Дурман.

Дыхание вечера неспешно и мягко окутывает землю. Солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в нежные розовые и оранжевые тона. Тишина, словно пушистое одеяло, укрывает все вокруг, даря ощущение покоя и умиротворения. В этот час природа замирает, позволяя себе немного отдохнуть от дневной суеты. Легкий ветер ласково поднимает зелёную листву с ветвей деревьев, создавая приятный шелестящий звук, который успокаивает душу и настраивает на размышления. В глубине комнаты, укутанной мраком и холодом, есть совсем крошечный источник тёплого и такого нужного света. Настольная лампа, стоящая на ровной поверхности деревянной дощечки, опускала на раскрытую книгу яркие отблески, позволяющие чётко видеть каждый выведенный иероглиф. Юноша, скрестив худые руки на груди, пытался отвлечься от навязчивых мыслей, преследующих его около месяца. Первое время они были совсем незаметными, проскакивающими в глубинах сознания мельком. Постепенно эти сгустки становились все больше, пока не стали помехой и причиной частых бессонниц. Пожалуй, в таком возрасте думать о подобном совершенно нормально. Влюблённость, которая заполнила абсолютно всего Фумикаге, теперь казалась ему атрафированной и аморальной. Началось все с малого. Находясь в тренировочном лагере, ему удалось повстречать красивого мужчину. Во всяком случае, ему этот незнакомец очень приглянулся. У него было красивое подкаченное тело, крепкие жилистые руки. Широкие твёрдые плечи. Голубые, словно океан, глаза. А самое запоминающееся — это ожоги. Здоровые люди посчитали бы это отвратительным, что, вероятно, было правдой. Сгнившая, обожженная шея, скрепленная со здоровыми участкам кожи медицинскими скобами. И подобное было не только в области ключиц, но ещё и на лице. Начиная с нижних век, заканчивая привлекательным заостренным подбородком. Его причуда тоже не осталась без внимания. Цукуеми хоть и на расстоянии, но сумел понаблюдать за синими языками пламени, которые жгли все на своем пути. Но, что странно, они обжигали каждого в радиусе нескольких метров, но лишь Фумикаге оставался в стороне. Изначально ему казалось это нелепым совпадением или, возможно, везением. Однако стоило ему оказаться в маленьком шаре Мистера Компресса, как всё постепенно становилось на свои места. Никакой удачей и близко не пахло. Только если подпаленной кожей и сгоревшим до тла лесом. Злодей, как бы странно это не звучало, без каких-либо зазрений совести обвел вокруг носа собственного напарника. Он совершенно спокойно выхватил из его кармана мутный шар, в котором и находился обладатель причуды «тёмная тень». Провернул пироман все настолько искусно, что никто даже и ухом не повёл, подозревая что-то неладное. Напротив, все прошло так, будто это сам Компресс облажался, отдав нужный шар Мидории и его друзьям. Впрочем, уже тогда они оба произвели друг на друга неизгладимое впечатление. По истечению нескольких дней Фумикаге на телефон пришло несколько сообщений от неизвестного номера. Которые содержали в себе весьма специфичные комплименты. Юноша по началу не смог догадаться, кто этот таинственный воздыхатель, появляющийся только ночью. Пару раз Токоями даже блокировал этого человека. Но тот каким-то образом создавал новые аккаунты, продолжая написывать. Периодически даже забрасывавая мальчишку пикантными сообщениями. Это было противно. Алоглазый ещё не мог принять свою ориентацию, поэтому подобные выпады в свою сторону трактовал негативно, словно стараясь отрицать свои истинные чувства. Но изменить расположение духа юного героя смогло одно незначительное сообщение, которое быстро расставило всё на свои места. И сумело кардинально поменять взгляд Цукуеми на переписку.

«Брось, малыш. Будь хорошей птичкой. Перестань общаться со мной в таком грубом тоне. Это ведь я. Даби. Из лагеря. Насколько я помню, мы остались друг от друга в восторге. Разве нет?»

После такого откровения со стороны пиромана внутри Токоями что-то дрогнуло. Словно огромная глыба льда начала постепенно таять. Но Фумикаге решил, что лучшим решением будет держать злодея на дистанции. Все-таки непонятно, что такой психически неуравновешенный человек может выбросить. Его можно сравнить с обезьянкой, которая держит в одной лапе гранату, а второй хочет выдернуть чеку, но чего-то ждёт. И эта маленькая неугомонная дрянь все-таки взорвалась, подорвав с собой ещё и красноглазого. Теперь дорога назад полностью уничтожена, осталась лишь размытая тропа в будущее. Но уж светлое ли оно будет или тёмное? — останется вопросом. И вот, продолжая испепелять взглядом всё ту же страницу книги, Токоями показалось, что в комнате стало на одного больше. Но нет, неожиданным гостем была не тёмная тень, возжелавшая вылезти наружу. Во всяком случае, Фумикаге бы это почувствовал. Юноша сидел за столом в одной лишь чёрной футболке, которая была в несколько раз больше своего обладателя. Из-за чего выпирающие ключицы и сухожилия были прекрасно видны. Тем более, взгляд мог зацепиться и за бархатную молочную кожу, словно манящую к себе. Чьи-то шершавые пальцы неожиданно дотронулись до выйной части шеи, размеренными движениями поглаживая выбранное место. Со стороны мальчишки послышался облегчённый выдох, а тонкие руки плавно скатились со стола вниз. — Когда ты научишься стучаться? — прошептал Цукуеми, резко повернувшись к человеку, стоящему прямо перед ним. Этим таинственным гостем оказался один из злодеев, чьё имя — Даби. Мужчина, словно и не был раскаян в содеянном, расплылся в устращающей улыбке. Он осторожно присел на корточки перед младшим, прильнув свободной рукой к острому колену Токоями. Пироман выглядел слегка помято. Когда-то белоснежная футболка стала рванной и пыльной, кожаные брюки и плащ и вовсе не были похожи на себя. Скобы, украшающие их, практически все вывалились, а точнее были вырваны. На длинные сапоги с металлическим бляшками и вовсе страшно смотреть. Радует лишь только то, что на теле голубоглазого не появилось ещё больше ожогов или новых ран. А уж слегка грязные волосы и уставший вид вполне терпим. В какой-то степени даже умиляет. Такой грозный человек в одно мгновение превращается в домашнего кота, который не просто просит, а требует внимания и любви. С чем Фумикаге, разумеется, готов помочь. — Ну, знаешь ли, мог бы сделать вид, что рад мне. Ты бы знал, как это сложно проникнуть на територию Юэй, — недовольно забормотал владелец огненной причуды, хмуря тонкие брови. Конечно, Даби прекрасно знает о всех переживаниях своего мальчика, но иногда послушать это напрямую гораздо приятнее, чем просто осознавать и так очевидное. Холодная ладонь осторожно коснулась взъерошенных волос, аккуратным движением поглаживая голову пиромана. — Ну, что за глупости ты говоришь? Я всегда рад твоему появлению. Заметь, в этот раз я не пытался испробовать на тебе свою канцелярию.— попытался пошутить юный герой. Получилось это, мягко говоря, нелепо. — Между прочим, канцелярский нож не очень украшал мою спину. — Мужчина выглядел измученным. Даже не столько от прохождения системы безопасности академии, а из-за изнуряющих заданий от Шигараки Томуры. Как бы Даби не брезговал этим человеком, но ради собственных целей можно и потерпеть. Впрочем, чем он благодарен многорукому мерзавцу, это, пожалуй, встречей со своим возлюбленным. Никогда бы такой психопат не подумал, что сможет найти тёпло и уют в руках у обычного подростка. Хотя нет. Токоями совсем не похож на простого мальчишку. Он особенный. — Но спешу заметить, твои коготки мне симпатизируют больше холодного лезвия. Это на заметку. — Какой же ты извращенец.— протянул младший, закатив алые глаза. — Брось. Тебе нравится, когда я отпускаю подобного рода шутки. А может, это и не шутки вовсе. — Израненные руки осторожно поползли на бёдра Фумикаге, игриво ухватив их пальцами. Пожалуй, миниатюрное тело Токоями можно считать одним из главных фетишей Тодороки. Юноша такой маленький, худенький, хотя пытается тренироваться, но рельеф мышц практически не заметен. — Куда ты полез? Даби, чёрт тебя дери! — воскликнул Цукуеми, попытавшись аккуратно отодвинуть от себя злодея, но ничего из этого не вышло. Мужчина только посмеялся, уткнувшись лицом в тёплые ляжки юного героя. — Драть должны не меня, а тебя, малыш, — слащаво продолжал молвить брюнет, внезапно крепче сжав аппетитные бёдра мальчишки, одним лишь рывком поднимаясь с корточек сам и подрывая за собой Токоями. Находясь в состоянии полного недоумения, Фумикаге толком не смог среагировать. К тому же, в моменты появления Даби ему также приходится сдерживать внутри себя тёмную тень. Она относится к огненному воздыхателю негативно, все время норовит напасть на него. Везёт, если просто прожигает взглядом и бросает негативные комментарии в адрес злодея. Поэтому Цукуеми проще сдерживать свою причуду, нежели разнимать возлюбленного и, по сути, частицу себя, которая ночью становится не управляемой. — Заметь, пока я не пытаюсь исклевать твоё лицо, хотя мог бы сделать это. Изначально объясни, что ты задумал? Ибо мне как-то не очень улыбается быть зажатым в твоих руках, так ещё и.— он немного замедлился в своём высказывании, чувствуя, как чужие руки медленно переместились на упругий зад, прижимая мальца ещё крепче к твёрдой груди. — И сжимаешь мою задницу. Тебе совсем не стыдно? — Посмотри на меня. Как думаешь, человеку, который сжигал людей, будет совестно за такое? — поинтересовался Даби, начиная приближаться к заправленной кровати мальчишки, постепенно опуская хрупкое, по мнению пиромана, тело на матрас, нависая сверху. Однако Фумикаге ничего не ответил, лишь смущённо отвёл взгляд в сторону, не в силах сопротивляться. Проблема, долго мучащая юношу, заключается не в том, что он боится самого процесса близости, а лишь в своей внешности. Ему кажется, что большинство проблем упирается как раз таки в клюв. С Цукуеми практически невозможно поцеловаться, можно только коснуться губами, но особого ответа со стороны младшего получить будет нереально. Поэтому юный герой так боится полового акта, ему страшно от одной лишь мысли, что Даби одумается и просто уйдёт. Или, например, лишит девственности, поиздевается из-за внешности и бросит. Хотя на деле пироман неоднократно восхищался такой изюминкой, которая присуща лишь его мальчику. И утверждал, что если бы не любил, не приходил бы почти каждый божий день, чтобы просто понежиться в объятиях Токоями. — Опять думаешь об этом? — устало вопросил брюнет. Он увидел неловкий кивок со стороны возлюбленного, на который отреагировал совершенно спокойно. Мужчина склонился ещё ниже, целуя младшего в острый клюв. — Для меня это не является помехой. Я много раз говорил и продолжу, что я хочу тебя абсолютно любым. Ты тот, ради кого я на полном серьёзе перекатывался по земле, прыгал по деревьям и чувствовал себя Тарзаном, когда забирался по балконам. И молился, чтобы меня не увидели. И не потому, что боюсь ответственности, а из-за тебя, глупая ты малолетка. Из-за твоей чёртовой любви. Серьёзно, Токоями, не делай мне мозг этой нелепой отговоркой. Не хочешь, чтобы я выебал тебя? Скажи прямо. — Я хочу. Очень хочу, — смущенно зашептал мальчик, всё же наконец-то посмотрев в бездонные глаза мужчины. — Да блять, в чем проблема? Отдайся мне. Ты же обещал быть моим. Тогда будь моим сейчас. Не заставляй меня брать тебя силой. Вместо лишних слов, Фумикаге молча обхватил своими ногами талию старшего Тодороки, прислонив его к себе ещё ближе. Вынуждая Тойю прильнуть к своей дрожащей груди. Колено мужчины прижалось к фиолетовому пододеяльнику, прогибая под своим весом матрас. Казалось, что пироману напрочь снесло всю крышу, и так болтающуюся на последних винтиках. Острые зубы тут же впились в нежную кожу Токоями, оставляя зверские укусы, которые в один миг начинали кровоточить, вынуждая мальчишку мычать. Это были очень странные ощущения. Наслаждение, смешанное с тянущей болью. Сухие губы брюнета жадно кусали и целовали каждый миллиметр шеи и оголенных ключиц Цукуеми, не в силах остановиться. Большая ладонь скрестила и сжала запястья алоглазого, будто мешая ему предпринимать хоть какие-то доминирующие движения. Тем не менее, Токоями и не смог бы пошевелить, даже будь он полностью свободен. Внезапное возбуждение окатило его кипятком. Свободные пальцы Даби по-хозяйски забрались под майку юноши, проходясь дистальными фалангами по плоскому животу. От чего по коже прошла лёгкая дрожь. — Тебе не кажется, что стоит хотя бы плащ снять? — промычал алоглазый, зашевелив бедрами, словно пытаясь оттолкнуть навалившегося на него мужчину. — Какие мы нежные, — плюётся словами брюнет, недовольно сводя брови на переносице. Пришлось разорвать такой сладкий контакт губ и худощавого тела, чтобы стянуть с себя ненужные вещи. Например, потертый плащ, который по каким-то причинам не устраивал Фумикаге. А так же порванную майку, улетевшую следом, открывая взору пернатого подтянутое тело. Широкие плечи, массивные руки и мышечные контуры, от которых было тяжело оторваться. Теперь можно было чётко увидеть ожоги, которые останавливались на груди, но продолжались чуть ниже, даже отпечатываясь на выраженном прессе. Вовремя процесса оголения, пироман временно отпустил юношу и привстал с кровати. По какой-то причине Даби решил оставить на себе кожанны штаны, однако предварительно расстегнул ширинку. — А что насчёт тебя, малыш? — В смысле? — растерялся Цукуеми. — В прямом. Я разделся, а ты все ещё одет. Как-то это неправильно, — протянул мужчина, рукой проведя по ткани, которая прилегала к плечам младшего. — Так сними её. — После эти слов, можно точно утверждать: голову Даби снесло окончательно. Если изначально она с горем пополам держалась на нитке самообладания, то в данную секунду и эта преграда перестала существовать. Голубоглазый, подобно зверю, сорвал с возлюбленного чёрную футболку, отбрасывая её к столу. — Повернись-ка к стеночке лицом, а ко мне задницей. — Похлопывая мальчишку по бедру, промолвил злодей. — Я смотрю, кто-то открыл сборник с детскими сказками? Не пугай, иначе подумаю, что ты Ёкай. — Несмотря на колкость, Токоями всё же выполнил просьбу пиромана и встав точно так, как его попросили. Он почти сразу почувствовал, как крепкие руки сжали его ягодицы через боксеры. Пока ладони продолжали наслаждаться аппетитными прелестями юного героя, ловкие пальцы уцепились за резинку, постепенно стягивая с бёдер Фумикаге нижнее бельё. Как только и эта ненужная ткань опустилась на лодыжку алоглазого, мужчина наконец-то смог начать столь желанную часть. Как бы не хотелось поскорее оказаться внутри своего мальчика, нужно было как следует подготовить его к половому акту. Конечно, Даби нравится испытывать боль и наблюдать за тем, как кто-то другой страдает от этого же чувства, но все-таки сейчас дело обстоит иначе, чем обычно. — Говорю сразу, будет неприятно. Возможно, по первости даже больно. Но поверь, я делаю все аккуратно. Ювелирно, можно сказать. — Длинные пальцы приблизились к губам, языком смачивая подушечки и сами фаланги, дабы хоть как-то смягчить неприятный вход. Жаль, что под рукой не было смазки. Даби и не планировал сегодня лишать Фумикаге девственности. Если бы знал, то мог подготовиться лучше. Но все сложилось само собой, а уж разрушать такую прекрасную атмосферу будет лишь идиот. Тойя, конечно, психопат, но уж точно не придурок. Подставив пальцы левой руки к колечку мышц, мужчина прильнул свободной ладонью к талии мальчишки, нежно поглаживая, дабы успокоить. Брюнет не видит лица возлюбленного, но точно знает, что ему очень страшно. Цукуеми всегда не слишком разговорчив, однако конкретно сейчас он будто не дышит. Младший совсем похолодел, а руки уперлись в стену, слегка подрагивая. — Не волнуйся, — шепчет Даби, постепенно входя в анальное отверстие одним пальцем. Фумикаге явно пытался сдерживаться, он тихо мычал, а маленькие плечи задрожали. Было слышно, как юноша стал тихо шморгать носом. Пироман прекрасно понимает его чувства, поэтому пытается сделать все как можно нежнее, даже несмотря на свое зверское желание отыметь подростка. Перед тем, как ввести второй палец, старший решил немного подождать, чтобы дать своему мальчику привыкнуть к тянущей боли. Как на зло, Тойя стал ощущать тесноту внутри штанов. По низу живота лёгкой волной прошёлся бриз возбуждения. Закусив обожженную нижнюю губу, Тодороки попытался притупить вожделение, которое понемногу наростало. Почувствовав, как внутри Фумикаге стало чуть больше места, Даби, не раздумывая, сразу же проник вторым пальцем. Но в этот раз юный герой не смог сдержаться. Он вскрикнул, а после зажмурил свои красные глаза, уткнувшись лбом в серую стену, увешанную различными плакатами. Ногти, выкрашенные в чёрный, с неприятным скрипом въехали в края глянцевых постеров, с особой силой стягивая со скотча цветные картинки. Из глаз выступило несколько прозрачных жемчужин, которые стали скатываться по темным перьям. — Потерпи, скоро станет приятнее, — продолжает нашептывать Тойя. Левое колено старшего вновь прижалось к матрасу, а массивный корпус склонился к спине мальчишки. Обоженные губы приблизились к шее Токоями, нежно целуя. Он чувствовал, как напряжение в его штанах росло с новой силой. Было очень трудно сдерживаться, тем более, когда прямо перед ним лежит голый и такой желанный подросток, готовый всецело отдаться. К тому же, эти сладкие, хоть и болезненные стоны не могли не возбуждать. Не выдержав, мужчина стал шевелить пальцами в узкой дырочке, раздвигая их и двигаясь, пытаясь найти ту самую точку, которая моментально накроет младшего волной наслаждения. Пока одна рука разрабатывала анальное отверстие, другая с талии потянулась к члену Фумикаге. Шершавые фаланги стали, медленно играя, проходится по каждой венке, скобами цепляя нежную кожу. Также Даби не забывал уделять внимание розовой головке, выделяющей семя. Со стороны совсем обескураженного подростка были слышны всхлипы и более громкие стоны, мычания. В силу неопытности, да и новых ощущений, Токоями не смог продержаться и минуты, как сразу излился в разгоряченную руку мужчины. — Пиздец, — простонал младший, готовый сгореть на месте от стыда. В каком-то смысле это было вполне реально, но Даби вряд ли захочет сжигать плод своих развратных фантазий. — Мне на «ц»? — захохотал злодей. Он был готов поспорить, что сейчас Фумикаге изобразил на своём лице гримасу недовольства. Будь у него такая возможность, пернатый бы наверняка цокнул языком или что-то в таком роде. Иногда, кстати, брюнет хотел подпалить этот острый язык. Ну, или хотя бы искусать его до крови, чтобы в следующий раз не хотелось всем своим видом демонстрировать возмущение. Опять-таки, периодически такое поведение возбуждает Тодороки, вынуждая по ночам после встреч надрачивать себе где-нибудь в переулке. Когда-то у него были мысли про насильственный акт, но по каким-то причинам мужчина решил воздержаться. От сильной любви? Без понятия. Заметив, что Фумикаге, в общем, привык к движениям пальцами, старший решил перейти к самой долгожданной части. Он мечтал и жаждал её на протяжении всего их знакомства с Цукуеми. Вынув пальцы из намокшего отверстия, Даби с огромнейшим удовольствием прошёлся своим языком по фалангам, чтобы испробовать подростка на вкус. Облизав сухие губы, пироман наконец-то стянул мешавшие, даже вернее разражающие штаны к своим согнутым коленям. За ними опустилось и нижнее бельё, оголив член, который так же был покрыт многочисленными ожогами, но, пожалуй, не такими сильными, как на других частях тела. — Ну-ка, прижмись к кровати больше. Мне не хватает размаха. — Рука мужчины коснулась волос Фумикаге, с силой прижимая его щекой к матрасу, тот смог лишь недовольно рыкнуть. Хотя пытался сопротивляться ногами, стараясь показывать характер. Даби лишь бросал короткие комментарии касательно глупости действий мальчишки. Второй же рукой он достаточно жестоко схватил возлюбленного за бедро, подтягивая его ближе к себе. Алоглазый был вынужден прогнуться в спине, а так же слегка приподнять задницу вверх, чтобы старшему было удобнее. Тогда как об удобстве юноши никто особо не думал, хотя обещал быть нежным. Злодей всегда остаётся таким, даже с любимым человеком. Теперь всё шло именно так, как и представлял Тойя. Развратный вид мальчишки, его податливость и разработанная дырка, которая истекает и, по-видимому, хочет быть отданной на растерзание пиромана. И сейчас, когда Фумикаге приподнялся, на кровати появилось немного больше места. Что позволило брюнету забраться на матрас и вторым коленом. Оставив одну из рук на голове младшего, другой он принялся ласкать свой член, который и так изнемогал от желания поскорее войти вовнутрь юноши. Проведя по стволу лишь несколько раз, старший уже принялся подводить головку ко входу. — Тебе будет больно, — констатировал факт Даби, совершенно спокойно продолжив своё дело. — Я очень рад. Спасибо. Ты так хорошо успокаиваешь, родной. На курсы какие-то ходил? — открыто язвил Токоями, пока его резко не заткнули одним лишь движением. Тойя бесцеремонно ворвался во всё ещё узкий проход всей головкой и несколькими миллиметрами пениса, вынудив дрожащее под ним тело закричать во весь голос. Из-за хоть какого-то здравого смысла, которого, по всей видимости, в этой комнате практически не осталось, юный герой постарался закрыть свой рот рукой. Мало того, что приходится сдерживать стоны и слезы, так ещё и тёмную тень, которая, в отличии от Цукуеми, не находит ситуацию романтичной. Не став долго ждать, Тойя продолжил входить дальше, в итоге остановившись где-то на середине только из-за рыдающего мальчишки, который вцепился пальцами себе в клюв с такой силой, что казалось, они скоро лопнут от напряжения. С одной стороны, было тяготно осознавать, что из-за его так называемого нетерпения страдает возлюбленный. Однако черты фетишиста и психопата периодически поджимают Даби за одно интимное место, которое в момент набухает и начинает не просто издеваться над Фумикаге, а травмировать и так не полностью разработанное анальное отверстие. Оно сжималось от боли, страха и напряжения. Мышцы нещадно болели, а юноша будто задыхался от нестерпимой муки и возбуждения. — Перестарался, знаю, — шепчет так ненависто-сладко Даби, слегка наклоняясь, чтобы носом дотронуться до копчика героя. Обоженные губы нежно целуют похолодевшую от ужаса кожу, покрытую мурашками. — Хочешь, называй ублюдком, мерзавцем, тварью. Заслужил. Но пернатый не отвечал, пытался привыкнуть к такому большому органу внутри себя. Постепенно боль, конечно, утихала. Но эти первые минуты страданий казались вечными. Возможно, было бы всё не настолько плохо, будь тень более спокойной, а не пытающейся покинуть тело владельца причуды. Дорожка из мокрых поцелуев, оставленная Тойей, пожалуй, успокаивала, даже расслабляла. Пальцы на лице уже немного разжались, тем временем как слёзы все ещё продолжали стекать по щекам. — Чёрт, малыш, ты так сжимаешь меня, — хрипло стонет Даби, зажимая пальцами маленькое бедро Фумикаге, оставляя на бледной коже красные следы. Токоями стал медленно и очень неуверенно толкаться на встречу брюнету. Хотя было видно, что эти движения причиняли сильный дискомфорт герою. Пиромана просить дольше не нужно, он почти сразу вошёл во всю длину, рукой вжимая голову Цукуеми ещё глубже в матрас. Теперь мальчишка и вовсе перестал сдерживаться. Кричал и выгибался, пытался инстинктивно вырываться, ногтями разрывал фиолетовое покрывало. Он чувствовал, как его собственный член кончает от каждого движения мужчины. Под ним образовалась липкая лужа, которая испачкала как кровать, так и его ляжки. Было ужасно стыдно от своего состояния. Прозрачные слюни, скатывающиеся по надклювью. Оттопыренный зад, да и в общем, смазливое лицо. Отвратительно. В какой-то степени Токоями нравится, когда над ним таким образом доминируют. Или же он пытается так думать, чтобы не разочаровывать своего партнёра. По правде сказать, самое болезненное ждало мальчика дальше. Если по началу, несмотря на многие моменты, Даби кое-как держался, то сейчас это выйдет на вряд ли. Внутри Цукуеми было до ужаса горячо и узко, действительно приятно двигаться, разрывая на своем пути плохо разработанную дырочку, истекающую от «желания» получить большего. Тойя стал более жестоким. Рука с особой силой цеплялась и оттягивала покрасневшую плоть на бедре, оставляя самые натуральные синяки. Но это лишь часть беды. Другая, к сожалению, настигла юного героя очень стремительно. Мужчина стал двигаться. Каждый толчок был грубым и рваным, какого-то определенного темпа не было. Пусть негромко, но слышится звук соприкосновения тел друг о друга. С каждым разом это становилось все громче и быстрее, выбивая из Токоями последние силы. Он нещадно кричал, захлебывался в собственных слезах и в бессилии. Утопал в отвращении от ситуации, от Даби, но больше из-за самого себя. Ведь ему нравилось такое унижение, когда ему буквально не дают выбора, просто насильно вбивают в матрас. — Даби, Даби, — самозабвенно повторяет пернатый, сам не понимая зачем. Возможно, морально ему легче от выкрикивания имени любимого. Ведь так обычно делают влюблённые парочки? Впрочем, это сейчас и не похоже на секс, полный романтики. Скорее на звериное сношение. — Чёрт, ты как маленькая ненасытная шлюха. Так сильно хочешь мой член? Попроси! — Зарычал от удовольствия старший, внезапно оторвав руку от бедра мальчика. Замахнувшись ладонью, Даби неожиданно для Фумикаге решил подключить к соитию свою причуду. По контуру пясти пошёл маленький синий огонёк, который в одно мгновение обжег нежную кожу. Рука с громким шлепком оставила на упругих ягодицах ожог во всю пятерню. Подобное действие повторилось ещё несколько раз, пока Токоями.срывая голос, умолял остановиться. Боль, которая прошлась по его заднице, было трудно сравнить хоть с чем-то. Хотелось ещё громче разрыдаться, но, как на зло, мальчишке это нравилось. До безумия. До скрежета в зубах. — Хочу! Хочу ещё! — рыдал алоглазый, прогибаясь в спине, насколько это возможно. И он прекрасно понимал, как же Тойя наслаждается своим превосходством. Ведь старший неоднократно упоминал свои похотливые фантазии. Которые, видимо, решил воплотить в реальность. — Какой хороший мальчик, — продолжал Тодороки, двигая бёдрами все сильнее. Мужчина видел, как дрожали ноги Фумикаге. Знал, как ему тяжело и больно, но прекратить был не в силах. Это было завораживающе. — Ты ведь знаешь, как я хочу, чтобы ты называл меня. Скажи же. Не заставляй меня насильно выбивать из тебя эти слова. — А разве ты уже это не делаешь? — сквозь боль прошептал юноша, даже несмотря на ситуацию, стараясь сопротивляться хотя бы словесно. Чего и следовало ожидать, такая реакция не понравилась брюнету. Он вновь замахнулся, шлёпнув по тощей заднице, оставляя очередной ожог. Пернатый тут же задрожал, ещё сильнее хныкая из-за саднящей раны. — Ну-ка? — на повышенных тонах начал голубоглазый, начиная практически вбиваться в беззащитное тело подростка. Жадно хватая клювом воздух, герой, несмотря на весь абсурд ситуации, все-таки решил окончательно склониться перед партнёром, забывая абсолютно про все рамки приличия. Это заветное слово, которое так ждал Тойя, все-таки вырвалось: — Папочка! — закричал Цукуеми, готовый от стыда провалиться под землю. И то, вероятно, пироман достал бы его из всевозможных мест. Даже из костлявых рук смерти. — Ещё! — продолжает настаивать мужчина, двигая бёдрами все активнее, постепенно чувствуя приближающуюся разрядку. — Папочка-папочка! — стонет, захлебываясь собственными слюнями. Мальчик чувствует, как ноги становятся ватными. Низ живота тянул с каждым разом все сильнее, а пульсирующий член продолжал кончать почти от каждого толчка. Будет ложью, если сказать, что Даби не нравится происходящее. Как бы Тодороки не пытался строить из себя неимоверно любящего партнёра, по своей натуре он все ещё ублюдок, последняя тварь, которой абсолютно плевать на чувства других людей. Возможно,.в случае с Токоями это работает немного иным образом, но суть насилия остаётся той же. Боль, причиненная подростку, заводит гораздо больше, чем раны, оставленные кому-либо. Так приятно осознавать, что ты постепенно становишься единственный и неповторимым для этого ребёнка. Можешь всячески прогибать его под себя, манипулировать, принуждать. В общем, делать вполне нормальные вещи в понимании психопата. В итоге, сделав несколько финальных толчков под крики Фумикаге, мужчина с улыбкой на устах излился в тёплое отверстие партнёра, вставив свой член настолько глубоко, что, кажется, головка дотронулась до простаты. Подросток рухнул на кровать без сил, после падая на бок, продолжая задыхаться от собственной слабости и нестерпимой боли. Тем временем, как старший совершенно спокойно покинул тело мальчишки, с довольным стоном разворачиваясь и падая на кровать с чувством выполненного долга. Такого сладкого и жаркого, что хотелось ещё много раз повторить его. Ведь все-таки это не последний раз, когда они занимаются сексом. Даби, любуясь оставленными ранами, укусами и синяками, стал поглаживать тыльной стороной руки места, где были видны ожоги. После чего, излишне приторно, укладываясь на бок, целуя потное плечо Токоями. Вроде как ставя точку на сегодняшнем интиме. — Знаешь, под конец ты так стал кричать. По-моему, я кончил в тебя два раза подряд. Что же ты творишь со мной? — сладко тянет Даби, начиная обволакивать ладонями тельце младшего, притягивая безвольного героя в свои объятия. — Не боялся одноклассников, которые могли услышать твои крики, мм? — Не боялся. Они ушли смотреть на фейерверки. Меня звали ещё утром, но я отказался. По началу пытался сдерживаться, думал, что некоторые ещё не ушли. Потом.— сделав паузу, он все-таки продолжил. — Не смог себя сдерживать. Ты был таким жестоким. — Малыш, прости. Я увлёкся процессом. Но мне очень понравилось. Разве это не хорошо? — Разумеется, никто даже и не подумал спросить о состоянии пернатого. Сейчас он выглядел максимально измученным. Уставшие алые глаза, травмированное тело. И самое ужасное, что, несмотря на полученные ранения, Токоями, всё равно считал, что это был прекрасный вечер. И ему понравилось. Наверное. Во всяком случае, мальчику хочется так думать. — Если молчишь, значит, согласен. А теперь запомни, после произошедшего ты стал целиком и полностью моим. И только моим. Если ты посмотришь даже мельком на другого, я убью его на твоих глазах. Понятно? — Въехав носом в перья, как бы невзначай поинтересовался мужчина. — Да, понятно, — качнул головой владелец тёмной тени, наконец осознав, что дороги назад больше нет. Теперь пути не то что размыты, а сожжены до тла синим пламенем Даби.

Пожалуй, в завершение можно ответить на вопрос: какое же их ждёт будущее?

Всё совершенно просто. Оно никогда не будет ни темным, ни светлым. Ведь Даби с лёгкостью создаст языки пламени, чтобы осветить путь своему маленькому сокровищу. А Фумикаге, несмотря на свой страх света, закутается в кожаный плащ возлюбленного и будет шагать за теплым и обжигающим светом.