Карающий клинок

Адаму невероятно идут рога.    Лют зачарованно следит за тем, как пряди цвета стали ложатся вокруг них в идеально взлохмаченную прическу. Даже почти не слушает бесконечный поток слов, который бывший предводитель ангельской армии, а ныне грешник и начинающий оверлорд вываливает на неё после долгой разлуки. Адам размахивает руками, хвастается кожистыми когтистыми крыльями, обсуждает всё подряд от вкуса кислотных дождей до очаровательных кексиков с наркотой, которые продают тут за углом.  Он как будто совершенно не изменился.   Лют позволяет утащить себя в кафе и брезгливо морщится, даже не удосужившись прочитать меню, но почти не сводит взгляд с переродившегося праведника. От него несёт серой и мерзостью греха. Лют с удивлением скользит по нему взглядом. Она отмечает, как струится балахон по постройневшему телу и натягивается ткань на мышцах плеч. В его глазах горит пламя, которое много раз ярче свечения райского благополучного безделья.    Ад ему к лицу.    – Знаешь, детка, тут по итогу го-о-ораздо интереснее, чем наверху! Ты найдёшь применение своему мечу, можешь убивать неугодных хоть каждый день! Вернее, мы можем. Хочешь остаться со мной?    Лют никогда не была его женщиной.    Адам не платит по счету. Ни один официант не смеет потребовать платы с экзорциста. Её меч всё ещё висит на поясе, сверкая белизной райского благословения. Чудо, что персонал вообще их обслужил, чудо, что Лют вообще оставила их в живых.    Адам рассказывает ей о предстоящем концерте своей новой рок-группы и не знает, по какому тонкому льду ходит сам. Такой… доверчивый. Лют протягивает руку и касается покрытой щетиной щеки металлом золотого протеза. Оторванная рука иногда ещё саднит фантомными болями. Адам замолкает на полуслове, он сбит с толку, но потом он ухмыляется, демонстрируя клыки. Она тянет его наклониться пониже.    Выхватить меч – дело одной секунды. Вонзить холодный бездушный металл в чужую грудную клетку проще, чем погрузить раскалённый нож в масло. Лют делала это тысячи раз. Лют впервые касается чужих губ своими, её ладонь сжимает рукоятку клинка, который не покидает сегодня ножен.    Поцелуй прожигает её хуже каленого металла, безвозвратно клеймит душу. Если глаза твои искушают тебя, вырви глаза свои… Лют уже знает, что ей предстоит вырвать из груди сердце.  Адам срывает с неё форму.  За окном его нового жилища Ад живёт своей странной искажённой и осквернённой полужизнью. Он шумит, горит неоном и пожарами, быстро оправляется от очередного Истребления. Лют скомандовала отступление и безнадёжно отстала, прячась в тенях и не смея вымаливать у небес ни прощения, ни понимания. Тяжелые шторы скрывают их таинство от прочих, и Лют молит первого мужчину не останавливаться.  Адам изучает её с восторгом и жадностью. Волнующее движение груди, требовательное напряжение в бёдрах, нежность проминаемой его когтями кожи. И между ног этой женщины воистину ворота рая. В ней грозное пламя Лилит и мягкая покорность Евы. И если ей тоже предстоит пасть, то пусть по-крайней мере делает это в его объятия. Лют выгибает спину и стонет в ночь, любя, словно в последний раз. Она всегда и всё делает с полной самоотдачей, даже под мигающим светом собственного нимба.  Этого ни в коем случае не должно было произойти. Её жизнь была идеальным балансом весов, где на каждой чаше лежала верность. Её задачей было быть верной Адаму. Её задачей было истреблять грешников. Её задачей было быть карающим пламенем и ни на миг ни в чём не сомневаться. Мир превратился в противоречие, невообразимый гордиев узел, развязать который возможно исключительно уничтожив.  Она знает, что причинит ему боль. Знает, что уже сделала гораздо больше, чем когда-либо могла вообразить.  Адам рассеянно перебирает её волосы, уткнувшись носом в изгиб шеи бесконечно счастливый, что Лют последовала за ним в геенну огненную. Лют нежится в объятиях, зная, что она больше не Лют.  Порядок – основа мироздания.  Как вышло, что её жизнь превратилась в хаос? В какой момент она должна была предать своего командира? Когда был вынесен приговор его прогнившей природе или намного раньше? До или после того, как она клялась ему в верности собственным мечом и разила подобных ему его именем? Когда небеса решат лишить её крыльев? Лют не знает ответы на эти вопросы, но умеет наводить порядок. Такой как она не должно существовать.  Клинок – воплощение её сути. Воплощение её воли. Она всё обдумала, распланировала в мельчайших деталях, учла все переменные. В последний раз позволила считать себя непорочно правой, целуя спящего Адама в висок и оставляя рядом подробную прощальную записку. Она не сможет притвориться, что от неё что-либо осталось. Она Лют, а не демоническая спутница первого человека и его третья ушедшая жена.  Клинок входит в тело, расплескивая кругом благословенное золото ангельской крови. Он останется Адаму в наследство как знак её верности, как знак её воли, как мощный артефакт на дорогах ада.  Лют тысячи раз карала грешников. Лют делает это в последний раз.