Вторая уже чересчур

Всё это омерзительное сопоставление с луной началось именно тогда, во время Танабаты. Нечто незначительное, простая попытка Соника в очередной раз поглумиться над волнениями Шадоу. Когда персиковая рука, указав на сход колонии АРК и спутника, тут же перевела жест на своего обладателя. Это было абсурдно. Шадоу уехал, не обращая внимания на глупое поддразнивание Соника. — Вторая уже чересчур. — он сказал это сам себе, прекрасно зная, что никто не услышит, что голос будет заглушён мотором. Эти слова не были правильно восприняты миром, Шадоу ненавидел себя за такую расплывчатую формулировку. С того момента смотреть на луну было просто странно. Глупое сравнение, которое даже не было сказано вслух, полностью захватило его голову. Невыносимый жест Соника снова и снова проносился в голове, обсессией не покидающий его глупый разум. Каждая миссия была одинаковой, он всегда стоял в завершении смотря прямо в небо, направляя свой взгляд только на единственно верную луну. Он видел синий силуэт в очертаниях небесного тела. Многие люди не разделили такого сравнения с Соником, большинство всегда относили его к солнцу. В их глазах всё время светящий объект, наполняющий всех верой и держащий все планеты, подходил Сонику куда больше, чем мрачной образ луны. Это было глупым, луна не мрачная или меланхоличная. Луна отражает свет солнца каждую ночь, принося в отвратительный мир частицу света. Она ближе всех к земле, но всё равно оставалась недосягаемой для всех. Шадоу видел её множество раз находясь на орбите во время суперформы, Соник видел её ещё чаще чем он. Конечно же за всё это время образ луны и самого Соника слился в одно целое. Соник был во многом похож на неё, всегда свет во мраке, отражение малой доли силы энергии позитивного Хаоса, но этого было более чем достаточно, дабы заглушить все проблемы на земле. Он был простым, слишком простым парнем любящем приключения, настолько простым, что казался чрезмерно тяжёлым и сложным в понимании. В его взгляде всегда было нечто неуловимое, и с каждыми годом Соник всё больше напоминал самое быстрое существо на свете. Существо. Не ежа, героя, или любителя приключений. Он был сущностью, которую несмотря на всю простоту не понять. Всем кроме Шадоу. В ту ночь он сталкивается с Соником. Чистая случайность — в очередной раз встретить докучливого ежа. Конечно же, Соник будет везде, куда падает свет растущей луны. Шадоу ненавидит это, он никогда не может избавиться от него по ночам. С Танабаты прошёл ровно год. Конечно они встречаются снова именно в эту дату. Поразительно как история праздника перекладывается на них, это совсем не печально. — Давно не виделись, приятель. — Соник говорит первым. Он всегда это делает, именно с этой повторяющейся фразой. Шадоу клянётся, что не ненавидит эти четыре слова только потому, что они связанны с ним. — Только не ты снова. — такая же заученная мантра, как и у Соника. Им обоим нравится играть в этот повторяющийся спектакль, по крайней мере для Шадоу это так. — На островах звездопада, — начинает Соник без предпосылок, для него было нормально сказать абстрактную бредню не относящуюся к делу, собственно потому что дела сейчас и не было — На одном росла лаванда, я на секунду подумал, что он был твоим, хах. — Всех ежей успокаивает лаванда, я такой не один. Попробуй понюхать её один раз, вместо того чтобы затоптать, не обращая внимания ни на что вокруг себя и поймёшь, что она также связанна со мной как с тобой или Эми с Сильвером. — И всё же вечнозеленая. — хихикает Соник, ухмыляясь ему. Шадоу не отвечает, он не хочет вникать в это псевдоинтеллектуальное вечернее состояние Соника. Ёж был умным, чтобы он не говорил Шадоу, тот воспитал юного гения, понял, как использовать Хаос контроль за секунду, получив минимум демонстрации и не только. Но Шадоу не хотел признавать это, было проще считать ежа в таких моментах именно псевдоинтеллектуалом, понимающим о чём сам говорит только на половину. Было проще не вдумываться в то, что пытается донести глупый ёж одной нелепой, сказанной никчему фразой, но конечно Шадоу это, блять, делал. Конечно, он понимал о чём с ним говорят. Тишина длится недолго, тишина всегда не длится с Соником, неважно говорят они или нет, воздух ощущается переполненным от одного его присутствия. — Тем не менее, жаль, что тебя там не было — зевает Соник, потягиваясь — было вроде как весело, в конце я победил буквально Конец Всего! Забавная тавтология, не находишь? Штука уничтожала кучу миров, даже предков Хаоса. — Звучит как твоё очередное глупое приключение. — О! И это выглядело как чёртова луна! Что за дерьмовый анекдот, луна гроза всего мира — Соник смеётся Шадоу вздрагивает. Помнил ли Соник о том сравнении невзначай? То, что неприятно застряло в голове у Шадоу стало ещё больше. Конец всего был луной, Соник был луной для него, всё время отражающий свет мира на Шадоу. Шадоу не хочет думать над этим, и он почти не думает, он почти отбрасывает все волнения прочь. — Луна? Как жалко. Не знаю, почему ты горд этой победой. — совсем не то, что у него в голове. — Ну, победа была не только моя, мне помогли, — Соник говорит с придыханием, задерживая взгляд на Шадоу чуть дольше, чем следует — к тому же эта штука выглядит для всех по-разному? Вроде как смерть в восприятии каждого или типа того. В глазах Соника Луна — это смерть, не отражённый свет, не разрешённый облик планеты? Это смерть. Соника ли или мира, но эта погибель — олицетворение его самого. Брови хмурятся, дышать становится тяжелее, думать становится тошно. Оружия не должны думать, но Соник вытащил для него и для Эмрела мерзкое, бьющееся сердце, просто чтобы помучить Шадоу всем этим анализом жизни голубого ежа. — Тогда это ты смешон, раз в твоих глазах луна самая опасная вещь. Даже твой страх воды не настолько жалок. — врать неправильно, Шадоу не любил врунов. Кажется, и себя тоже. Соник пожимает плечами, он смотрит на колонию АРК, близивщуюся к своему маршруту на встрече двух небесных тел. Шадоу смотрит на Луну, умоляя её никогда не встречаться с этой отвратительной искусственной копией. — Тем более, когда луна сегодня красивая. — хмыкает Шадоу — её правда незачем бояться. Глаза Соника мерцают — реакция, которую Шадоу не понимает. В тот момент странный отблеск сущности окончательно занимает все его зрачки, склеры и сосуды. Принятие читается в его лице, Шадоу его не разделяет, но Сонику всё равно. Он не говорит о чём думает, Шадоу не озвучил вопрос об этом. Кому нужны разговоры, когда глаза Соника выглядят вечнозелёными. — Эми звала тебя на день рожденья? В поезде. Уверен ты нашёл посылку с костюмом в клубе Руж. — Не думаю, что я приду, если ты будешь там. — Соник единственная причина, по которой он готов туда пойти. Поезд остановился. Все вышли из него, тогда Соник подаёт Эми торт. Они смеялись, все безудержно гоготали и радовались этому. Шадоу был таким же, но держался в стороне. Внезапно Соник падает на пол. Яд. Он чувствовал себя глупцом. Конечно, все на этом праздники забыли, что этот ёж был отравлен! Что он дважды насильно пробуждал свой организм от яда, бегая по всему поезду и разнося это по своей крови, словно самоубийца. Конечно же, Шадоу забыл, каким слабым был пульс в его руке, когда он нащупывал его инстинктивно ещё час назад. — Ты боялся, что яд будет смертельным? — холодно спрашивает Шадоу, аппарат жизнеобеспечения неприятно бил в уши. Сонику повезло, что он был достаточно быстр с Хаос контролем и достаточно щедр для отдельной палаты в госпитале G.U.N. — Конечно нет! — Соник говорит так, словно это было самой очевидной вещью в мире, естественно, так оно и было — я знал, что Эспио не убьёт меня. Или Эггман, раз на то пошло. — Похоже тебя действительно тяжело убить. — Я был близок однажды, — говорит Соник, когда садится на больничной койке, ему не положено этого делать, но Шадоу всё равно — потому что он был похож на тебя. Он почти сделал это, как сделал бы ты, но конечно я преодолел это, не без чужой помощи. Я просто знаю, что ваша схожесть не помогла ему, даже если он был богом, он не ты. Так что говорить о Эггмане или Эспио? Невнятные образы проносятся в голове Шадоу. Он просто уходит, оставляя луну одну. Врачи должны позаботятся о Сонике достаточно хорошо, чтобы он перестал молоть чушь в полуосознанном состоянии. Прошло два года от той Танабаты. Колония АРК снова посмела захотеть встретиться с луной. Жалкая подделка, она отражала свет солнце лучше, чем что-либо другое в небе, но не настолько же хорошо, как это делала луна. Огромная пушка Эклипс, грозящая выстрелить буквально в любую минуту, стоит вам зарядить её. Конечно же, это была не луна, она бы никогда не стала такой разрушительной и жестокой, никогда не превратилась бы в оружие. Это происходило в голове Шадоу раз за разом. Часть колонии АРК отлетает, луч мчит, игнорируя всё остальное, выстрел попадает прямо в луну под хохот Эггмана и ужас миллиардов людей, когда земной спутник горит и разрывается на осколки. Пушка Эклипс не более чем Хаос копьё в его руке. Эггман, возможно, и смеётся, но Шадоу не вслушивается. Миллионы людей точно в ужасе, когда Соник, пронзённый лежит на белых гортензиях. Вернее, они были белыми, но из-за чужого вмешательства побагровели. — Луна действительно красивая, Шадоу! Настолько красивая, что умереть можно. — Соник смеётся, игнорируя куски крови на своём меху или что он лежит без возможности и двинуться. — Что…— Шадоу не помнит, что к этому привело, он думал, его проблемы с памятью остались в прошлом, но ранее он так отчаянно отказывался думать над всем, что говорил Соник, что новый провал воспоминаний был неизбежен. — Теперь, ты действительно совершенная форма жизни, Шадоу. Единственный вечный из нас двоих. — лёгкое хихиканье, прежде чем ёж закрывает глаза. Шадоу смотрит на луну, потому что сегодня был их день встречи, день, когда они говорят, день, когда Соник встречается с ним спустя столько приключений, а не когда Шадоу смотрит на его тело в земле. Но сегодня было новолуние, только Ковчег наблюдал за ним свысока. Вторая не была чересчур, Шадоу был глупым, он берёт слова обратно, их должно быть две! Ему противно и страшно смотреть на пустое небо, где есть только одна подделка, где нет оригинального маяка отражённого света. Как Соник мог назвать луну красивой, когда её даже нет!? Завтра ночью должен быть растущий месяц. Почему он боялся, что этого не произойдет?