a friend's help.

Какой однако тяжелый проект..       Джаст со вздохом облокотился разгоряченной от работы спиной на каменную стену. Нагретый на солнце булыжник совсем не отдавал прохладой, в которой была огромная нужда. Но сдвинуться и найти место получше мужчина не в силах, ведь мышцы ныли, отдавали тупой болью, напоминая о сегодняшнем рабочем дне. Он также не слышал внутреннего голоса из-за активной циркуляции крови. Бухающая и пульсирующая артерия замещала мыслительные процессы. Почему-то это заставляло его улыбаться на исходе жизненной энергии, приходить в безумный поток возбуждения и счастья.       Благо пережить этот момент пришлось не в одиночестве, а в компании закадычного друга. Перенес этот друг стройку общего проекта куда легче. Оно и понятно: его товарищ не совсем человек. Хотя даже "не-совсем-человек" выглядел всё-таки чуточку измотанным после длинного, нещадно жаркого дня. Джаст успел заметить эти вялые жесты и опущенные плечи, прежде чем глаза закрылись сами по себе, когда затылок соприкоснулся с твердой поверхностью. В тот момент камень показался почти идеальной подушкой для сна.       Алфедов занял место куда удобнее и разместился на крафтовом столе, закинув одну ногу на другую. Его взгляд был обращен на крепкий каркас будущего здания, сквозь который пробивались последние лучи испепеляющего солнца. Оно постепенно тонуло за горизонтом синего моря, оставив изжаренную землю на какое-то время остыть, прежде чем возобновить свои пытки.       — Минимум двадцать процентов готово. Неплохая работа для начала. — Наконец-то подал голос Алфедов.       Уперевшись ладонями в верстак, тот обернулся к Джасту, без стеснения рассматривая и изучая замученное работой тело. Белые волосы с редкими темными прядками липли ко лбу. Тяжелые, по ощущениям, свинцовые веки накрыли глаза.       —Мы весь день убили на фундамент. Ещё бы это была плохая работа. — в противовес ответил его вечно недовольный товарищ, сложа руки на тяжело вздымающейся груди. Свои последние силы он вкладывал в ненужный и абсолютно несерьезный (о своей шуточной форме говорила нахальная ухмылка, поселившаяся на его лице) спор, который как всегда ничем не закончится.       —Вечно ты мои слова коверкаешь. — Алфедов повернулся обратно, отдав предпочтение наблюдать за более приятной картиной наступающего вечера, чем за добровольным мучеником.       Наступила вновь убаюкивающая тишина, смешавшаяся с шелестом листвы и потрескиванием брёвен в костре. Цикады ещё только начинали свою церемонию песен. А перед глазами день проходил заново в ускоренном режиме, будто взывая к чувству того, что он начался пару минут назад и уже уходит в закат вместе с огненной звездой. Джаст чем-то напоминал Алфедову солнце на данный момент. Он, как и огненный шар, проваливался за горизонт рассудка в объятия долгожданной передышки.       Пропустив через вздох дурманящее предвкушение отдыха, Алфедов оглянулся из-за плеча. Беглый взгляд пробежался по телу Джаста сверху-вниз и наоборот. Белокурый мужчина отчаянно прилип к несчастной стене, которая не могла дать ему то, о чем ее просили всеми фибрами тела. Ни опоры, ни прохлады. И наблюдать подобное просто смешно. Алфедов не стал произносить это вслух: его друг потеряет последнюю силу на какое-нибудь вразумительное оправдание, прежде чем упадет без сознания.       Вместо очередной колкости снеговик сдвинулся на край крафтового стола, приглашая лёгким хлопком ладони сесть сзади. Серого кардинала просить два раза не пришлось: он сразу принял приглашение и с тяжестью во всем теле двинулся вперед. Спустя мгновение горячая мокрая спина прижалась к вечно холодной спине Алфедова. Сначала со стороны Джаста дошло лишь тихое ойканье, а после шквал из недовольных вздохов и попыток примоститься к новому месту отдыха.       — Холодно. — Очередной каприз мужчины сорвался с языка и был произнесен вслух.       — Тебе не угодишь. — в который раз напоминает Алфедов, смотря на вечернее зарево. Он, почувствовав, что Джаст наконец-то нашёл подобающую позу и прекратил ерзать на месте, расслабился сам.       — Я и не просил мне угождать. Спасибо.       — Правильно, не просил. Ты кричал...       — Нет. — Резко ответил обладатель пепельной кожи и тут же пожалел. Голова загудела с новой силой, стала колотить отбойными молотками по вискам. Тот накренился вперед, отрываясь от чужой спины, чтобы потереть виски пальцами, надеясь на улучшение и без того "так-себе" самочувствия.       — ...и я тебя услышал. — Нерасторопно завершил свою прерванную речь Алфедов.       —Прекрати. — Второй абсолютно беззлобно снова отрезал любые попытки продолжить дружеский спор.       Остывшая и мокрая спина вновь прижалась к снеговику.       —Нет, это ты прекрати капризничать как малое дитё.       Тихое хмыканье в ответ говорило о том, что разговор, вроде как, окончательно зашёл в тупик. Но не тут-то было.       — Один-ноль.. В пользу тебя.       По напрягшимся на долю секунды плечам можно было считать удивление на лице Алфедова, которое нельзя было увидеть. Удивление быстро превратилось в некий азарт.       —Мне стоит ждать реванш? — с самой маленькой долей интереса спросил снеговик, склонив голову набок. В ответе он не нуждался и знал заранее, что месть будет подана незамедлительно, как только Джаст почувствует себя отдохнувшим.       — Обязательно.       — Тогда буду готовиться.       — И всё равно не подготовишься. — С ноткой гордости резюмировал мужчина, немного ободренный изменившимся тоном обычно безэмоционального снежного друга.       — Самонадеянно с твоей стороны.       — Самонадеянно с твоей стороны не верить в меня.       — Возможно.       — Нет ничего невозможного.       Словесная перепалка переходила в глупую кашу из слов. Джаст цеплялся к любому слогу и продолжал бессмысленный поток звуков. Чтобы остановить этот порочный круг, Алфедов использовал последний, самый надёжный контраргумент.       — А если я скину тебя с этого стола, поднимешься без помощи?       По непродолжительному молчанию стало понятно: намёк был рассмотрен и принят.       — Нет ничего невозможного, кроме этого. — Джаст делает завершающую попытку сдерзить и выйти из этой ситуации победителем, хотя знал заведомо, что обречен на провал. Последнее слово всегда оставалось за Алфедовым. Ему просто невозможно возразить. И это действовало на нервы.       — Именно поэтому не стоит бросаться словами, пока есть исключения.       Обладатель пепельной кожи вздохнул и слабо пихнул своего друга локтем в бок. Тот никак не прореагировал.       — Два-ноль. — Джаст, почувствовав ещё большее утомление, навалился спиной на чужую. Его руки сцепились в крепком замке на коленях. — Я потом догоню тебя. Завтра точно.       — Учти, ты сам завёл этот счёт.       — Учитываю. Теперь помоги мне добраться до базы.       Снеговик соскользнул с крафтового стола лёгким движением. Через минуту Джаста сгребли с верстака и взяли под плечо, помогая встать на ватные ноги.