Что могло пойти не так?

— Бармен, мне горячий шоколад с тройной порцией сахара и сливок! Эта история, от которой веет мандаринами, корицей и крепким морозом, началась с собаки. Собака была породы бигль, кстати. "О чем эта история?" — спросите вы? О, мой читатель, какой же ты нетерпеливый, но, тем не менее, скажу: Это история о любви. "А что такое любовь? И как это вы, Мятнолика Батьковна, докатились до подобной писанины?" — вновь с филосовским видом спросите вы? Дабы не уехать от своеобразной лирики этого произведения к лирике, которая болтология, вернемся к нашим баранам. Точнее, собакам. Собакам породы бигль. А впрочем, собака — совсем не главное.

***

Песчаная Буря, худенькая блондинка с медово-зелеными глазами и золотыми вьющимися волосами, неловко открыла дверь больничной палаты, предварительно легонько отстучав пальцами по откосу. Воздух был, так сказать, стерильный, отдавало запахом спирта или хлорки, но Песчи в химии была не сильна, поэтому простодушно сказала бы, что здесь воняет аптекой или больницей. Как, впрочем, и полагается в больничной палате. — Огник, ну как можно было сломать ногу перед самым Новым годом? Ладно еще психику, но ногу-то? — Ба, какие люди!— радостно воскликнул парень, не поднимая головы с подушки. Вид у него был, в целом, довольно бодрый, только кожа была бледная, даже веснушки слегка поблекли, отчего огненные кудри казались еще более яркими. Песчанная Буря наметанным взглядом ученицы художки отметила, что его волосы и черты лица очень красивы на контрасте. Как и всегда, впрочем. — Слушай, ты только ведь не мандарины принесла, а? Я сейчас не в реанимации, но попаду туда скоро из-за этих чертовых мандаринов! Видеть их не могу. — Ну Новый год же? Хотя, да, ты сам как мандарин. — улыбнулась блондинка и, присев на краешек кровати, не удержавшись, запустила руку в его огненно-рыжие волосы. — И вообще, чего ты разнылся? В реанимацию он от мандаринов собрался! Разворчался, как дед старый, тоже мне... — Сама такая!— хмыкнул юноша, приподнявшись, и погладил ее руку, задержавшуюся на его макушке. Оба не признались бы, но их прошибло волной тепла. Никто из них не знал, с чем это сравнимо. Может, с электрическим разрядом, медленным, позволяющим прочувствовать бег электронов под кожей. Но поскольку и Песчи, и Огник были приличными детьми, не засовывавшими пальцы в розетки, точных сравнений у них не было, да и не сильно они об этом задумывались. — И все-таки, как ты мог сломать ногу в середине декабря? Когда у нас ни льда, ни снежинки? — Знаешь, я гулял с собакой... — Но так льда не было! — девушка нахмурилась, и между ее бровями залегла забавная складка. — Была собака! Ну так вот, спокойно мы с ней так даже погуляли. Когда зашли домой, я пошел на кухню, покормить ее. Это существо так отчего-то хотело есть, что сбило меня с ног. А у нас на кухне кафельная плитка. Ну и вот... Метель постаралась. — Так у тебя же вроде Бурей собаку зовут? И ты, кстати, все время отрицаешь, что она названа в честь меня. Огнегрив на секунду замешкался с ответом, и на его лице проступил легкий румянец. Не скажешь же, что собака принадлежала изначально его сестре и вообще появилась в семье только с ее подачи, а самому̀ маленькому Огнику это животное первое время не нравилось, как и одноклассница. Как младшему, ему досталась честь назвать собаку, и он, незадумываясь, предложил Бурю. Родители тогда хитро переглянулись, а Принцесса поддержала идею. Очень символично получилось, что в обоих Бурях в итоге парень души не чаял. Очень символично. — Нечего отрицать. Просто Буря — очень удобное имя. Пойдет ковыряться в земле и песке — будет Пыльной Бурей, зимой торжественно становится Метелью, прыгнет в лужу — станет Цунами. — повторил он давние восторги Принцессы. Песчи хихикнула. — А как тут в больнице? — Да как тебе сказать... Одна медсестра все время ворчит, что придется все новогодние праздники со мной возиться. — А может ты ей понравился?— иронично хмыкнула Буря. — Типун тебе на язык! Ей за пятьдесят. — А вообще как? — Зачах тут, тоска смертная. Хотя нет, зеленая, как стены в палате! И кто сказал, что зеленый положительно влияет на голову? Ничего подобного. Нет, цвет красивый сам по себе, вот у тебя глаза зеленые, но... — Да ну... — смущенно пробормотала Буря. Она до сих пор не знала, как на это реагировать. Не знаю, уместно ли здесь "до сих пор" ибо это началось не так давно, где-то полгода назад, а может и год... но оно происходило с регулярностью(!) Повисло неловкое молчание. Песчи смотрела в окно, взглядом задумчивого поэта. Классика! — пронеслось в голове у Огнегрива. Он слишком хорошо помнил этот ее задумчивый взгляд, чтобы знать, что девушка слушает в пол уха и мыслями находится где-то не здесь, пускаясь в размышления о том, что вообще происходит в ее жизни. А в жизни происходила всякая дичь, имя которой экзамены, эмоции и ... любовь? просто дичь. Огник невольно залюбовался ее профилем, острым вздернутым носом и пушистыми светлыми ресницами. Он заметил, что на ее скулах блистел бирюзовый глиттер. Она всегда наносила тонкий слой блесток перед праздниками, и ходила на уроки, как елочная игрушка, весь декабрь. Странно, что она прихорашивалась в воскресенье, когда обычно она сидит дома и смотрит ромкомы в обнимку с методичками для подготовки к экзаменам. Или триллеры в обнимку с Огнегривом. Но, по понятным причинам, логичнее было бы предположить, что сегодня ромкомы. — Как там школа? — выдернул он их обоих из пучины размышлений. Песчанная Буря вздрогнула. — Все лютуют. Коготь мне четверку по геометрии влепил. Еще у нас прошел слух, что если сказать Белоснежке, что веришь в деда Мороза и хочешь попросить у него пятерку в четверти по химии, она сжалится и поставит. Мы пробовали. Особенно Крутобок. Он целое письмо написал, а меня заставил снежинками его разрисовывать. Меня к доске вызвали в итоге, пятерку натянули. А в мужском туалете кто-то оторвал одну плитку и выкинул через окно, теперь завхоз наш, Долгохвост, виноватых ищет. Я думаю, что это был Чернопят из параллельного. Или Крутобок прочитал, что клей, которым в прошлом году отпавшую плитку назад приклеивали, съедобный. А Дым, кстати, знаешь к кому подкатил перед новогодней дискотекой? К Тростинке! Тебе Белохвост рассказывал, наверное. У него с Тростинкой договор теперь, он ей историю списывать дает, а она учит его танцевать. Песчи мило хихикнула, а Огник попытался привстать на кровати. Получилось только опереться до относительного положения "полусидя, полулёжа". Он вновь взлохматил свои волосы и даже попытался потянуться, но получилось не очень, и ногу пронзила легкая волна ноющей боли. — Так, так, без резких движений! Ты мне еще в следующем году нужен. — Ладно, поживу. Ну показывай уже, что ты притащила. Если это не мандарины. Корми друга, а то тут и с голодухи ноги протянуть недолго. — веселился Огнегрив, скрывая неловкость. Они всегда так делали. Песчаная Буря потянулась к пакету, поставленному на полу, и выудила оттуда наушники и пакет чипсов. — Святая женщина! — воскликнул Огнегрив. — Угук, контрабандой тащила. Что ни сделаешь ради больного друга! — Я не больной, я травмированый! — Ну на голову-то иногда больной. — Ладно, замнем для ясности. — Просто скажи, что я права, — хмыкнула Буря, придвигаясь к нему ближе. — Ты права! — бросил Огнегрив. — Вот! Молодец, соглашаешься. Из тебя получится хороший муж. — Да и из тебя жена неплохая будет, если ты будешь также мужа продовольствием снабжать. Повисло неловкое молчание, в глазах у обоих плясали чёртики. Песчаная Буря покраснела и вновь опустила глаза к пакету. На тумбочке материализовались яблоки и термос с чаем. Термос был принят с неменьшим восторгом и опустошен обоими за полчаса. Они старались не думать, что питье из одной крышечки, во-первых, не слишком гигиенично, во-вторых, называется косвенным поцелуем. — И еще...— Песчи выдержала драматичную паузу и выудила из пакета небольшой сверток. Он был завернут в стандаптную упаковочную бумагу коричневого цвета, но девушка разрисовала ее шишками, свечами и снежинками. Огник вопросительно вскинул бровь. — Это на новый год. Не открывай. Тридцать первого посмотришь. — Блин, ну ты интриганка, конечно. — хмыкнул он и, насколько позволяло положение, приобнял ее поперек живота, пододвинув еще чуть ближе к себе. Песчаная Буря зависла, пытаясь принять происходящее. Она нервно поерзала на месте, и вновь скрыла неловкость за маской шутки: — Да! И чтобы окончательно заставить тебя страдать ... — она коварно усмехнулась, проворно вскочила, за секунду метнулась к подоконнику и с самой садисткой улыбкой пристроила сверток у окна. — Жестокая женщина! Песчи показала ему язык. — Сюда иди, мелкая вредина, я и так тебя впервые за неделю вижу. Девушка на удивление послушно вернулась к его кровати и опустилась на корточки так, чтобы их лица были напротив. — Снег пошел... — пробормотал рыжий, глядя ей за спину. За окном действительно открывался вид, как на картинке из Pinterest. Елочки в больничном дворе были довольно чахлые, однако хлопья снега и изморозь сглаживали впечатление. За больничной оградой был виден кусочек площади перед городским парком, где еще с 1 декабря установили большую елку, уже сверкающую огнями в вечерних сумерках. Хлопья снега кружились в только им понятном танце, медленно падая, а ветер, хоть был и не сильный, но все время дул в разные стороны, задавая темп. Песчаной Буре, откровенно говоря, снег сейчас был вообще не интересен. Огнегрив это, несомненно, заметил, но в данный момент он к этому факту не цеплялся. У него еще будет возможность сотню раз прокрутить в голове этот маленький элемент единой, ни для кого еще не ясной картины, глядя в потолок ночью. Блондинка вновь присела на краюшек кровати, не отводя взгляда. На лице рыжего появилась улыбка, и мысли потекли в другом направлении. — Итак, поскольку я болен и травмирован, и вообще страдалец номер один, — они одновременно усмехнулись, — а тридцать первого в больницу ты явно не попрешься, позволь мне тоже вручить свой подарок авансом. Это первая часть, как оклемаюсь, в твоих руках окажется еще несколько подарков. Песчаная Буря хихикнула, потрепав его по волосам, а он потянулся к ней и коснулся губами ее щеки. Легкое касание его мягких и теплых, чуть обветренных губ, длилось чуть дольше секунды. От Песчи, как всегда, пахло шиповником и немного корицей. На губах у рыжего, кажется, осталось немного блесток. На лицах обоих осталось удивление.

***

С Новым Годом, дорогой читатель. Дарите любовь друг другу, не дожидаясь каких-то поводов. — Бармен, повторите, пожалуйста!