты. Ему кажется, что он слышит, как его ученик бормочет что-то о том, что он видел ангела, и Шоте приходится сдерживать рыдания, угрожающие захлестнуть его, вместо этого он выдавливает из себя сдавленный смех. Даже находясь на грани смерти, его Проблемный ребенок все еще не может избавиться от своей привычки бормотать. Несколько слезинок продолжают скатываться по его веснушчатым щекам, но он, кажется, даже не замечает их, глядя на героя, похоже, с благоговением. Шота не думал, что заслужил такой взгляд от своего ученика, ведь он опоздал предотвратить ту боль, которую сейчас испытывал мальчик. Похоже, Мидория пытается дотянуться до него, но из-за состояния его тела это только еще больше травмирует его и заставляет мальчика кричать от боли. Когда мальчик разражается влажным кашлем и на его губах появляются брызги крови, Шота понимает, что у него, вероятно, пробито легкое, поскольку его дыхание выходит короткими хрипами. "Ш-ш-ш, все в порядке, не пытайся двигаться Мидория, просто лежи спокойно. С тобой все будет хорошо". Шота понимает, что, возможно, он просто пытается успокоить себя в этот момент, потому что ничего не хорошо. Его ученик умирал у него на руках, потому что Шота был слишком медлителен, а в этом не было ничего хорошего. Мужчина продолжал бормотать нежные слова своему ученику, нежно проводя пальцами по потным и окровавленным волосам мальчика. Это казалось несправедливым. То, что показалось ему вечностью, длилось, вероятно, всего минуту или две, но за это время его ученику пришлось страдать еще дольше в этом мире. Он знал, что это не было спонтанным решением Мидории и что его ученик, вероятно, долгое время скрывал свои страдания. Теперь, когда он, наконец, решил в кои-то веки проявить эгоизм и взять дело в свои руки, мир, похоже, бросил в лицо его ученику громкое "пошел ты" и заставляет его страдать даже в последние минуты его пребывания здесь. Шота не дает себе расслабиться, пока Мидория не замирает. Мальчик делает последний вдох, прежде чем выдохнуть в последний раз. Его тусклые зеленые глаза невидяще уставились в небо, на бледных веснушчатых щеках высыхали дорожки слез. "Все хорошо, Проблемный ребенок, теперь ты можешь отдохнуть". Шота нежно дотрагивается рукой до глаз своего ученика и закрывает их, прежде чем прижаться губами ко лбу мальчика. Он остается там, держа Мидорию на руках, как ему кажется, часами, но на самом деле проходит не более нескольких минут, прежде чем ситуация начинает проясняться. Сначала слезы текли беззвучно, но потом его тело сотрясли рыдания, и он больше не мог сдерживаться, уткнулся головой в грудь мальчика и издал вопль, полный всего его гнева и горя. Он остается там, плача и крича на груди у своего ученика, прижимая его к себе, не обращая внимания на то, что кто-то увидит его в таком состоянии. Когда люди найдут Шоту и тело Мидории Изуку на земле недалеко от входа в общежитие, они никогда не смогут не услышать ужасных, исполненных горя криков своего обычно стойкого учителя, когда он оплакивает потерянную жизнь такого умного мальчика. Но сейчас Шота по-прежнему привязан к своему ученику и надеется, что тот обретет покой, который так отчаянно искал.
Примечания:
Напомните мне никогда больше не браться за ангсты, я рыдала в три ручья пока читала и работала над переводом.
Мой тгк: переводы от катюшки!!
