Семь пунктов

      Когда Кэйа вышел из душа, его лицо обдало жаром. Ого, кто-то с Пиро Глазом Бога сильно разволновался? В горячем воздухе витали запахи воска, вина и нарезанных фруктов. Дилюк, уже переодетый в халат, сидел на кровати, излучая уверенность. Его взгляд неотрывно скользил по обнаженному телу капитана.       — Ко мне, — приказал он, шевельнув пальцем.

Пункт первый: Доминирование.

      От этого взгляда у Кэйи перехватило дыхание. Он сделал несколько шагов навстречу, изучая каждую новую деталь в их спальне. Живот скручивало от предвкушения. Вот что бывает, если довериться Дилюку. Подумать только, всего неделю назад они обменялись списками своих потаенных желаний, а мастер так быстро сориентировался! Но что он выбрал?       — Ближе. Не бойся.       Дилюк оценивающе следил за ним, на что Кэйа усмехнулся:       — Ты решил вспомнить своё капитанское прошлое? — хотелось проверить, смогут ли им командовать.       — Ты решил ослушаться приказа?       Результат заставил сердце подпрыгнуть. По плечам прокатились мурашки и ухнули вниз. Да, у Дилюка определенно получается быть сексуально пугающим.       — На колени.       Его голос резкий, но с бархатным оттенком. Такой тембр обволакивал изнутри, изводил, заставляя вслушиваться и жадно ловить каждое слово. Такому голосу хотелось подчиняться, и Кэйа опустился, облизывая губы, изогнутые в улыбке.       — Вот так. Хороший мальчик. Если будешь слушаться, получишь награду.       Дилюк запустил пальцы в его волосы, приятно почесывая за ухом. Шея расслабилась, голова вертелась под нежными ладонями, выпрашивая продолжения. Неожиданно глазную повязку подцепили, сняли. Кэйа не возражал. Он доверял Дилюку, только теперь часто моргал с непривычки. Когда картинка прояснилась, перед ним предстало очаровательное зрелище. Надо же, у мастера красные щеки.       — Ну что это такое? — Дилюк надавил стопой на член, заставив обронить тихий, но протяжный стон. — Я ещё даже не трогал, а ты уже завёлся?       Кэйе оставалось стыдливо признать, что это правда. Он полностью открыт и беззащитен перед своим мужчиной, елозил бедрами, вздрагивая от каждого прикосновения пальцев ноги к плоти.       — Извращенец. Таких грязных извращенцев нужно трахать извращённо, не находишь?       И Кэйа полностью ошеломлен происходящим. Дилюк впервые говорил такие вещи. Обычно правильный, рафинирующий каждое слово аристократ сейчас с пылкой пренебрежительностью вертел его лицо, разглядывая так оценивающе, что сладостное напряжение внизу живота усилилось. Во рту скопилась слюна. Стопа гладила плоть, касалась головки, он потирался о неё, неосознанно ассоциируя себя с псом.       Раздался хлопок ладони по одеялу.       — Давай сюда, милый.       Кэйа, уже переходя на дыхание через рот — воздуха не хватало — заполз на кровать. Его тут же взяли за бедра, поставили на четвереньки так, как нужно, с вытянутыми руками и приподнятым тазом. Поза открытая, уязвимая, и от мысли о том, что Дилюк видит его таким, по телу прокатилась дрожь.       Зашуршала упаковочная бумага, завлекая повернуться и посмотреть, что происходит. В руках любовника появился продолговатый предмет синего цвета, упругий, наполненный как будто водой, но достаточно плотный, чтобы заменить им член.

Пункт второй: Игрушки.

      — Когда я делаю так, — Дилюк указал на прилагающийся к посылке шарик поменьше и нажал на его центр, — оно начинает шевелиться.       Тихий звук вибрации наполнил комнату и прокатился будто по коже. Кэйа невольно вздрогнул, сжимая одеяло пальцами. Значит, Дилюк решил совместить все пункты в один. Только посмотри, как он подготовился, даже купил эту странную штуку.       — Я правильно понимаю, что тебе недостаточно моего члена в заднице, и ты хочешь добавить игрушку?       Кэйа рвано выдохнул. Он зазывательно выгнулся, прекрасно осведомленный о собственной красоте, повел тазом, показывая своё согласие. Да, Дилюк, ты всё понял правильно. Используй это, как задумал.       Но только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как голос сорвался на вязкий стон. На ничего не ожидающий зад опустилась ладонь. Хлоп! Больно. Капитан с криком упал лицом в подушку. Этого в списке не было, как и того, что мастер будет столь ласково заглаживать остаточное жжение.       — Я бы отхлестал тебя, — голос Дилюка полнился терпкой угрозой наперекор нежности. — Но ты уже так дрожишь, что мне стоит поспешить.       Бедра Кэйи действительно дрожали, и он заметил это только сейчас. А еще с него капал пот, его вздохи походили на хрипы. Уязвленный, рядом с абсолютным доминантом, лелеющим свою власть, капитан шипел от боли и уже начинал переживать за своё здоровье. А что будет, если дать Дилюку абсолютную свободу? Что за тени усмехаются его голосом, украдкой подглядывающие его глазами?       Мысли спутались, когда внутрь ануса полилось холодное масло. В него сразу вошли двумя пальцами, двигаясь легко и свободно, обнажая все стыдливые последствия их совместной жизни. Архонты, они так часто это делали, что пора бы признать их болезненную фиксацию друг на друге. Кэйа не против, это его муж, он с удовольствием пел для него развратным тембром, зная, что Дилюка такое подстегивает продолжать.       Но проникновение игрушки оказалось куда более интригующим. Упругая, принимающая форму внутренностей, она входила всё глубже и глубже, до пугающего невозможно глубоко. Кэйа чувствовал давление в самом удивительном и пробивающем на дрожь месте. Это слишком, но Дилюк продвигал её дальше, до конца. Срываясь на частые прерывистые вздохи, Кэйа готов поклясться, что пульсации доходили до глотки.       — Стой!..       — Хм… почему? Ты так разработан, что и готовить не нужно. Привычка скакать на моём члене в кои-то мере помогает, правда?       Кэйа заскулил, протестуя. Вибрации разбредались под кожей, непривычные и приятные, они прошивали нервы, от них хотелось сцепить зубы, а если сильнее сжаться на игрушке, вот так, то ощущения тут же обострялись, проносились вверх в грудь и отдавались в яйца. Игрушка заполнила нутро до предела, безжалостно воздействуя на стенки везде и сразу, а это лишь минимальная скорость! Кэйа повёл бёдрами в попытке оттянуть удовольствие, замедлить немного процесс. Нужен перерыв. Не так быстро, верно? Вот только Дилюк считал иначе, удерживая его, контролируя изгиб в пояснице, на зло и во благо удовольствия.       Вибрация внезапно исчезла. Кэйю перевернули на спину, и он в томном бессилии пытался сфокусироваться на ярко-красном пятне перед собой. Рот раскрылся, чтобы что-то сказать, но вместо слов вырвался вздох. Дилюк коснулся его члена, а тот радостно дернулся, приветствуя знакомую руку. Да, вот так. Капитан слепо двинул бедрами вверх.       — Ты неплохо так наследил. Как пошло, Кэйа. А ну, — пара шлепков по щеке, и Кэйа, облизываясь, только сильнее загорелся жаждой. — Еще рано, ты же рыцарь. Терпи.

Пункт третий: Управление оргазмом.

      Но рыцарей не учили сопротивляться обворожительным и до безумия горячим аристократам, которые одним своим взглядом доводят до дрожи. Дилюк над ним великолепно привлекателен; он то ли специально, то ли по природе своей снял ленту с волос так эротично, что алые локоны заструились по плечам. Кэйа потрясен; он доверчиво смотрел, как пальцы любовника скользят по его плоти, как тонкая ткань обвивает основание члена, заканчиваясь затейливым бантиком. Ох, Архонты, он поздно понял, что его перевязали.       Дилюк заурчал:       — Как ты понял, я не разрешаю кончать, но и не сильно доверяю. Так что пока так, капитан.       От осознания произошедшего взор затуманился, пальцы отчаянно вцепились в одеяло. Лента не приносила дискомфорта сейчас, но она плотно сдавливала член, намекая на контроль, на то, что Кэйа попал в ловушку. Он жалобно глянул на Дилюка, посылая вопрос, справедливо ли это вообще? Дилюк улыбнулся, подбадривающе обвёл ладонями бедра, затем мягкими касаниями поднялся к паху и прошёлся подушечками по животу — всё это вызывало приятные мурашки.       — Ты справишься. Просто держись, ладно?       Держаться? Дилюк явно издевался, упиваясь муками своей жертвы. Это точно часть плана. Мастер действовал выверено, не отступая от извращенного сценария. А Кэйа всеми силами сопротивлялся; он не хотел показывать, как сильно нуждался в его руках и ласке.       — Я знаю, что ты хотел, чтобы я вставил эту игрушку перед твоей сменой. Ты бы ходил с ней по штабу, заведённый тем, что никто не знает, как тебе хорошо.

Пункт четвертый: Фетиш на стыд.

      Слова проникали под кожу, оседали в сознании капитана, разжигая его фантазию. Сцена оживала: Кэйа в Ордо Фавониус, произносит речь перед рыцарями, с игрушкой, вставленной до конца.       — Я бы включил её, когда ты заговорил.       Вибрация включилась как в мыслях, так и в реальности. Мелкие волны проносились по простате, заполняя мышцы. Кэйа напрягся, замер.       — Ты бы охрип, сломался… все бы увидели твое лицо. И твои обтягивающие штаны стали бы проклятием.       Рыцари действительно увидели бы всё — и лицо, и стояк. Не в силах унять дрожь, Кэйа зажмурился и прикусил губу, негнущиеся пальцы изо всех сил старались за что-то ухватиться. Это так унизительно и одновременно до боли в пережатом члене возбуждающе.       Мастер издал вздох, как будто вспомнив, что есть ещё один пункт. Поглаживания прекратились. Кэйю потянули, усадили спиной к груди, лицом к зеркалу. В этом положении игрушка вонзалась ещё глубже и грубее. Он морщился, ерзал, давился воздухом, зажатый меж ног Дилюка, и наблюдал, как его тело выглядит мокрым, блестящим, красным от стыда и жара.       — И какое же лицо будет у капитана?

Пункт пятый: Секс перед зеркалом.

      Игрушка продолжала вибрировать, её хвостик торчал между ягодиц, но самое непристойное — это разнузданное лицо, мокрые глаза и искусанные губы, распахнутые в очередном стоне.       — Да, вот таким тебя бы увидел твой отряд.       Кэйа запрокинул голову, выгибаясь и прижимаясь спиной к груди Дилюка, но его рука сразу схватила его за подбородок и вернула на место — лицом к зеркалу. Когда Кэйа писал список, заглядывая в самые тёмные уголки своего подсознания, он и представить не мог, какой эффект на него произведет лицезрение собственного тела в таком унизительном положении. Капитан дышал всё чаще и глубже, не переставая скулить. Он порывался отвести взгляд, запрокинуть голову и закрыть глаза, но Дилюк мастерски удерживал его лицо.       — Что бы ты сказал им? Отвечай.       Безвольно вздрагивая в объятиях Дилюка, Кэйа пытался собрать мысли воедино. Язык не слушался, и первые звуки, сорвавшиеся с губ, превратились в неразборчивые стоны, перемешанные с бормотанием.       — Если бы… если бы мастер был рядом…       Голова, ещё способная мыслить, выстраивала логические цепочки: если игрушка работает, это значит, что Дилюк находится где-то рядом. Смотрит за ним, наблюдает с небольшого расстояния и наверняка получает удовольствие.       — И если… совсем невыносимо… приятно…       Но язык уже не слушался, горло пересохло.       — Я бы не постеснялся… прямо там, перед всеми… умолять мастера…       Проецируя своё текущее положение на воображаемую ситуацию, Кэйа понимал, что будь перед ним не зеркало с его собственным извивающимся телом, а, скажем, отряд рыцарей на построении, ему было бы плевать, кто и что подумает о нём. Если бы это хоть немного облегчило его страдания, он бы начал умолять Дилюка трахнуть его прямо там, на всеобщем обозрении. Хоть у стены штаба, хоть на столе в кабинете, хоть прямо на полу в библиотеке — пусть весь состав Ордо с магистром Варкой во главе посмотрит на это зрелище. Всё, что ему хотелось, — это получить удовольствие, свою заслуженную разрядку и горячий член мастера внутри. А с последствиями этого представления будет разбираться Кэйа из будущего.       — Что-то твой язык не так остр. Отчего же?       Взгляд мастера в отражении дикий. Кто-то говорил, что у пиро нет терпения. Тогда что это за муки? Что за алчный почерк в каждом жесте? Дилюк показательно надавил на шарик, и вибрация с силой прошила раздразненную простату. Игрушка уже не просто щекотала, она ощутимо давила, будто присосалась к стенкам, распирая изнутри. Кэйа хватал ртом воздух, не в силах контролировать издаваемые звуки, губы немели. Он упирался руками в колени Дилюка, извиваясь так, что не удержать, но этот садист… о, он игрался, ломая волю капитана, гладил его тело, лаская шершавыми ладонями, сжимал соски и выкручивал их так, что на миг Кэйа терял сознание и заново переживал весь спектр постоянной стимуляции е-же-се-кун-дно. И если бы не лента, жестоко перетягивающая основание члена, он бы уже кончил без единого прикосновения.       Но вибрация исчезла. Кэйа всё так же не смел отвести взгляд от отражения в зеркале, смотрел из-под приопущенных ресниц на Дилюка за спиной, дыша глубоко-глубоко. Мысли всё ещё где-то там, в воображении, на столе в Ордо, собственное тихое хныканье заполняло воображаемый кабинет.       Мастер поощрительно погладил его щеки, убрал волосы с глаз в самой ласковой манере, на которую способна его рука.       — Ты заслужил награду. Открой рот, — прошептал он.       Кэйа только сейчас заметил бутылку. Набрав вино в рот, Дилюк прижался поцелуем к губам, передавая напиток, отпаивая по-птичьи. Сладость полилась на язык, приятной пленкой обволокла горло. Капитан глотал со звериной жаждой, льнул к чужим ласкам, не переставая ерзать на месте в попытке урвать ускользающее удовольствие.

Пункт шестой. Что-нибудь с вином.

      Дилюк напоил его несколько раз, оставаясь крайне заботливым любовником. Несколько капель вина стекли вниз по шее и груди, их подхватывал горячий язык.       — Какой ты хороший, — ворковал он, и вместо бутылки взял дольку закатника.       Кэйа с замиранием наблюдал, как фрукт вдавливают в шею, пуская сок, как губы сразу сцеловывают его, слизывая вместе с потом. Дилюку вкусно, он сжал дольку и растер мякоть по ключицам и груди, обязательно задевая соски, в которых тут же взорвались искры.       — Жаль, нет ещё одного меня, который бы тебе отсосал и слизал всё это.       В глазах Альбериха потемнело от этой идеи. Да, второй мастер ублажал бы его ртом, пока крепкие и властные руки первого держали бы его на месте. Фантазия окончательно утащила Кэйю в своё царство. Он дышал быстро-быстро, чувствуя головокружение, дрожал всем телом, но не смел сказать ни слова без разрешения.       — Ты течёшь как закатник, — прошептал Дилюк в ухо. В его голосе проявилось удивление. — Понравилась моя идея? Чтобы я и Я как следует обслужили тебя? А?       Тем временем кулак мастера туго опускался на член, распределяя новую порцию смазки с влажным хлюпаньем, выдавливая из него стон за стоном, заставлял страдать; кожа вокруг плоти накалилась от жара.       — Кэйа, чего же ты… я хочу слышать твои мысли. Твои желания…       А Кэйе казалось, что он уже ощущает влажный рот Дилюка на себе. Протяни руку — запустишь её в копну огненных волос, пока со спины вторая пара рук прижимает к разгорячённому телу, лелеет грудь и соски, покачивая на бёдрах.       — Я… — простонал капитан, выгибаясь навстречу прикосновениям, не приносящим желаемой разрядки и лишь ещё сильнее раздразнивающим его измученное тело.       Говорить не получалось, сколько бы Кэйа ни пытался. Но говорить хотелось, очень, хотелось просить и умолять, чтобы хотя бы один из них двоих наконец вставил ему. А лучше сразу двое, одновременно. Если Кэйа выживет после сегодняшней ночи, мастеру ой как не поздоровится от того потока извращённой непотребщины, что капитан будет выливать на него, заставив пожалеть о том, что второго Дилюка в их постели никогда не будет.       И тут Кэйа сорвался на крик. Вибрация вернулась, но какая-то другая. Новый режим: волны внутри игрушки плавали вверх-вниз, имитируя пронзающий тело член. Первый Дилюк и впрямь начал трахать его, или это галлюцинации? Но ещё один Дилюк водил скользким кулаком вдоль плоти, имитируя рот.       В раз на капитана вылилось так много удовольствия, что он потерялся в реальности, абсолютно утратив контроль над голосом и телом. Он извивался в слепом безумстве, сбивая под собой одеяло и царапая пальцами ткань в отчаянной попытке заземлиться. Хотелось кончить, просто кончить, член болезненно изнывал от ладони, но Дилюк всё продолжал. Он привёл его к обрыву, держал над ним и дразнился.       — Знаешь, нужен третий Дилюк.       Кэйа дернулся, рот заняли пальцы. Он инстинктивно обхватил их губами, сквозь звон в ушах вслушиваясь в то, что ему говорил мастер.       — Один будет трахать тебя в зад, второй в рот, третий будет отсасывать. Как считаешь?       Губы задрожали от напряжения, мышцы сдавливали игрушку. В его богатом воображении собралось слишком много Дилюков, и, Архонты, что с ним делала эта картина. Дурея, Кэйа жмурился, обводил фаланги языком так, как если бы это был член, и даже не заметил, в какой момент его уложили спиной на постель.       Первый Дилюк действительно двигался в нём. Наэлектризованное нутро остро реагировало на каждое проникновение. Это больно, до вспышек под крепко сомкнутыми веками, но сквозь дискомфорт просачивалось мазохистское удовольствие. Второй Дилюк оседлал его бедра и теперь притирался ягодицами о набухший член. Третий пальцами изучал его рот, хватал за язык, мешая нормально дышать. Все они игнорировали жалобный, уже умоляющий прекратить эту пытку скулеж.       — Вижу, тебе нравится с нами?       Один из мужчин коснулся растянутого колечка мышц, поглаживая по самому краю так, словно действительно собирался вторгнуться внутрь, и, Архонты, от этого Кэйа чуть не умер. Он тут же отрицательно замотал головой, бормоча что-то, но ему вновь вставили пальцы в рот, толкаясь уже глубже и быстрее.       — Мы бы вдвоём вошли в тебя. Мы бы держали тебя на руках, пронзая по очереди. Целовали. Мы так любили бы тебя, Кэйа… боюсь, тебе пришлось бы взять отпуск для отдыха.       После таких горячих ласк Альберих бы не отделался одним выходным, это точно. И как бы много ему не было, он раздвинул ноги, позволяя воображаемому мастеру удобнее брать себя. И сосал. С каким отчаянием он сосал то, что дают. Как остро он именно сейчас ощущал нежность, исходящую от партнеров: в каждом поглаживании пальцами спрятана та часть Дилюка, которую тот не озвучивал для него; в каждом трении ягодиц о болезненно изнывающую плоть проявлялось искреннее обожание, обычно скрытое за маской сдержанности. В такие моменты капитан действительно чувствовал, что это не просто секс.       И Кэйа знал, что Дилюк тоже едва держится. Он дрожит, его ведет, и капитан развязно поигрывал с ним языком, всасывал пальцы с нужным им обоим давлением, желая довести до нужной кондиции, чтобы наконец сорваться в пропасть вместе.       — Архонты… — Дилюк выдохнул, — ты молодец. Ты прекрасно держишься.       В фантазии Кэйю любили с обеих сторон все его мужчины, он давился от возбуждения слюной, всхлипывал, по щекам текли слёзы. От всеобъемлющего ощущения ласк тело сотрясала крупная дрожь, внизу вот-вот лопнет член, но едва капитан допустил мысль, что это его предел, как один из Дилюков вдруг произнёс:       — Знаешь, один из нас бы соблазнился. И сделал бы так.       Звук открывающегося масла. Влажный «чмок», стон откуда-то сверху. Нечто знакомое и тугое опустилось на его плоть, что ни с чем не перепутать. Мастер простонал громче, Кэйа дернулся, замотал головой, не в силах сдержать очередной всхлип. Его до конца обволокли раскалённые мышцы, сжимаясь вокруг, даря ощущение равномерного давления, такого феерического, что душа вот-вот отлетит в Селестию. И даже так Кэйа не чувствовал ни капли контроля в этой ситуации — трахали его и трахали всеми возможными способами.       Мужчины брали его сзади, держали руки над головой, насаживались на него, словно в последний раз. Сама Бездна решила высосать из капитана жизнь. Их голоса сливались в развязную симфонию со шлепками, их запах благовонным дымом заполнял лёгкие. Дилюка так много, слишком много, Кэйа ничего не понимал — это происходило без его вмешательства, он стал сконцентрированным блаженством, самой сутью отчаяния.       Дилюк пользовался им как хотел, вкушал его, насаживаясь всё быстрее, яростнее, стремясь к краю, рискуя у самого обрыва. Кэйа раздирал ногтями его ладонь. Он больше не мог этого вынести.       — Рано… — прохрипел Дилюк.       Дай кончить, пожалуйста-кончить-пожалуйста.       Дилюк уже не опускался, он в безумном ритме падал.       — Рано…       Горло саднило от криков. Молился ли Кэйа вслух? Миллион раз.       — Еще… немно-го…       Лента исчезла, семя выстрелило, покидая его с болью, разрывая сознание шумом взорванных бомб. Оглушённый, поверженный, Кэйа всё же свалился с обрыва во тьму.       Когда он очнулся, Дилюк пытался отдышаться, содрогаясь на члене. Игрушка уже не работала, а значит, Альберих потерялся всего на несколько секунд. Кажется, его голос пропал, из горла вырвался беззвучный стон. Ещё некоторое время он приходил в себя, глубоко выдыхая и потираясь щекой об одеяло. Он жив? Всё ещё?       Все лишние Дилюки исчезли, а самый главный и единственный сопел в шею. Обнимал, успокаивающе поглаживая плечи, больше не мучил.       — Ты в порядке?.. — спросил Дилюк, огладив лоб и смахнув челку с глаз капитана.       — Не знаю.       Потолок над ним обрел очертания, стала ясной люстра. Пока что ему сложно оценить своё состояние, всё слишком ненастоящее, эфемерное, сложно объяснимое. Но что ещё интереснее, так это фокус с фантазией.       — Скажи, по какому такому пункту ты решил, что я хочу быть затраханным тремя вами?       Дилюк усмехнулся.       — По тому, который написан здесь, — он ткнул пальцем в лоб. К лицу вернулась аристократическая сдержанность.