Сиреневый закат

      Любовь странное чувство которое может чувствовать человек. Оно может наполнить нежными ощущениями, словно в груди порхают бабочки, касания которых заставляют трепетать всего изнутри, а может наполнить сердце и мысли жаркой страстью при которой эти самые бабочки, словно в лихорадке, всюду бьются и желают выпорхнуть.       Любовь может выжечь сердце оставляя после огня лишь маленькие угольки которые могут вспыхнуть когда найдут что-то другое, а может и раскрошить эти крохотные остатки и пустить по ветру пыль, унося за собой хоть какую-то надежду и отдавая вместо неё боль и отчаяние, а к кому-то может и вовсе не прийти, храня его в одиночной комнате.       Любовь может сделать с человеком так много, хотя это просто чувство, но от неё можно даже умереть. И нет, это не те случае в которых кто-то кого-то убивает за любовь или где кто-то жертвует собой ради любимого. Любовь может убить человека просто по тому, что наградила его этим, а тот полюбил не того.       От невзаимной любви можно умереть, есть множество случаев в которых люди просто умирали, а есть ряд синдромов и болезней. Синдром Адель Гюго, синдром разбитого сердца, даже реальные физиологические и психологические заболевания, например кардиомиопатия, но его убили цветы.       Ханахаки – это болезнь которая появляется от безответной любви. Она зарождается в груди, внутри растут цветы которые рвутся наружу и сильнее на самых последних стадиях, слишком символично, чувства красивыми цветами вырываются из самого сердца.       Для Сонхуна всё началось ещё прошлой весной, когда в голове стали часто крутится мысли об австралийце с которым он дружит не первый год. По началу теплые и мягкие ощущения хранились в его сердце и он даже раздумывал о плане признания, надеясь что тот не отвергнет его, но Джейк был натурой легкой и немного не постоянной, заинтересовать такого человека крайне тяжело, но – выполнимо. Жаль, что всё прошло зря.       Апрельское утро выдалось прохладным, птицы щебетали сидя на проводах.       - Ай, - юношеская рука прижимается к груди.       - Снова? – Шим обеспокоенно опускает свою руку на плечо друга. – Может всё-таки обратиться к врачу, Сонхун? Уже целую неделю айкаешь, вдруг серьёзно?       - Ты прав, - Пак кивает и аккуратно прислушивается к своим ощущениям, стараясь не сделать ещё хуже. Боль в груди беспокоила его не первые сутки и это уже не казалось простым «поболит и пройдёт».       Это чувство пришло внезапно, в первый раз он ощутил её на физкультуре после десятого круга по спортивному залу, конечно тогда он не обратил внимание, но казалось бы потом должно было всё пройти, однако боль не ушла, засела и временами сдавливала грудную клетку молодого парня.       Сонхун не был тем, кто не подготовлен к физической нагрузке, наоборот, благодаря его стремлению – стать профессиональным фигуристом, он мог спокойно пробежать двадцать кругов в спорт зале, а после приступить ещё и к упражнениям, но будь это тренировка, он ещё бы что-то придумал и укрепил своё тело.       Учиться на третьем курсе юридического университета на красный диплом и участвовать на, разного рода, соревнованиях, а также усердно к ним готовится, не было для Сонхуна не посильным трудом, он даже умудрялся зависать с Джейком, заполняя пустоту внутри такими встречами и посиделками в кафе или в парке не далеко от ледового дворца где он занимался.       - Так, Сонхун, давай вспомним программу которую мы показывали две недели назад, - женщина средних лет стояла за бортиками катка, на котором парень разминал свои мышцы. – Итак, музыка пошла, - Пак встал в начальную позу, после которой последовали плавные движения и легкие упражнения с которыми может справится и новичок, стоит тому постараться. Сонхун немного разгоняется перед небольшим прыжком с разворотом, он слегка оттолкнулся, но с разворотом и сдавливающей болью в груди упал почти на четвереньки и докатился до бортика, ударяясь спиной и свалившись на бок.       Музыка тут же останавливается и к нему на всех порах несётся тренер.       - Сонхун, ты в порядке? Где болит?       - Мам, всё хорошо, просто не удержался.       Родители Пака были связаны с фигурным катанием тем, что его отец, Пак Соджун, бывший тренер, когда-то тренировавший нынешних знаменитостей на льду, а его мама, Хван Ынён, бывшая фигуристка, которая ушла из-за травмы лодыжки, его тяга к конькам была вполне объяснимой.       - Ынён, что случилось? – на каток вышел мужчина и медленно направлялся к ним.       - Сонхун не удержался, - всё ещё обеспокоенно говорила мать.       - Я в норме, не стоит переживать, - парень много падал в детстве, для него такое было не значительно. Он собирался встать, но боль в груди снова сковала его стальной хваткой, сморщенное от боли лицо не осталось не замеченным.       - Что такое? – женщина снова кинулась к своему чаду.       - В груди, - сдавленно отвечает Сонхун.       Потренироваться так и не вышло, оба родителя на стояли на своём и отправили сына домой, хотя вообще по началу в больницу хотели. Пак знал, что вечером предстоит разговор о сегодняшнем случае, однако желал чтобы они за это время всё забыли или смирились и закрыли глаза.       В комнате заиграла ритмичная музыка, телефон загорелся, оповещая всем, что кто-то звонит.       - Да, Джейк, - кореец принял вызов.       - «Что с тобой приключилось, что аж твоя мама позвонила моей и попросила её написать мне, чтобы я ей позвонил?» - голос Шима выражал полное недоумение.       - Ты звонил? – Сонхун поставил звонок на громкую и принялся открывать тетрадь по математике.       - «Пока нет, но если хочешь позвоню».       - Тебе всё равно придётся, об этом твоя мама знает, скорее всего ты ей обещал это сделать, - не смотря на разговор, который мог отвлекать Пака, он спокойно решал свой вариант заданий.       - «И что? Это не значит, что я не должен знать, что случилось», - с той стороны послышались шуршащие звуки какого-то пакета.       - Ты собираешься есть? – Сонхун глянул на телефон, хотя это был обычный звонок и он не мог видеть, что делает старший.       - «Айщ, Пак Сонхун, живо всё рассказывай иначе я твоим поклонницам с первого курса дам адрес твоего дома и арены!» - раздраженно возмущался Джейк.       - Ладно, ладно, чего угрожать-то сразу? – посмеялся кореец и отложил ручку, вместо неё беря простой карандаш и линейку. – Я упал сегодня.       - «Чего?» - удивлённо послышалось из телефона. – «Ты упал на катке когда делал свои выкрутасы?»       - Да, у меня снова заболело в груди, я не удержался и упал, аж до бортика до скользил.       - «Раньше ты не падал от такого», - задумчиво констатировал Шим, прекрасно зная как до этого у другого ныла грудная клетка.       - Да, в этот раз это было сильно, - спокойно проговорил Сонхуна дочерчивая какой-то схематичный рисунок.       - «Вот я тебе говорил, что в больничку надо», - австралиец недовольно запричитал, - «говорил, ты меня не послушал – не послушал, теперь сдохнешь послезавтра».       Пак сильно засмеялся с пыхтений старшего, а под конец его вынесло окончательно.       - «И чего ты ржёшь?» - не выдержал Джейк. – «Я с ним серьёзно, а он хихоньки-хахоньки включил».       Сонхун начал истерично смеяться и не мог остановиться, Шим всё ещё что-то говорил, что сильно его смешило.       - «И долго ты ещё смеяться будешь?» - в этот момент в груди корейца снова образовалась хватка отчего он ахнул. – «Ты чего?»       - Опять, - он попытался вдохнуть, но сделал только хуже.       - «Сонхун, ты меня пугаешь» - встревоженно отозвался старший.       - Сейчас пройдёт, - вышло до жути сдавленно, - надо немного подождать.       В этот раз боль вышла и сильной, и долгой, что напугало обоих парней.       - «Тебе нужно в больницу».       - Нет, - тихо возразил Пак, неприятное ощущение всё ещё держалось внутри и отзывалось на разные действия.       - «Предлагаешь промолчать, хотя твои родители всё равно потом заметят?» - раздражение австралийца слышалось ярко.       - Нет.       - «Вот и всё, я пойду позвоню твоей маме, всё-таки я правда обещал, а ты готовься» - велел Шим, завершая звонок.       Через десять минут на телефон приходит уведомление от него же: «Я знаю, как ты любишь коньки, но твоё здоровье тоже важно».       Сонхуну больше всего на свете нравились три вещи: Джейк, он не вещь, но сильно нравился ему; фигурное катание с которым он хотел бы связать свою жизнь; и то, что укачать его может только на тренажере. Раньше он увлекался только коньками, его душа интроверта мало с кем хотела заводить разговор или дружбу, и только Шиму удалось с ним подружиться.       В их городе не так много ледовых дворцов, куда можно было просто сходить и покататься, поэтому отец Сонхуна открывает каток на выходные, чтобы любители коньков могли порадоваться. Будучи ещё десятилетним мальчишкой Пак тоже приходил сюда, как говорили его родители, ему нужно было привыкнуть делать что-то на публику. Конечно, не он один приходил на каток для этого, поэтому им был отведён небольшой участок, где они спокойно могли тренироваться и удивлять остальных.       Сонхун был очень замкнутым, но если кому-то нужна помощь он мог помочь и когда на его глаза бросился мальчик, который не мог оторваться от бортика, аккуратно подъехал к нему.       - Тебя научить кататься? – черты его собеседника казались очень мягкими, но были немного другими.       - Я думал, что это легко, - мальчик улыбнулся и кивнул.       Знакомство прошло удачным, но Пак и не думал, что потом отвязаться от Шима будет сложно, а после и вовсе не захочется. Джейк всегда восхищался умениям корейца и всегда приходил его подбодрить, родители обоих мальчишек были рады такому. Сонхун интроверт с детства и потому ни с кем не общался, а Шима немного сторонились в то время из-за его шумного характера. С тех пор у младшего появился друг, а в двадцать то, что могло ему нравится намного больше чем коньки.       За ужином, который заранее приготовила предусмотрительная мама, Сонхун мысленно летал в облаках, но старался приземлиться не заметно, чтобы никаких крушений.       - Сонхун, я узнала у Джеюна, что ты уже неделю терпишь боли в груди, - женщина за столом сидела со спокойным видом и ждала объяснений.       - Прости, мам, я хотел вам сегодня рассказать, - парень опустил голову, чувствуя пронзительный взгляд отца.       - Этот вид спорта очень опасен, - строго начал отец. – Мы переживаем за тебя, поэтому следовало об этом сказать раньше.       - Простите.       - Сонхун, мы не злимся, подними голову, - улыбнулась женщина.       На следующий день вся семья направилась в больницу, результаты не были утешительными. У парня ничего не нашли, но про тренировки нужно было пока забыть.       - Капец, - вырвалось у Шима, - что это за больница, если даже причину не могут найти?       - Успокойся, - кореец грустно улыбался, поедая своё фруктовое мороженое.       - Как?       - Ну, просто вдохни и выдохни, думай о хорошем, к тому же, всё сразу не выявится, - спокойно отозвался Пак. – Я сдал анализы, может они что-то да покажут.       Австралиец ещё какое-то время буравил взглядом всех прохожих за окном, бубня себе под нос про не компетентность врачей и то как они бесят его, а после всё-таки принялся заедать свой гнев холодной сладостью.       Если спросить Сонхуна, чем его привлёк Джейк, он ответит «не знаю, наверное, всем». Шим в свои двадцать лет выглядит очень привлекательно, любая девушка или парень может влюбиться в него и он в свою очередь знал об этом и гордился.       Если сейчас его рассмотреть то можно сделать вывод, что Джейк очень милый когда злится. Немного взъерошенные тёмные волосы достаточно хорошо отросли, а с укладкой смотрится отлично, карие глаза так и стреляют искрами от злости, а губы с щеками немного надулись. Сейчас он был похож на обиженного ребёнка, которому купили мороженое лишь бы он не заплакал.       Сонхун любил Джейка всего, его мягкие на ощупь волосы, которые часто поправлял по просьбе, его большие щенячьи глаза, в которых всегда всё написано, его голос, который мог убаюкать после бессонной ночи, его пухлые губы, которые всегда хотел попробовать на вкус, его венистые руки, которые всегда хотелось ощущать на себе, его несдержанный и шумный характер, который всегда веселил его в плохом настроении, он любил его с головы до пят.       Сонхун полюбил кого-то впервые и точно не знает, правильно ли то, что ему нравится всё, и снаружи и внутри. Сонхун никогда не был на свиданиях, но ему так хотелось бы, чтобы такие встречи с Шимом были на это похожи.       - Что-то не так? – Джейк выводит младшего из гипноза внезапным вопросом.       - Ничего, просто задумался, - эти мысли Сонхуна – съедали его изнутри и выворачивали наружу, из-за чего тот оживляется, чтобы его не дай бог ещё раскусили. - Ну всё, хватит, лучше расскажи что-нибудь.       - Чего мне рассказывать, всё как обычно, - буркнул австралиец. – Пришёл, поучился, ушёл.       - А на обед ты разве куда-то не уходишь? – уклончиво произнёс Пак.       - Ой, бля, - Шим закатил глаза и показательно устало откинулся на спинку стула. – Бесишь, и он бесит.       - Ого, что-то случилось? – такое поведение сильно удивляло, ведь тот говорил о человеке который ему нравится.       - Нет, - гаркнул Джейк, привлекая внимание тех, кто находился довольно близко и сложив руки на груди, снова уставился в окно.       - У него кто-то появился? – Сонхун немного настороженно спросил, ему было всё равно на то, что его сердце разбили неосознанно, когда старший буквально вывалил свой поток обожания и любви к одному из старшекурсников, но если этот человек сделает ему больно, младший вряд ли будет сидеть в стороне.       - Нет, - отчеканил Шим, но после сразу тихо добавил, - наверное.       - Рассказывай, что произошло, - приказал Пак.       - Ничего не произошло, просто Хисын обнял какого-то парнишку после своих тренировок.       Ли Хисын, старшекурсник юридического университета, состоит в университетской баскетбольной команде и нравится Джейку уже полгода и в отличие от младшего почти сразу перешёл в наступление, но держится на расстоянии «друзья» и теперь ясно почему его настроение было ужасным.       - Это ещё ничего не значит, - доев мороженое, Сонхун отложил пластиковую пустую упаковку, - вот ты спросил у него кто это?       - Нет, я просто ушёл.       Очевидный ответ, младший даже знал как он это сделал и как скорее всего игнорировал Ли, попросту не замечая его из-за испорченного настроения.       Сонхун давно смирился и почти отпустил Джейка из своего сердца, не мешая ему своими не нужными чувствами. Правда слово «почти» ключевое, потому он всё равно любил безответно и представлял возможное совместное будущее, делая себе (не)много больно.       Они медленно шли к дому младшего, Шим не хотел оставлять его, из-за внезапных грудных болей тот заботился о нём, хоть и не просил.       - Какой лучший друг оставит тебя в состоянии, когда у тебя может что-то внезапно сильно заболеть? Плохой, а я разве плохой?       - Нет, ты очень хороший друг, - ответил Сонхун, грустная улыбка снова отразилась на его лице.       - Именно, - но Джейк её не заметил, зато его глаза ярко блестели, как у щеночка которого похвалили, - я хороший друг и не брошу тебя одного, когда тебе плохо.       От таких речей любящее сердце за трепетало, но сразу кольнуло, когда Пак стал крутить в голове всю речь, акцентируя слово «друг» и спуская себя на землю.       Для Джейка, Сонхун просто лучший друг, который поддержит и выслушает, даст советов и поможет с глупой философией, которую понимать он не стремится. Может Сонхун и красив, и умён и даже силён, но полюбить… Джейк не может полюбить друга.       Результаты анализов тоже ничего не дали, но всё равно никаких физических нагрузок.       Май, на улице тепло как летом, солнце высоко в небе, только наступил полдень и вся в жара ещё впереди. У университетского стадиона собрались два курса, была совмещённая пара по физкультуре, они занимались в разных сторонах, чтобы не мешать друг другу, но играть будут вместе.       - Жарко, – ныл Джейк, подходя к трибунам во время перерыва, там в тенях сидел Сонхун и повторял что-то.       - Ну, зато не душно, в спорт зале задохнулись бы, - спокойно отвечает Пак, даже не взглянув в сторону австралийца. Из-за длинных волос Джейк носил резинку, которой зацепил свои волосы, а Сонхун словно школьница чуть не запищал от такого вида, если бы мог.       - Задыхаться я буду только из-за чувств к Хисыну, который спокойно бегает и даже не думает о таком, - протараторил Шим, наблюдая за бегающим старшекурсником.       Прошло две недели с той односторонней обиды Джейка, он сильно ревновал, но потом перестал, когда Ли познакомил его со своим другом Чонвоном, тем самым парнем.       - Так признайся, - буркнул Пак.       - Не могу, - всплеснув руками верх, Джейк обессилено сел рядом, запрокидывая голову назад и открывая шею на показ.       - Можешь пойти и спокойно разговаривать с ним как друг, а признаться нет? – Сонхун посмотрел на него и немного залип.       - Признаться в чувствах сложно, - Шим повернул к нему голову.       - Ну, - кореец сглотнул скопившуюся слюну и вернул внимание к тетради, - да, сложно.       - Видишь, согласен со мной… - и тишина, Пак успел забеспокоится тем, что его раскрыли, но когда он поднял голову, старший глядел куда-то вперёд. Впереди ничего не было, даже Хисын, за которым австралиец мог так наблюдать, смылся с их поле зрения. – Тебе кто-то нравится?!       Крик был таким оглушительным, что Сонхун сморщился сначала от боли в ушах, а потом от того как сильно его трясли за плечи.       - Почему ты раньше не говорил? Ты влюблён и тоже не можешь признаться? Или ты признался, но тебя отвергли? Стой, это он или она? Этот человек с нами в универе учится или вы познакомились на катке или рядом с ним?       - Джейк, я…       - Он вообще знает о тебе? Вы дружите? Вы знакомы? Ты ему нравишься? Или ты не знаешь? Может вы пока просто друзья? Или…       - Джейк! – в отличие от старшего Пак крикнул не громко, но всё равно привёл в чувство австралийца. – Я не влюблён и мне никто не нравится.       - Прости, просто ты никогда не влюблялся и это было для меня так удивительно, - Шим сразу отошёл от него и оглянулся. – Ладно, сиди тут волк одиночка, а мне надо заниматься.       Джейк убежал с милой улыбкой, понимая какую шумиху устроил из-за каких-то пары слов, а Сонхун размеренно дышал, пытаясь успокоить перепуганное сердце.       Прошло пару дней и появился кашель, родители посчитали что тот заболел, но это был просто кашель без температур, частота которого была раз в полчаса или час, по началу, но потом частота становилась всё больше, оставаясь неизменной лишь на пяти-десяти минутах.       Сон матери Пака был беспокойный и чуткий, что-то подталкивало её открыть глаза, а хрипящий звук мешал и раздражал.       Сонхун спал почти через комнату от своих родителей, он лежал на спине, укрывшись по пояс, Паку снился сон в котором Джейк любил его, однако странное ощущение страшного не покидало спящий разум парня. Это чувство тихо перетекало из-за холодной спины и скапливалось в груди, дышать Сонхуну становилось тяжело, а образ Шима стирался. Он не мог вздохнуть, каждая попытка втянуть воздух кончалась давящей болью в груди, словно на неё поставили огромный камень, который от любого движения проседал вниз и ломал кости. Пак сумел открыть глаза и увидел потолок, но воздух который был так нужен не попадал в его легкие и те горели от нехватки кислорода.       Хриплый звук привёл женщину к комнате сына, она открыла дверь и почти упала, когда тот судорожно втягивал воздух, который сразу выбивался под грузом боли. Она не помнила как добралась до супруга и разбудила его, а тот взял телефон и позвонил в скорую.       Удушающая пытка Сонхуна закончилась под резкий подскок на кровати и судорожные вдохи, голова закружилась и он упал в обморок, слабо дыша. Мать сразу подорвалась к сыну, врачи уже были на пороге с её супругом.       Парня увезли в больницу, его родители сидели с ним в машине скорой помощи и просто молились.       - Не стоит переживать, у него кислородное голодание, это не страшно. Мы надели на него эту маску и уже через какое-то время он очнётся, - молодая девушка – санитарка, указала на маску на лице Сонхуна и пыталась успокоить женщину напротив.       - Тогда почему мы должны ехать в больницу? – мужчина же, обнимал супругу и сжимал ладонь сына.       - Мы должны убедиться что с ним всё в порядке и узнать причину удушья, - она говорила спокойно и после стала заполнять документы.       Сонхун открыл глаза, рядом пикал какой-то аппарат, на лице что-то было, осмотревшись вокруг заметил что находится в отдельной палате в больнице, об этом ясно говорили запах медикаментов и прибор для подачи кислорода. За окном было светло, на нём была серая футболка и тёмные свободные спальные штаны, возможно его переодели.       - Извините, - медсестра вошла в комнату и подошла к нему, - Вам ещё нужно дышать через эту маску, наденьте её обратно пожалуйста и постарайтесь заснуть, так будет лучше.       - Вы не знаете как я сюда попал? – последнее что помнит Пак, это как он заснул в своей комнате.       - Вас привезли на скорой, Ваши родители были тут с Вами, а потом уехали и привезли Ваши вещи, они отошли в кафетерий на первом этаже, я могу их позвать, - девушка приветливо улыбалась и спокойно всё ему объяснила, Сонхун подумал что палата платная.       - Был бы очень благодарен, - после его слов, медсестра понятливо поклонилась и ушла.       Пак надел маску, но не лёг, а снова осмотрел комнату. На первый взгляд обычная палата, возможно чуть больше обычных, в ней был прибор, диван для посетителей и тумба на котором лежал его телефон.       Взяв в руки гаджет, он понял, что Шим не знает о больнице, раз последним его сообщением было обычное «доброе утро» со скобкой.       - Сонхун! - воскликнула мать, открывая дверь палаты и обрушаясь с объятиями на сына.       - Ынён, успокойся, он уже в порядке и с ним всё хорошо, - мужчина присел на диван.       - Да, ты прав, - женщина тут же отпрянула, но заметив беспорядок на голове своего мальчика, стала поправлять волосы, причитая, - наш Сонхун-и очнулся, с ним всё в порядке, он живой.       - А что случилось?       - Мы пока сами ничего не знаем, нам сказали, что у тебя был приступ удушья, - проговорил отец и немного выпрямился. – Чтобы узнать точно решили тебя оставить тут на два-три дня и попросили привезти тебе вещи, а пока только этот аппарат.       - Мы сильно за тебя переживали, но врачи сказали, что приступ вовремя отступил, - добавила мать.       А Сонхун не дурак, приступ удушья в котором он явно не получал кислород долго и теперь должен какое-то время дышать через маску, были признаком чего-то серьёзного. Он прислушался к своим ощущениям, грудь ныла и тяжело вздохнуть, возможные последствия. По рекомендациям медсестры он решил поспать пару часов сразу после того, как у него получилось отправить родителей домой.       За окном вечерело, маска всё ещё была на его лице по рекомендации врача, который заходил и сказал, что явной причины пока не обнаружено, телефон также лежал на тумбе как его и оставили, но только стоило ему вспомнить о Шиме, как гаджет завибрировал.       - «Почему я узнаю, что ты в больнице от своей мамы, а не от тебя?» - крик в трубке явно принадлежал человеку из его мыслей.       - Прости, - маска немного его заглушала, что сразу заметили с той стороны.       - «У тебя что-то с голосом, ты точно можешь говорить?» - вкрадчиво спросил австралиец, стараясь говорить спокойно.       - Да, просто на мне кислородная маска.       - «Всё настолько плохо?» - старший забеспокоился.       Ответом на вопрос послужил рассказ, после которого Джейк обещал сделать три вещи: первое – это открутить голову Сонхуну, ведь «я же говорил тебе ещё раньше сходить в больницу»; второе – прийти и разнести эту больницу, потому что «какого чёрта они работают так фигово?»; и третье – открутить голову себе за то, что «я влюбился в идиота, который либо идиот, либо прикидывается идиотом», потому что Шим прямо намекнул о своих чувствах к нему, а Хисын просто проигнорировал это, отвлекаясь на телефон.       В следующие два дня Сонхун сдал анализы на всё что только можно, сделал все возможные процедуры проверки его организма и чуть не умер, когда боль снова сдавила грудь, перекрывая доступ к кислороду.       Всего два с половиной месяца назад Пак был обычным и здоровым студентом юридического университета, который был влюблён в Джейка и просто возможно мог стать известным фигуристом. А сейчас сидит в кабинете врача с родителями, что услышав диагноз впали в отчаяние.       - Не стоит отчаиваться, - мужчина в белом халате выглядел строго. – Если посмотреть на эти снимки, - он поднял к свету черно-белый непонятный лист, - можно заметить что затемнения небольшие, нам нужно дождаться когда они достигнут нужных размеров и мы сможем их удалить хирургическим способом.       - Доктор Чхве, а это не опасно для Сонхуна? – неуверенно спросила женщина.       - Госпожа Хван и господин Пак, Вам не стоит так переживать, мы должны ещё убедиться в том, что это за затемнения, но по правилам я должен был Вам об этом сообщить.       На свете существует огромное количество смертельных болезней и почти все можно вылечить. Снимки лёгких Сонхуна были усыпаны маленькими шариками, причина появления которых неизвестна, но его врач поставил предположительный диагноз – рак.       Честно Сонхуну не доводилось сталкиваться с серьёзными болезнями, кроме гриппа или ветрянки, но он часто слышал от родителей к чему приводят курение, распитие спиртного и другие вещества. Рак лёгких, не мыслимая вещь, потому что Пак никогда не курил, а его в семье никто таким не страдал, не мыслимая вещь о которой он умолчал и не рассказал Джейку, просто говоря о дополнительных обследованиях. Сонхуну не хотелось пугать его, в отличие от врачей, что напугали парня и его родителей, даже не зная точно что с ним, но сейчас после долгих и мучительных анализов он просто не хочет говорить и даже думать о том, чтобы рассказать старшему о болезни.       Конец июня, на улице пасмурная погода, не предвещающая ничего хорошего, в кабинете глав врача стояло трое мужчин в белых халатах. Глав врач рассматривал снимки лёгких и смотрел на бумаги, где чёрным по белому написано что обнаружено в крови у пациента и что за пятна у него внутри.       Следующий день выдаётся дождливым, измученный постоянными анализами бледный Сонхун сидит на своей кровати и пишет отправленные конспекты Шимом. В его палате светло и тихо, только музыка доносящаяся из наушников и звук пишущей ручки слышится рядом с Паком. Родители заходившие пятнадцать минут назад ушли с медсестрой к глав врачу и не возвращаются, возможно рак лёгких подтвердился и они сейчас плачут и разговаривают о его будущем.       Сонхун никогда не думал о смерти, его жизнь была слишком сильно заполнена, что он не успевал сильно вдаваться в смысл жизни и просто жил. В этом году ему должно было исполниться двадцать один, но видимо он проведёт их либо в больнице, либо под землёй, а может всё образуется. На удивление ему всегда удавалось быстро смириться с происходящими вокруг него вещами, даже если они сильно меняли его жизнь.       Сонхун смирился с постоянно липшей к нему липучкой в виде Джейка в детстве; смирился с местом обучения, хотя предпочитал бы заниматься чем-то другим, а не стать юристом; смирился с чувствами и даже попробовал придумать план с признанием; смирился с разбитым сердцем, чтобы не терять Джейка навсегда; смирился просто тайно и тихо любить, не мешая ему; смирился с тем, что болеет раком и может даже умереть. Он просто совсем смирился.       Единственное, что заставляет его задуматься о том, что будет после – это Джейк. Будет ли он оплакивать его, будет ли вспоминать или он просто забудет его как учебник по физике, который вроде был и нужен, но ничего для него не значит.       Сонхун тряхнул головой, отбрасывая глупые и не нужные мысли, ведь это не точно, его могут вылечить и он забудет об этом событий, как о страшном сне.       В палату вошли его родители, на их лице была странная гримаса, будто они увидели что-то что не должны были, но всё внимание парня перетекло к врачу которого он видел в последний раз на сдаче анализов.       - Здравствуй, Сонхун, - мужчина в белом халате держал знакомые смутные снимки его лёгких, завёрнутый трубой. – Как себя чувствуешь?       - Здравствуйте, приступов не было и ничего не болит вроде, - последние день-два это правда было так, словно затишье перед бурей.       - Это хорошо, - тот кивнул, присаживаясь поближе к парню, - ты увлекаешься мангами?       В этот момент родители Сонхуна решили выйти, не желая слышать продолжения, который прекрасно знали.       - Нет, я предпочитаю больше книги зарубежных писателей, это как-то связано с болезнью?       - Я глав врач этой больнице, Ким Хёну, - тот неожиданно представился и развернул снимок. – Но ни я, ни мои коллеги не могут объяснить как это возможно, но в твоих лёгких, - доктор Ким поднял лист и показал указательным на затемнение, - цветы.       - Что? – Сонхун смотрел на указанное место и не мог поверить, он смотрел на бутон какого-то цветка, тот раскрылся не до конца, словно ему ещё предстоял день, перед представлением.       - У тебя «ханахаки», - тот похлопал парня по спине, но всё ещё добро улыбался, ведь если это так, то тому стоит лишь признаться, чтобы вылечиться и всё.       - Как такое возможно? – Пак сидел полностью погрузившись в этот снимок.       - Мы сами не знаем, но так это или нет, можно проверить одним способом, - доктор до сих пор был весел, - просто признайся и потом цветы должны исчезнуть.       - Но я не могу, - тихо ответил Сонхун.       - Почему это? Страшно? Ну ничего, такое со всеми бывает, так что не бойся и признайся. Ты парень молодой и красивый, так что вряд ли откажет, - мужчина по-доброму улыбался и поддерживал парня.        - Он любит другого и у них это взаимно.       В голове Сонхуна до сих пор мелькают сообщения Хисына, который написал ему с вопросом, точно ли он понял австралийца, что почти признался ему, тогда Пак ответил:       - «Да, ты правильно понял».       - «Боже, спасибо, долго бы гадал нравлюсь я ему или нет, если бы не ты, надеюсь ты не против этих отношений как друг?»       - «Нет, я рад за Джейка, береги его».       - Как это он? Как другого? – доктор был человеком в возрасте и для него такие отношения казались неполноценными и возможно неправильными, но он давал клятву Гиппократу и такие вещи сейчас кажутся ничтожными, когда на кону жизнь молодого юноши, что ему в сыновья годится.       - Вот так, - грустно улыбнулся Пак.       Врач сорвался с места, скорее всего ему хотелось найти другой выход излечить пациента, родители слушавшие за дверью отчаянно подошли к сыну, который просто смотрел на снимок.       Вечер выдался печальным, других вариантов лечения кроме как признаться не было, а избавится от цветов хирургическим вмешательством слишком опасно, не известно как поведёт себя организм. Подобных случаев не было зафиксировано нигде, а потому близким оставалось верить, что возлюбленный каким-то образом полюбит Сонхуна, который просто снова смирился со своей участью.       Глав врач настоял на том, чтобы Пак остался в больнице, в университете родители сказали о неизлечимом раке. Джейку он рассказал всё сам.       - То есть как это неизлечимо? - австралиец сидел напротив младшего с нечитаемым выражением лица.       - Скорее всего к концу года я уже…       - Не говори, - тот резко всплеснул руками, а на глазах Шима немного скопилась влага.       - Хорошо, - Сонхун спокойно кивнул. – А как у тебя с Хисыном дела?       - Неплохо, - старший вытер глаза, - он предложил встречаться.       - Ого, а я думал он тормоз, - улыбнулся кореец, желая хоть как-то перейти на другую тему.       - Тормоз, - собеседник тоже слегка приподнял уголки губ, - скажешь тоже.       Разговор вышел немного зажатым, никто не хотел строить планы на будущее, которого у одного из них нет, но за последние часы Пак смог хоть как-то повеселиться.       В последующий месяц, врачи попробовали всё, лекарства, капельницы, уколы и другие процедуры, ничего не помогало, болезнь прогрессировала быстро и теперь Сонхун откашливался сиреневыми бутонами, что, чернев, увядали как и он.       Он побледнел и почти не выходил из дома, после того как родители и врачи разочарованно отчаялись и отпустили его домой, куда так хотел Пак. Его мысли были пусты, а лёгкие полны цветами, что убивали Сонхуна, разрастаясь внутри.       Люди часто называют эти цветы «Балериной» из-за их необычной формы, начало стебелька выглядит словно девушка одета в корсет балетного платья, а округлая чашка служит ей пышной юбкой, откуда проглядывают ножки-тычинки. Обычно цветок фуксии бывает разных оттенков, однако в груди Сонхуна явно цвёл сиреневый куст.       Почему именно фуксия?       Он не знает, но этот цветок напомнил ему одну пьесу, что он смотрел с матерью. Она была о том, что девушка любила, очарованного другой, юношу. Она видела, что у них всё сложилось весьма удачно и те готовились к помолке, не выдержав такого, девушка отравила себя, не желая чувствовать боль от удушающей любви. Сонхун чётко ощущал схожесть пьесы с его жизнью, где единственным отличием было то, что он просто смирился, оставляя всё как есть, ведь боль не была такой сильной до тех пор пока он не заболел.       Август, небо всё чаще затягивается тучами и дождь льёт целыми днями, заставляя всех разбредаться по домам. В комнате за рабочем столом сидела бледная фигура, чей взгляд безотрывно был направлен на горшок с фиолетовыми цветами, стоящий на подоконник. Раздался кашель, Сонхун надрываясь, складывается пополам, с каждым днём цветы всё больше заполняют его лёгкие, а сплёвывать их становится непосильной задачей.       Парень снова бросает свой взор к окну, стоящая там фуксия, не вызывала в нём ничего, она была холодной, голова вместе с взглядом опускается на ладонь, в которой всё ещё теплился раскрывшийся фиолетовый бутон с кровавыми пятнами. За это время небольшие цветки получили такое же место в его сердце, что и фигурное катание, хотя увлекаться цветами которые выходят из тебя, вещь такая себе, но Сонхун не мог ничего поделать. С каждым разом он чувствовал в себе их всё явственнее, а тепло, которое согревало его заледеневшие ладони, грело и его сердце, внутри оно было засыпано снегом и обросло сосульками, которые кололи при особо сильных спусках на землю.       Сонхун со всеми своими мыслями, что его чувства не должны мешать, совсем позабыл какое тепло они ему приносили, каким пылким становились его сердца только от одной мысли о Джейке. Кстати о нём, из-за частого кашля сопровождаемого сплевыванием цветов, Джейк перестал его навещать, только видеозвонок и ничего больше, но это никак на них не повлияло, хоть даже если младший и часто пропадал с кадра выключая звук, австралиец всё равно звонил, разговаривал и много рассказывал. Сидя дома, Сонхуну нечего было рассказать, он просто слушал рассказы о проведённых свиданиях, о делах в университете, о том как Хисын хотел бы поболтать с ним, но не решается из-за обстоятельств, а он только слушал и смеялся со многих вещей.       - А знаешь, сегодня мне есть что тебе рассказать, - внезапно начал Пак, а его собеседник внимательно посмотрел на экран готовый слушать. – Я купил цветы.       - «Чего? Какие цветы?» - Джейк недоуменно склонил голову набок, напоминая щенка.       - Фуксии, они очень красивые…       - «Подожди, я сейчас через компьютер за гуглю», - старший отвернулся к монитору, что-то быстро печатая и просматривая. – «Ого, и правда красивые, но с каких пор ты увлекаешься цветочками?»       - Не знаю, - Сонхун бросил взгляд к горшку, - просто врач посоветовал, сказал, что ухаживая за ними время пройдёт быстро.       - «А-а», - протянул Шим и замолк, видимо всё ещё тяжело говорить о предстоящих событиях, - «понятно, а потом ты куда их?»       - Хотел тебя попросить, чтобы ты их забрал.       - «Хорошо», - Джейк кивнул, но в следующую секунду тот метнулся обратно к монитору. – «Кстати, Сонхун, у каждого цветка есть своё значение, давай посмотрим, что значит фуксия».       - Окей, - ответил младший, слушая стучащий звук клавиатуры.       - «Так, ну тут много сайтов», - австралиец, увлёкшись, не заметил как наполовину пропал из кадра, прислоняясь к экрану. – «Азбука цветов… Нам нужна фуксия… Нарцисс, подснежник, сирень… Вот фиалка, флокс, фикус, фуксия – это смиренная любовь».       - Интересно, - тот усмехнулся.       Смиренная любовь, он смирился, но любил, а это приверженность его наказала самым жестоким образом. Дала возможность полюбить кого угодно, а он выбрал случайно чужого человека и за ошибочный шаг отнимает жизнь, как-то не справедливо, но Сонхун как обычно смирился.       Многие в его окружении жалели, что он умрёт в таком молодом возрасте, родители вообще отчаялись и пока не давали уроков, закрыли ледовый дворец, уже начиная оплакивать будущую потерю.       Время в таком случае было злейшим врагом для них, оно шло медленно и они видели как их чадо чахнет, чувствовали горечь отчаяния, что заседали в их груди. Сонхун мог умереть в любой момент, никто не знал точной даты, никто не мог предугадать время, каждый раз они боялись войти к нему когда он определенно долгое время сидел в тишине в своей комнате, не хотели наткнуться на него так.       Середина августа, уже неделю льёт нескончаемый дождь, Сонхун проснулся чувствуя что-то очень странное, он лежал в своей кровати час перед тем, как встать и направиться к родителям на кухню. Они уже обедали, когда он сам только завтракал. Долго не думая, он вбросил то, чего хотел сегодня:       - Я хочу покататься на коньках.       - Что-то случилось? Ты чувствуешь себя лучше? – в глазах матери можно было заметить маленький огонёк когда-то потухшей надежды.       - Есть такое, - сказал Сонхун, приступая к еде.       - Там сейчас никого, - предупредил отец. – Мы можем пойти с тобой.       - Я хочу сходить туда с Джейком и его парнем, поболтаем там, расскажу ему что со мной на самом деле, устал скрывать, - парень смотрел на родителей, надеясь на разрешение.       - Ну, Соджун, пусть развеется, отвези его туда, - обратилась женщина к супругу.       - Хорошо, - тот, вздохнув, кивнул.       - Но потом, - мать обернулась к сыну, - ты позвонишь и мы тебя заберём.       - Конечно, мам.       Поев, Сонхун ринулся в свою комнату, собираясь позвонить другу.       - «Да?» - послышалось с конца трубки.       - У меня есть просьба, - начал Пак.       - «Что за просьба?» - ответил Хисын, которому позвонил младший.       - Пообещай, что сделаешь всё как я скажу, даже если это звучит странно.       - «Хорошо, я обещаю».       Сонхун не хотел, чтобы родители видели его труп в первые минуты его кончины, это слишком, пусть потом на похоронах или в морге, но не дома, когда он только недавно улыбался им. Он не хотел, чтобы Джейк знал о причине его лжи родителям, единственным кого он сейчас мог попросить о помощи – это Хисын. Да, они не общались, но ему просто хочется спокойно умереть и чтобы близкие не были первыми обнаружившими его холодное тело на полу.       Каток единственное место, где сейчас никого не будет и где умереть ему будет неплохо. Пока он лежал на кровати, то продумал план в котором хоть и были изъяны, но при успехе никто не пострадает морально.       В ледовом дворце было прохладно, свет горел только на катке, его коньки стояли в отдельном углу от других и внутри которых были пожелания скорейшего выздоровления, а потом сочувствия его родителям. Этот дворец терял своего принца, поразившего болезнью с которой ему мог помочь только его возлюбленный, но они в сказке, чтобы всё кончилось хэппи эндом.       Впервые за несколько месяцев он встал на лёд, надо было разогреться хотя бы пару минут, после Сонхун подъехал к середине катка и принял позу, в его голове заиграла музыка. Мелодия была очень спокойной, а движения плавными и хорошо сочетались с элегантностью Сонхуна, он был рождён стать фигуристом, но жизнь распорядилась по-другому.       В груди появилось знакомое чувство, но это его не останавливало, лишь заставляло думать, что нужно побыстрее закончить программу. Ощущения камня внутри выражалось всё сильнее, заставляя Сонхуна дышать через рот, однако это получалось всё хуже и хуже. В какой-то момент он просто путается в своих ногах и до синяков подает вниз, сил встать не остаётся и он, поднявшись на руках, откашливается цветами и харкается кровью, её как и цветов было достаточно, а кислород почти не проникал, вынуждая судорожно пытаться вдохнуть.       Руки не держали и он снова свалился на лёд, ныряя в лужу своей сиренево-алой крови. Внезапно он подумал, что возможно это последний раз когда он может о нём подумать, вспомнить его тёмные волосы и приятный говор, вспомнить все связанные с ним моменты из своей крохотной, но счастливой жизни. Сонхун лежал на боку и спокойно рассматривал окровавленный бутон, с которого аккуратно стекала красная жидкость и растекалась по льду, его грудь вздымалась всё чаще и резче, а после перестала. Взгляд за стекленел…       Для Сонхуна всё началось ещё теплой весной, когда тот даже не осознавал о своей влюблённости. Приятные чувства заполняли его сердце и заставляли часто биться от вида наимилейшей улыбки на лице Джейка. Но закончилось прохладным августовским вечером, когда Джейк увидел сиреневый закат и вспомнил о тех цветах, что обещал забрать.