Часть девятая
22 декабря 2024 г., 13:34
Мэр и Эви приехали на кладбище, которое находилось за городом. Вокруг него были большие тёмные, полуживые деревья,
тёмная трава, повсюду могилы, с которых осуждающе смотрят мёртвые звери и птицы.
— Что мы здесь забыли? Собираешься убить меня?
Мэр молча вывел дочку к двум могилам, с которых смотрела девушка лет двадцати, своими чертами лица похожая на Эви.
А рядом парень молодой, улыбка у него такая же добрая, как у Эви.
— Смотри — сурово сказал Мэр — видишь, где твои родители? — добавил он.
Эви была в недоумении, конечно, она прекрасно знала что родители мертвы, но кто же тогда поставил печать Бананового Мэра на том документе?
Это и был главный вопрос. Так бы он и остался вопросом, если бы Мэр не ответил на него, прервав мёртвую тишину.
— Этой печати больше пятнадцати лет, её поставили, только для того чтобы Анджелу, как убийцу, не засадили в тюрьму.
— На тот момент она была старшим детективом города, если бы кто-то узнал что она убийца, у неё и у мэра были бы проблемы.
— Теперь я понимаю, почему дело о убийстве мамы и папы засекретили....
— Прости, наверное, не стоило мне портить тебе настроение.....в последние дни ты была такой....счастливой — тихо добавил Мэр.
— Во мне жила надежда, что если мама и папа правда живы? Может это и так?....
— Но сейчас надежда умерла.....и больше её не вернуть... — вздохнула Эви, встав с пушистого снега.
Мишель привела Чинка в свой кабинет, где они и начали беседу:
— Я узнал от кое-кого, что ваш сын умер в роддоме — начал спокойно Чинк.
— Но я могу доказать вам, что это вовсе не так.....знаете девушку....Брагина Люсинда Рудольфовна? — спросил мальчик, подняв правую бровь.
— Да, это моя сестра. Она пропала десять лет назад....с тех пор её никто не видел — ответила Мишель.
Бельчонок как раз прихватил с собой семейную фотографию, где он с тётей Люсей и Ниной.
Белочка взглянула на неё, потеряв дар речи:
— Это Люси! Это моя сестра! — воскликнула Мишель.
— Это моя тётя Люси, а это моя двоюродная сестра Нина — добавил Чинк, показав пальцем сначала на Люси, затем на Нину.
— Выходит....ты....мой сын? — прошептала белка.
Мальчик кивнул.
Мишель встала с кресла, крепко обняв сына.
