еще одна зарисовка(10.08.24)

      Он не старался ему понравиться. Просто он не сомневался в своей неотразимости. Удивительно, что качество, которого не хватает многим людям для успеха в личной жизни, имеет тот, кому личная жизнь и не сдалась. Звучит как ирония. Шутка над другими.       Он уже давно должен был сдаться. Особенно, когда тот мужчина в открытую посмеялся над ним и публично заявил, что с рыжим придурком не будет никогда, ибо удовольствие ему могут доставить две руки, а не одна. Издевка над одноруким. Общение у синеволосого мужчины черное, как его душа. Так он сам описал свой способ общения с людьми на интервью. Он позволяет себе роскошь, о которой многие мечтают, — роскошь поступать, как хочется, и посылать к черту всех, кому это не по душе и кто не по душе ему самому.       Рыжеволосый мужчина не может отпустить такого. Таких, как он не отдают никому. Таких держат крепко-крепко прижимают к себе и не желают хоть на секунду отпускать. Таких до лишения воздуха в легких целуют в губы, до помутнения в глазах доводят до оргазма, до потери сознания не отпускают из постели. Таких носят с собой повсюду не только в воспоминаниях и мыслях, но в сердце, молитвах и на руках. Таких как он не хотят, по ним сходят с ума. Такие запоминаются после одной случайной рождественской ночи в баре и не забываются никогда.       Он — личная катастрофа Шанкса. Вампир, выпивающий всю кровь, не касаясь его — хватает взгляда, чтобы Шанкс свалился от анемии. Его чародей, заколдовавший его любовным зельем. Его кошмар, дразнящий каждую ночь во снах, из-за чего на утро приходится менять постель, будто не тридцатипятилетний мужчина, а подросток. Его личный дьявол, подстрекающий к необдуманным поступкам, как ожидание на улице при минус сорок часиков так три, не убедившись, что мужчина в офисе или же в своей квартире, а не уехал давным-давно, еще на следующее утро после ночи. Его наркотик, сводящий с ума. Его противоречие в жизни, ведь он и катастрофа, и тишина в шумном мире. Он с удовольствием поменял бы сигареты на его губы. Он продал свою душу, сердце, разум — всё ему. За одну ночь. Лишь за одну ночь.       Ха, Шанкс, ты обезумел.       Мужчина зачесывает волосы назад рукой. Он обезумел. Это точно. У его безумия глаза голубого цвета, прозрачность океана. Вкус вишневого ликера с долькой апельсинки и ванильного пломбира с листочком мяты и сочностью свежей клубники. Белоснежная рубашка с серебристым отливом. Золотые серьги в ухе и слегка покрасневший от холода носик, который виден, только если снимут клоунский нос — по словам пьяного безумия, это напоминание о погибшем в перестрелке брате. У его тоски в душе теплые руки и голос, звучащий как прохлада морских волн. Мягкие, длинные синие волосы и безумно красивые пальцы. Тело подтянуто, шесть кубиков пресса, накаченные ноги и просто неконтролируемый язык. У его боли в сердце смех злодея, от которого хочется стать прислужником его. У его любви его сердце, душа, разум. А у самого Шанкса развился тактильный голод по мужчине, чье имя необычно, как и хозяин. Багги. Так звать его личную катастрофу.       Багги — его личная катастрофа. Шторм в мыслях, искра в глазах, буря в сердце. Багги — это гроза в июле, цунами. Багги — самое страстное, нежное и незабываемое воспоминание на пленочной фотокарточке, крутящийся двадцать четыре на семь в его голове. Багги — билет в другой мир, что-то между раем и адом. Багги — это вкуснее, чем ананасовая пицца с малосольными огурцами и копченой колбаской. Багги — это эмоции, похлеще, чем после пьянки. Это головная боль похуже, чем после той же самой пьянки. Багги — это два в одном: и покой и шум. Багги — это лучшее, что случалось в жизни Шанкса.       — Опять ты тут, — Шанкс улыбается устало девушке. Та кладет на стол его постоянный заказ — кофе, состоящий из 1/3 кофеина, 1/3 рома и 1/3 вишневого ликера, а сверху взбитые сливки политые клубничным сиропом.       — Если я заплачу, передашь ему кое-что, — произносит Шанкс, смотря на кружку с кофе. Ликер и клубника. Да, это вкус и цвет губ Багги. Но напиток и ягода не так соблазнительны и вкусны, как Багги. Они не заменят ему те ощущения.       — У меня перерыв, так что послушаю тебя, — девушка садится напротив мужчины. — Опять. В очередной раз выслушаю твой бред за стоящие деньги, — Шанкс на ее слова поднимает голову и с улыбкой смотрит на нее. Альвида, подруга его Багги. Часто с ним видится, передает любовные письма или же подарки от тех, кто запал на мужчину. Только от Шанкса она передала лишь раз и после все цветы и подарки оставляет на столе нетронутыми, а слова так и не передаются. Однако деньги она берет. На вопрос: «Почему?» — девушка пожимает плечами и многозначительно улыбается ему, протягивая руку, чтобы получить свои чаевые. Шанксу не жалко тратить деньги на это. Он просто радуется, что его слова достигают кого-то, помимо него самого. Достигни они того самого, тот бы посчитал его сумасшедшим. Сам Шанкс уже считает себя таким. Еще немного и добровольно сдаться в психушку.       — Пожалуйста, скажи ему, что я никогда не забуду звук его голоса, зовущего меня по имени. Не забуду ощущения его длинных волос на своих пальцах, — он сжимает пальцы. — Передай ему, что даже не видя его, куда бы я ни пошел, всегда вижу его лицо перед глазами. Глаза, полные наслаждения. Капли пота на лице от длительного процесса. И улыбку от незабываемого удовольствия.       — Да, пошлый романтик, — девушка заправляет черную прядь за ухо. — Тот же кофе, те же слова и тот же взгляд, полный любви, отчаяния и боли. Ты не изменяешься, — девушка берет со стола деньги за кофе и крупные чаевые. — Ты понимаешь, что с тобой происходит?       — Мой ответ такой же как и твой вопрос — неизменен. Я влюблен. Убей меня или напои кофем.       — М-да уж, а мои действия все те же, напоить самым ужасным кофем за все мои годы работы баристой, — девушка встает со стола. — Напоследок спрошу, чего ты хочешь?       — Ха, — Шанкс делает глоток кофе и уже со счастливой улыбкой смотрит на девушку. — Чтоб он снова подарил мне взгляд, говорящий: «Просто подожди, пока мы не останемся одни, я покажу тебе, чем заканчивается хороший поцелуй».       — Сексом, — произносит Альвида. — Твой общий язык с Багги лежит через поцелуй, вы непонятны мне, — девушка уходит оставляя доллар на столе. Так же уходил Багги в то утро. Оставил после себя доллар. Плата за ночь. Один доллар.       — Нет ничего невозможного, если ты обезумел до нужной степени, — Шанкс сжимает доллар в руке. Добивает кофе и уходит. Завтра он вновь придет. Издали будет наблюдать, обожать и сходить с ума по Багги, а он и не будет подозревать, что рыжий придурок не сводит с него горящих глаз, стоит ему лишь попасть в его поле зрения.       Да, Шанкс, ты потерял голову. Влюбился в того, кому любовь не нужна. Стал одержимым, тем, кто в одиночку залечил свои раны, принял свои шрамы и гордо ходит по жизни с красным клоунским носом. Такому не нужен второй. Ему не нужно чужое плечо. Ему достаточно самого себя.       Не того ты полюбил, Шанкс.       Но именно с ним ты будешь рядом даже после смерти.