Obsession

      Сколько Эррор себя помнил, он всегда отличался от других. И дело было даже не в том, что он считал себя лучше остальных, сильнее и способнее. Он просто знал, что был избранным, изменившим свою судьбу, он сделал себя таким сам и в этом была только его заслуга.       Разница была в чувствах. Возможно, все его эмоции притупились, и он не ощущал ничего, кроме ненависти, вспышек гнева и злорадства, в отличие от остальных. Ему было трудно понять тех, кто молил его о пощаде, обливаясь слезами с животным ужасом на лицах. И он знал, что это еще одно его отличие от остальных лишь знак того, что он сильнее, лучше остальных. Кто, если не он, очистит этот мир от грязи и скверны, от бесполезных аномалий? Но даже так он никогда не осознавал, что в его жизни чего-то не хватает, что всегда было у других. Притупленные эмоции никогда не скажут ему, что он не такой — неполноценный, другой.       Но еще больше его разочаровывало то, что весь мир вокруг него казался несовершенным, чёрно-белым и скучным. Рано или поздно ему быстро надоедало всë, что затрагивало его внимание, и ничто не могло надолго завлечь его и заполнить его пустоту в душе. Эррор ради развлечения похищал людей, но его интерес со временем все равно сходил на нет. Чем меньше они сопротивлялись, тем быстрее он выбрасывал их как мусор, даже не задумываясь о дальнейшей судьбе. Эррор таким образом находил себе «хобби», чтобы отвлечь себя и чем-то занять.       Когда Инк появился в его жизни, Эррор не думал о нём, как о чём-то важном. Очередное грязное пятно, которое он уничтожит и пойдет дальше, но другой возвращался снова и снова, надоедая ему. Инк вошел в его жизнь так легко, что Эррор не заметил, как привык к нему, и если бы Инк внезапно исчез, он бы точно это заметил. Маленький идиот всегда был где-то поблизости, раздражая его нервы и нажимая на его пределы, вызывая новые яркие эмоции, бурный всплеск раздражения, веселья и чего-то ещё.       Эррор должен был вовремя остановиться, пока это увлечение не стало его зависимостью, но быть с Инком было так легко, что он не сразу понял, как привык к идиоту. Он так отчаянно отрицал свои чувства, раз за разом разрывал на куски Инка, а потом другие миры, которыми другой так дорожил, но это больше не приносило удовольствие. Эррора напугало то, что ему нравилось видеть среди этого хаоса Инка, распластанного на земле и истекающего кровью только для него, смотря пустыми белыми зрачками без капли страха и презрения.       Он понял, что влюбиться в Инка было так же легко, как дышать, и ненавидел тот факт, что кто-то ростом с его плечи, мог вызвать в нем столько эмоций. Никто не говорил ему, как разбираться с новыми чувствами.       После этого террор мультивселенной ушëл, и появилась более спокойная и тихая версия Эррора. В конце концов, мультивселенная вздохнула с облегчением, когда Разрушитель понизил градус жестоко влияния и нашёл для развлечения что-то ещë. Люди, как правило, думали, что Эррор немного смягчился и успокоился, и другое их не интересовало, довольствуясь ложным чувством безопасности.       Разрушитель пытался найти связь с кем-то, кто так похож на него, бессмертный, могущественный, без собственного мира. Эррор хотел знать всë, что было связано с чернильным идиотом, и если это означало, что он ворвётся в его дом в середине ночи, он сделает это и перевернет всë вверх дном. Но Инк бы даже не заметил, что его подушки лежат не на своих местах, или его маленький карандаш пропал со стола.       То, что Инк не имел души, Эррор знал, как и то, что Инк пил жидкость из разноцветных колб с краской, чтобы чувствовать хоть что-то. Ему не нужно быть гением, чтобы провести связь между красками и изменением настроения Инка. Это только доказывало убеждение Эррора, что Инк был создан для него, такой же ненормальный, его полная противоположность, так похожая на него. Они идеально дополняли друг друга, как две половинки паззла.       Инк сидел напротив него, не замечая его взгляда, который он быстро отводил, стоило Инку повернуться к нему. Инк не знал, что Эррору известно о цвете его пижамы, любимом вкусе зубной пасты или тайном скетчбуке, который Инк так старательно прятал под своей кроватью. И совершенно точно Инк не знал, откуда Эррор мог знать о нëм так много, что это свело бы беднягу с ума. Не то чтобы Эррор следил за ним через односторонние порталы, через которые мог видеть только он, оставаясь инкогнито, или проникал в его дом, смотря на его спящее тело, как Инк глупо пускал слюни на подушку.       Эррора вполне устраивали их отношения, которые у них были — Инк водит его по мультивселенной, заявляется к нему в пустоту и надоедает ему, заставляя притворно закатывать глаза и сдерживать улыбку на очередную глупость. Эррор имел возможность быть рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, не будучи слишком близко. Эррору нравилось, что Инк был вызывающим, но ненавязчивым, всегда достаточно близко, но никогда не касаясь его.       Инк уважал его границы и никогда не переходил черту, Инк точно знал, как развеселить его или довести до истерики. Иногда Инк просто приходит к нему обменяться парой фраз, отпустить пару глупых шуток, и остальное время сидит в тишине, занимаясь собственными делами в обществе друг друга, и тишина не была густой и навязчивой, ощущаясь чем-то легким и спокойным. Это доказывало только то, что Инк совершенен и идеально дополнял его. Но что еще важнее — он принадлежал только ему.       Маленький художник никогда бы не узнал, что блестящий темный взгляд наблюдает за ним, когда он возвращается домой. Преимущество односторонних порталов было в том, что можно было следить за кем угодно без страха быть пойманным и обнаруженным. Рано или поздно Эррор бы все равно столкнулся с тем, что увидит то, чего никогда не должен был.       В тот вечер Инк решил принять ванну, и друг за другом скинул с себя одежду, бросив ее на стул, даже не подозревая, что за его обнажëнным телом наблюдает напряжëнный взгляд из темноты. Инк включил воду, наклонившись над ванной, и Эррор тяжело сглотнул, выронив снэк изо рта, завороженно наблюдая за происходящим на экране.       В ту ночь он не мог спать. Эррор раздраженно ворочался на подушке, ложась на спину на мешок с фасолью и игнорируя напряжение в его нижней части тела. Всю ночь его преследовали непристойные и смущающие вещи, еще сильнее подогревая его желание.       Он думал, что игнорирование поможет его проблеме, но в голове раз за разом проносились образы обнажённого и мокрого Инка, так мило согнувшегося и выставленного напоказ для него, открывая интимные части тела. Эррор хотел его, невинно спящего сейчас с приоткрытым ртом и подрагивающими закрытыми глазами, пускающего слюни на подушку, даже не подозревающего, что кто-то прямо сейчас рвано дышит и быстро двигает рукой вдоль набухшей от потребности длины. Эррор не мог сдерживать себя, ускоряясь и дроча быстрее, когда слышал тихие вздохи Инка, представляя, что тот реагирует на него, мило постанывает и заменяет руку Эррора своей. Его милый маленький Инк смотрел бы на него большими круглыми глазами, желая ему помочь со всей отдачей, стараясь угодить ему. Он кончает с образом Инка в голове, окрашенного и помеченного его спермой на лице, разбрызганной по его глупой пижаме и постельному белью.       После этой ночи Эррор неделю не выходил из пустоты и ни с кем не разговаривал. Он разрывался между чувством стыда и отвращения к себе. Он ненавидел то, как легко поддался похоти, которую всегда презирал и уничтожал, подобно чуме. Однако Эррор не мог долго игнорировать ноющее чувство тоски без Инка. И может быть потребность быть рядом с Инком пересилила любое сомнение и отвержение в его душе. Лишь вжавшись носом в мягкую ткань украденного свитера из комода спальни Инка на время успокоило урчащее животное внутри Эррора, свернувшееся калачиком в его груди от окутавшего удовлетворения, почувствовав горьковатый запах красок и непередаваемый сладкий запах чего-то еще. Комбинация, присущая только Инку.       Его общение с Инком никак не изменилось, не считая небрежного флирта, которым Инк его осыпал. Художник не был хорошим актером, и Эррор знал, что это просто очередное глупое притворство, взбредшее Инку в голову, и которому он потакал. Не то чтобы Эррору не нравилось, как мило краснел Инк и смущался, смотря удивлёнными разноцветными зрачками, когда Эррор неохотно отвечал ему и соглашался на его встречи-не-свидания. В конце концов, Инк все равно принадлежит ему, и даже если он никогда этого не поймет, Эррор позаботится о том, чтобы рядом с Инком большего никого не было, кроме него.

***

      Инк предложил ему встретиться во вселенной Андерсвап, вышедшей на поверхность, в семейном кафе, аргументируя тем, что там подают вкусный горячий шоколад, который бы «обязательно понравился Эррору». В любом случае Эррор согласится пойти куда угодно, если Инк его поманит. На предложение он притворно закатил глаза, не скрывая улыбки, зная, что Инк специально упомянул об этом, чтобы у Эррора не было причин отказывать.       Разрушитель надел толстовку с капюшоном, чтобы не так сильно светить узнаваемым лицом, и прибыл в кофейню. Обычно люди тычут пальцем, видя необычный цвет скелета, а более «просвещенные», так называемые путешественники по альтернативным вселенным, начнут бить тревогу и убегать с криками. Так или иначе, Эррора это не волновало, но сегодня он не хотел привлекать внимание. У него не-свидание с Инком, и это единственное, что имело для него значение.       Зайдя на порог, он просканировал взглядом полупустой зал и понял, что прибыл раньше, чем Инк. Он занял самый дальний угол, скрытый от глаз других посетителей. Со скучающим выражением лица Эррор оглядел интерьер, постукивая пальцами по столу. Его не так сильно волновало, что Инк умудрился опоздать на встречу, которую сам и назначал, потому что он знал, что маленький идиот спал до обеда и впопыхах собирался, бегая по дому. Преимущество односторонних порталов.       Через десять минут ожидания Инк плюхнулся напротив него, делая вид, что не вспотел от спешки. Он широко улыбнулся и с восторгом принялся изучать меню, комментируя внешний вид десертов, на что Эррор пару раз кивнул и пожал плечами, делая вид, что ему все равно. Его взгляд поверхностно скользнул по бумаге, смотря сквозь неё.       Эррор просканировал взглядом фигуру Инка и отметил, что тот выглядит хорошо. Обтягивающие джинсы и водолазка сделали свою работу, и даже надетая сверху футболка оверсайз с кричащим принтом выглядит уместно. Инк немного ерзает, когда замечает пронзительный взгляд, и краснеет, хотя он выглядит более взволнованно, чем обычно.       Инк делает заказ, и почти сразу на стол ставят два стакана горячего шоколада и клубничный торт, на который Инк смотрит с голодным восторгом. Он хватает кусок и откусывает, закрывая глаза от удовольствия, и Эррор не может сдержать улыбки, смотря на Инка. И на крем, прилипший к уголку рта Инка.       Инк слизывает его языком, и Эррор тяжело сглатывает, отводя взгляд, мысленно проклиная себя. Это чертов крем для торта, он не должен возбуждаться от того, что Инк глупо высовывает язык после каждого укуса. Он ничего не может с собой поделать, если дело касалось Инка, но Эррор быстро прочищает горло, отвлекая собственные блуждающие мысли. — Какой повод, что ты так вырядился?       Инк поднимает взгляд и удивленно моргает на вопрос Эррора. Его лицо расплывается в смущенной улыбке, и он отводит взгляд. — Решил одеться красиво для кого-то особенного, — небрежно отвечает Инк и возвращается к поеданию десерта, слизывая крем с пальцев.       Эррор нахмурился. Ему не понравилась эта формулировка, особенно последние слова. Внешне сохраняя незаинтересованную маску, Эррор решил уточнить. — У тебя есть еще встречи с кем-то после этого?       Инк пожал плечами, на мгновение задумавшись и прокручивая в голове мысли. Он расплывчато кивнул, внося больше неясности, но Эррор решил не спрашивать дальше. Если идиот не помнит об этом, тогда действительно нет ничего важного. Не о чем волноваться. Не то, чтобы Эррор вообще волновался, но пронесшаяся мысль, что у Инка мог быть кто-то еще, ради кого он все утро вертелся возле зеркала и выбирал джинсы, в которых его задница будет выглядеть наиболее привлекательно, вызывала просыпающийся гнев. Он вздохнул и успокоил себя.       Оставшееся время он украдкой посылал взгляды на Инка, пока тот активно жестикулировал и рассказывал про очередную глупость, в подробности которой Эррор не хотел вдаваться. Оплатив счет, который, естественно, оплачивал только Инк, они вышли наружу, и Эррор вдохнул свежий воздух. Инк подхватил его под руку и повел в ближайший парк, восторгаясь изменениями в архитектуре отстраивающегося района для монстров на поверхности. Здесь недалеко находился новый дом Свапа, и Инк часто здесь бывал, и ещё больше он хотел поделиться этим с Эррором.       Они дошли до затененной лавочки, скрытой под нависшими ветвями ивы, откуда открывается вид на небольшое утиное озеро. Эррор сел рядом, практически соприкасаясь ногой с коленом Инком, чувствуя тепло его тела через джинсовую ткань. Они неловко молчали некоторое время, и Эррор пытался отвлечься от собственных мыслей, скрывая слабый румянец на скулах. Переведя взгляд на Инка, он заметил, как тот сжал ткань на джинсах и неловко ерзал на месте, пытаясь на что-то решиться, но у него не хватало смелости. Идиот снова придумал какую-то раздражающую глупость, и другой причины Эррор не видел в его поведении. — Чего ты мнешься, идиот? Просто выплюнь это, — проворчал Эррор. — Ты никогда не задумывался о том, чтобы завести партнера, иметь отношения с кем-то, может быть, в будущем стать с кем-то семьей?       Эррор подавился, округлив глазницы от неожиданного вопроса. Он избегал взгляда с Инком, издав неловкий саркастичный смех. — Отношения и я? Инк, это несовместимые вещи. К чему такие вопросы? Инк пожал плечами и улыбнулся. — Хотел услышать твоë мнение. Возможно, оно бы помогло мне решить одну проблему. — Что за проблема? — Мне нужно кое-что тебе сказать, — начал Инк с напряженной улыбкой. — Да? Говори уже, идиот, хватит тянуть- — Мне кое-кто нравится. Что?       Это не те слова, которые хотел услышать Эррор. Ему не нравилось, в какую сторону идёт этот разговор, и его подозрения не предвещали ничего хорошего. Инк влюбился в кого-то. Он откинулся на спинку сидения и пристально уставился на Инка. — Ты уверен? Инк кивает. — Ты же бездушный, и-… — Я знаю! Но это не значит, что я бесчувственный! — оборвал его Инк, повысив голос и глядя Эррору в глаза. Он инстинктивно положил руку на пояс с флаконами и погладил крышку розового. Эррор напрягся сильнее, догадываясь, к чему клонит Инк. — Я правда думаю, что это по-настоящему… — замялся Инк, заговорив тише, робко глядя в сторону и не видя потемнемневшего взгляда Эррора. — Я бы точно понял, что люблю по-настоящему, а не… ну… — Инк поднял стеснительный взгляд, в котором горела маленькая надежда.       Эррору это не понравилось ещë больше. Он знал Инка достаточно, чтобы понять, что слова художника — правда. И это пробуждало его внутренний гнев от мысли, что Инк, его маленький Инк, может уйти от него, покинуть его, быть с кем-то другим на близком уровне, чтобы любить и быть любимым в ответ, чего Эррор никогда не может ему дать. Он больше не мог контролировать подступающее чувство гнева, собственничества, отвержения. Его ядовитые слова полились изо рта, когда он сверлил Инка темным взглядом. — Любишь? Ты никого не можешь любить, Инк, и ты знаешь это! — гневно выругался Эррор низким и огрубевшим голосом. — Ты снова выдумал это, потому что тебе скучно, или это очередная твоя игра, как в Х-ивент! Но я знаю тебя лучше всех, и правда такая же жалкая, как и ты, — он рассмеялся Инку в лицо громким уродливым смехом, в котором не было веселья. — Ты просто бездушный урод, Инк. Ты не умеешь любить, и никто не будет любить тебя.       Инк молчал, смотря перед собой в пустоту. Он встал к Эррору спиной, повернувшись лицом к пруду, и заговорил, стараясь держать голос ровно. — Я думаю, ты прав.       Лицо Эррора вытянулось, когда до него дошëл смысл собственных слов. Его гнев стих, и собственническое чувство довольно зашевелилось от того, что Инк так быстро понял свое место и согласился с ним. Но Эррор инстинктивно знал, что что-то не так в слишком прямой осанке и сдавленном голосе кальмара. — Эй, Инк, я не это хотел- — Не придавай этому большого значения, — отрезал Инк. — Я действительно жалкий, потому что надеялся, что ты сможешь понять меня.       Эррор не успел придумать ничего в ответ, как Инк растворился в луже чернил, оставив Эррора наедине с последствиями разговора.       Глюк не мог не злиться на себя в ту секунду, от ярости сорвав скамейку с петель и швырнув в пруд. Он покинул Андерсвап с ноющим чувством внутри живота, потому что спугнул своего кальмара и так и не узнал объект любви Инка.       Но он обязательно узнает. И когда он найдëт его, тот больше не будет преградой между ними.

***

      Инк с самого начала знал простую истину — мир прекрасен для сильных, но жесток для слабых. Он действительно любил мультивселенную во всех ее проявлениях, насколько позволяли ему чувства, и даже отсутствие души не делало его слабым. Он мог мыслить рациональнально, выбирать себе чувства по собственному усмотрению. Или он думал, что имеет право выбора, пока судьба снова не опрокинула его вниз в жестокую реальность. Инк влюбился.       Он мог притвориться, что не помнит, когда это началось, и откуда появились его запретные чувства, но он не мог обманывать самого себя и отрицать тот факт, что влюбился в монстра. Настоящее чудовище, не знающее пощады. Его полная противоположность.       Это была правда, которую он не мог оттереть от своих костей и забыть как страшный сон. Инк пытался отрицать и игнорировать свои чувства, но каждый раз чувствовал зуд в области пустоты в груди при виде Эррора, и в глубине сознания тешил себя пустыми надеждами.       Эррор был абсолютно жесток с ним, раз за разом раздавливая в щепки его плоть и вбивая его в пыль, заставляя чувствовать ледяной пот по телу при воспоминаниях прошлых смертей. Некоторые из них со временем забывались, однако холодный стальной взгляд всегда будет преследовать его в потаённых кошмарах.       Инк не мог позволить себе роскоши, чтобы признаться ему в чувствах, потому что знал, что над ним будет еще больше издевок, еще больше презрения и уродливого смеха. Инк чувствовал себя загнанным в угол, и все равно пил розовый, надеясь однажды, что всë изменится. Он думал, что однажды острая боль в груди пройдет, когда он смотрел на Эррора, заменится тупой болью и позволит ему жить дальше настолько, чтобы он больше не чувствовал порывов пить синюю и задыхаться в тихих слезах.       А потом Эррор смягчился, и мультивселенная вздохнула с облегчением. Никто не хотел вдаваться в подробности, однако Инк знал, что что-то происходит.       Эррор никогда не был мягким. Эррор был убийцей, маньяком, психопатом, который не мог измениться в одно мгновение и перестать сеять хаос и разрушение. Ещё больше сбивало с толку, что Эррор позволял Инку приходить к нему, отвечал ему с гораздо меньшим раздражением и сам заводил разговоры. Ему больше не нужно было возводить вокруг себя защиту на случай, если Эррор неожиданно нападет на него. Тот казался более спокойным, равнодушным и сдержанным, чем когда-либо прежде.       Их отношения изменились, позволив маленькому огоньку надежды поселиться в груди Инка. Эррор был так же груб с ним, говоря иногда действительно ранящие вещи, но Инк знал, что такова была натура Эррора — колкая и грубая скорлупа снаружи его настоящей личности, которая иногда проявлялась в небольших улыбках и долгих взглядах, когда он думал, что Инк не смотрит.       Инк действительно старался, чтобы они стали ближе друг к другу, чтобы Эррор однажды назвал его другом. Он ненавидел себя за минуты слабости, когда расстраивался из-за презрения Эррора к отношениям и чувствам, и знал, что он никогда не получит прикосновения или объятия.       Инк знал о гаптофобии Эррора и никогда не пытался инициировать их контакт, довольствуясь тем, что у них уже есть, когда Эррор позволял ему подойти особенно близко и сесть рядом. Он чувствовал себя незрело, потому что его голод по прикосновениям вызывал эгоистичное желание протянуть руку и коснуться лица глюка.       Порой он ловил себя на мысли, что настолько запутался в собственных чувствах, что сходит с ума, потому что ему казалось, что его вещи в доме были не на своих местах, или его одежда пропадала из комода, как будто кто-то действительно наблюдает за ним и делает это специально, сводя его с ума. Но он отмахивался от этой бредовой идеи, в конце концов, он просто запутался и видит то, чего нет.       Потом Инк захотел расшить границы их отношений и посмотреть, что получится, если он немного пофлиртует с Эррором, и на его удивление это работало. Надежда Инка из маленького огонька разгоралась в полноценный костёр, представляя, что однажды он сможет признаться Эррору в чувствах и не получить холодный отказ. Было глупо с его стороны так желать стать объектом привязанности Эррора, смотря на него глазами, полными тоски и любви.       Их встречи стали больше походить на свидания, к которым Инк подходил с особым энтузиазмом, каждый раз придумывая новый план. Инк хотел, чтобы все было идеально, когда он признается в своих чувствах.       Иногда в минуты слабости он допускал мысль, что занимается самообманом, и Эррор не может любить его, и риск был слишком велик, чтобы пытаться. Он надеялся, что после всего, через что они прошли, Эррор хотя бы поймет его и однажды сможет взглянуть на Инка иначе, чем на «раздражающего идиота».       Инк спланировал их встречу в Андерсвапе как что-то легкое и ненавязчивое, чтобы Эррор не отказал ему сразу с полуслова даже придти туда, придумыв банальную причину заманить того вкусной едой и тихим местом. Инк не мог заснуть в ту ночь, ворочаясь в постели и представляя в голове разные сценарии, как этот день может пойти не так. Ему удалось уснуть под утро, так и не успокоив напряженные мысли. Этот день стал самым ужасным днём в его жизни.       Его худший кошмар сбылся, когда он проспал собственное свидание. Этот день изначально начался отвратительно, потому что он проспал все будильники и проснулся незадолго до начала встречи. Инк спешно собрался, подбирая на скорую руку наряд, в которым он будет выглядеть достаточно привлекательно, чтобы Эррор мог задуматься хотя бы на секунду перед отказом-.. Нет, эти мысли Инк не допускал! Забежав в кафе и усевшись напротив Эррора, он сразу заметил, что тот был не в духе, разбраженно барабаня пальцами по столу. Инк попытался сгладить атмосферу веселым лепетом, но разговор шел туго, и глюк лишь изредко кивал головой или пожимал плечами.       Всë стало только хуже, когда они дошли до парка, и разговор явно не клеился. Эррор, как будто в наказание за опоздание, сверлил его нечитаемым взглядом, скорее всего мысленно убивая его в своей голове.       Инк пытался собраться с мыслями и подобрать подходящие слова, чтобы начать разговор, но всë пошло очень неправильно. — Отношения и я? Инк, это несовместимые вещи. К чему такие вопросы?       После этих слов внутренности Инка похолодели, и пожав плечами, он попытался выдавить из себя улыбку. Ему не стоило говорить, что ему кто-то нравится в такой глупой и небрежной формулировке, но он хотел проверить воду, прежде чем нырять туда с головой. Возможно, ему вообще не стоило никогда надеяться на нормальный разговор с Эррором о своих чувствах, потому что тот больше не мог сдерживать гнев и отвращение. — Любишь? Ты никого не можешь любить, Инк, и ты знаешь это! — гневно выругался Эррор низким и огрубевшим голосом. — Ты снова выдумал это, потому что тебе скучно, или это очередная твоя игра, как в Х-ивент! Но я знаю тебя лучше всех, и правда такая же жалкая, как и ты, — он рассмеялся Инку в лицо громким уродливым смехом, и в этот момент Инк действительно поверил, что он жалкий. — Ты просто бездушный урод, Инк. Ты не умеешь любить, и никто не будет любить тебя.       Чего Инк ожидал — что Эррор бросится в его объятия, поцелует его и скажет, что всегда будет любить его? Если он бездушный, почему ему было так больно и обидно, что его глаза защипало от непролитых слез, и ком подкатил к горлу? Ему хотелось вернуться домой, свернуться калачиком и ждать, пока действие голубой не пройдёт.       Инк ненавидел себя в тот момент, потому что не мог держать голос ровно. — Я думаю, ты прав, — он больше не смотрел на Эррора, отходя от него как можно дальше. — Эй, Инк, я не это хотел- — Не придавай этому большого значения, — отрезал Инк. — Я действительно жалкий, потому что надеялся, что ты сможешь понять меня.       Инк знал, что в тот момент поступил незрело и сбежал, как маленький ребенок. Он должен был лицом к лицу встретиться со своим страхом, как подобает защитнику мультивселенной, но он испугался, что разрыдается на глазах у Эррора, получит еще больше насмешек и оскорблений за собственную слабость.       Неделя прошла опустошительно для Инка после его побега. В основном он скитался по домам своих друзей, раздражая их тем, что навязчиво цеплялся за них и требовал еще больше физического контакта, чем обычно. Дрим и Свап терпели его, сколько могли, подсознательно чувствуя, что с защитником не всë в порядке, и ему действительно нужна эмоциональная поддержка, но Инк оставался молчаливой неприступной крепостью. Вскоре брату Свапа, Папирусу, надоело, что его диван занимает бездомный, который представляет из себя месиво из голубых слез и клубка боли, оставляя масляные пятна краски по всему дому. Он выпроводил Инка за порог, и тот ушёл жить к Дриму, где тоже долго не продержался.       Инк старался пить краски в том же количестве, но каждый раз убивался слезами, стоило ему принять немного голубой или розовой. Он старался заменить их, компенсируя большим количеством желтой или зеленой, и все равно он чувствовал себя глубоко несчастным по какой-то причине. Инк решил взять себя в руки и выбросить произошедшее из памяти. Он мог бы снова притвориться дурачком, каким его представляли окружающие, и вести себя как ни в чем не бывало. Эррор точно не заметил бы разницы, пока он веселый до тошноты ведет себя как идиот.       Но Инк не мог позволить себе опускать руки и сломиться от пары неприятных слов. Да, это было грубо, но может быть, все совсем не так плохо, как Инк думал. Возможно, если они сядут и поговорят друг с другом, не перебивая и не огрызаясь, то придут к чему-то. Но в случае с Эррором он мог лишь надеяться на собственную удачу.

***

      Инк ненавидит Анти-Пустоту, и на это есть ряд причин.       Там всегда тихо настолько, что он мог слышать собственное дыхание, заставляя его чувствовать приступы паники при каждом шорохе. Ему не нравится, что там можно легко потеряться, и даже если он пройдет вперед несколько километров, окружение никак не поменяется, будто он всë время стоял на месте. В конце концов, пустота бесконечно огромная и белая, и Инк ненавидит белый, и это уже достаточная причина, чтобы Инк не любил там находиться.       Инк хмурится, отрывая взгляд от белоснежного пола, когда появляется в пустоте, ища взглядом знакомую тëмную фигуру. На удивление Инка, Эррор отсутствовал, что случалось очень редко. Разрушитель крайне ленив, в основном все время валяясь перед экраном и пожирая тонны украденных закусок. У Эррора было не так много друзей, и Инк мог посчитать их по пальцам одной руки. Кресло-мешок с фасолью одиноко пустовало без своего хозяина, экран напротив издавал статичное шипение.       Возможно, Инк бы не стал дожидаться Эррора и вернулся в другой раз, но его взгляд зацепила коробка, накрытая коричневой ткань, выглядывающая за креслом. Из внутреннего любопытства Инк подошел намного ближе, сев на корточки перед ней и осторожно поднял мягкую пушистую ткань, которая показалась ему знакомой на ощупь, но он не стал задерживать внимание.       Содержимое коробки представляло месиво аккуратно сложенного случайного мусора из мятой бумаги, канцелярии и одежды, но взгляд Инка упал на голову вязаной игрушки с глазами-пуговками. Он осторожно вытащил ее и удивлённо уставился на мини-версию себя, аккуратно и заботливо выполненную во всех мелких деталях вплоть до маленьких флаконов на поясе. Инк очарованно потер маленькое пятнышко краски на щеке игрушки и отложил еë в сторону. В его голове проносился шквал мыслей: почему? Зачем Эррору понадобилось делать для него куклу? Это не имело никакого смысла.       А потом он находил и доставал все больше и больше таких. Чем дольше он рылся и разглядывал вещи из странной «коллекции», тем сильнее к его горлу подкатывала тошнота. Он нашел там свои пропавшие вещи, смятые и разглаженные заметки с его почерком, которые были любовно сложены в стопку. Инк скривился, достав собственное нижнее белье, которое он не мог спутать с чужим. Какого хрена здесь происходит?!       Если Эррор терпеть его не мог, тогда зачем он собирал этот хлам в «коллекцию»? Действительно ли он ненавидел Инка, как он его убеждал, или за этим скрывается что-то ещë? Паззл постепенно складывался, но Инку нужно было время, чтобы всё это осмыслить.       Инк почувствовал себя странно польщеным тем, что у Эррора хранится подобие мемориала из его вещей. Конечно, это очень странно и немного жутко, но в какой-то степени это даже мило, что Эррор так сильно заботится о нëм. Однако это всё равно никак не вязалось с характером Эррора, которого Инк знал.       Он хотел знать ответы, чувствуя себя еще более заинтересованным. — Что ты делаешь?       Инк вздрогнул. За его спиной раздался грубый статичный голос, и он резко обернулся, встретившись с напряжённым взглядом Эррора, сверлящим в нём дыру. — Я могу объснить! — ответил Инк. Он нервничал, застигнутый врасплох, но голос не отражал никакого страха, отвращения или гнева.       Зрачки Эррора сузились до маленьких точек, когда он увидел, что Инк держит в руках пушистый коричневый свитер, принадлежащий когда-то ему, но давно утерянный и забытый. Инк рылся в его вещах и видел то, что никогда не должен был видеть. Эррор двинулся вперед к Инку, сокращая между ними расстояние, и Инк инстинктивно шагнул назад. — Что ты видел? — голос Эррор задрожал от помех, он был зол и расстроен тем, что Инк коснулся его вещей, и ему хотелось накричать на идиота и вышвырнуть отсюда. Инк смотрит на открытую коробку и затем снова быстро на Эррора. — Только это! Я клянусь, я ничего больше не видел, — он тяжело сглотнул. Эррор ему не поверил. Он подходит к Инку так близко, что фактически возвышается над меньшим, и сжимает кулаки. — Зачем ты вообще рылся в моих вещах?       Инк неловко улыбается и пытается скрыть смущение от того, что его раскрыли самым нелепым образом и поймали на том, что копался в вещах Эррора. Хотя фактически когда-то они принадлежали ему, но сути это не меняло. — Мне… Мне просто было любопытно, вот и всë! Я не собирался ничего трогать!       Эррор усмехнулся, его лицо становится хмурым. Он напирает вперед, не давая Инку пространства и места сбежать, и Инк спотыкается и падает назад на кресло-мешок. Эррор навис над ним, уперевшись руками по обе стороны головы Инка и саркастично выдохнул рядом с его лицом. — О, так тебе просто «любопытно»? Ты, черт возьми, думаешь, что это весело — шариться, как маленькая крыса, в моих вещах, и никто тебя не поймает? Тебе никто не давал права приходить сюда и лезть.       Инк вздрогнул и отвел взгляд, его скулы невольно покрылись радужным румянцем. Он почувствовал дыхание Эррора на своем лице. — Я знаю, мне жаль. Я не должен был этого делать… Но зачем тебе все эти вещи? — нерешительно спросил Инк, ерзая на кресле-мешке под пристальным взглядом. Любопытство Инка слишком велико, чтобы его игнорировать. Его грудь разрывалась от тоски и смятения, когда правда была так близко, но глюк намеренно закрывался от него. Он смотрел на Эррора, прикусывая уголок рта.       Эррор не ожидал этого вопроса. Он думал, что Инк испугается, сбежит, назовёт его психом или будет кричать, но во взгляде кальмара он видел интерес. Его гнев медленно угас. — Это не твоё дело. — Я знаю, что это не моë дело, но я должен знать. После нашей встречи я действительно поверил, что ты так же ненавидишь меня, как раньше, но все эти вещи… они что-то значат, да? Пожалуйста, скажи мне.       Глазницы Эррора расширились от шока. Его лицо помрачнело от того, как Инк небрежно сказал о ненависти, как о каком-то обыденном факте, хотя это совершенно далеко от правды. Он покачал головой и с горькой улыбкой отвел взгляд. — Ненавижу тебя? Нет, Инк, ты идиот, я не ненавижу тебя. Далеко не так, на самом деле… — он бросает на Инка ещё один взгляд. — Эти вещи… просто сувениры, я думаю. Что-то, напоминающее о тебе.       Инк удивленно моргнул, смотря на смущенное лицо глюка, и не смог сдержать мягкой улыбки. — Сувениры, напоминающие обо мне? — Да. Вещи, которые ты забыл или выбросил, вещи, которые я… взял себе, — Эррор закатил глаза, видя довольное выражение лица Инка. — Прекрати ухмыляться, ублюдок, ты просил честного ответа.       Инк чувствует метафорические бабочки в животе, слушая признание Эррора, и не может перестать тепло улыбаться, глядя на глюка слегка расширенными глазами. И все же было что-то, чего Инк не мог до конца понять, и он не мог об этом молчать. — Если ты не ненавидишь меня, то почему… почему ты всегда это говоришь и поступаешь подло со мной? Почему ты всегда отталкиваешь меня?       Эррор тяжело вздохнул и посмотрел Инку в глаза темным и голодным взглядом. Он знал, что у него больше не было пути отступления. — Ладно. Ты хочешь всей правды? — Инк нетерпеливо кивает, — Ты невыносимый назойливый кальмар, которого я должен ненавидеть, но я не смог, — он смотрит в сторону, избегая взгляда Инка, хмурится, его голос дрожит, — Я веду себя так, потому что… я не хочу, чтобы ты знал о моих чувствах. — Каких чувствах? — Инк сглатывает, смотря на Эррора уязвимым взглядом. — Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой всеми возможными способами. Я не желаю видеть тебя с кем-то другим, и хочу, чтобы твоё внимание было направлено только на меня. Но ты, гиперактивное чудовище, готов любить весь мир вокруг, бездарно раздаривать себя, и меня это бесит. Каждую ночь я засыпаю с мыслью о тебе, потому что ты — всë, что, блять, меня интересует в этом мире. Я люблю тебя, Инк-       Глазницы Эррора расширились от удивления, когда Инк внезапно схватил его за шею и поцеловал. Его тело застыло, разум проносится со скоростью света, пока он несколько мгновений не реагирует. Инк отчаянно прижимается к нему, и влажный жар его рта заставляет волну эмоций пройти через тело Эррора, когда он тает в поцелуе. Он сходит с ума от вкуса Инка на его языках, оттенок чего-то сладкого и горький привкус красок, и ему нужно больше этого вкуса, больше Инка.       Его рука крепко сжимает Инка за талию, прижимая меньшего скелета как можно ближе к своему телу, практически вдавливая в кресло своим весом. Из Эррора выходит глухой рык, когда он углубляет поцелуй, засовывая внутрь языки и жадно лаская чужой рот. Когда Эррор отстраняется, Инк тянется за ним в полном беспорядке. Его лицо раскраснелось, полуприкрытый взгляд розовых глаз с вибрирующими сердцами сменился удивлением и ошеломлением, что Эррор так быстро прервал их поцелуй. — …Зачем ты поцеловал меня? — хриплым и огрубевшим голосом спросил Эррор, не пытаясь скрыть голод в глазах.       Инк протянул руку и легонько коснулся щеки Эррора, мягко проведя пальцами по голубым следам. — Я тоже люблю тебя, — прошептал ему Инк, расплывшись в довольной улыбке.       Лицо Эррора загорелось от пронесшегося жара через его тело, его душа бешено колотилась в грудной клетке.       Он набросился на Инка, как голодное животное, поспешно стягивая с него и с себя одежду, небрежно бросая ее на пол в кучу, даже не заботясь об этом. Всë, что его волновало, лежало перед ним, представив прекрасное обнаженное тело, уже сформированное радужное экто, возбужденное и готовое для него, как в его самых грязных потаенных мечтах, вызывая в его теле глубокую потребность.       Эррор вдавил его в кресло-мешок, захватив рот Инка собственническим поцелуем, подхватив его под коленями и широко раздвинув ноги.       Инк взвизгнул, когда рука Эррора скользнула вниз, все ниже и ниже, пока не оказалась между его бедрами, лаская его возбужденную и мокрую магию. Он прикрывает глаза и тяжело дышит, перемещая руки за шею Эррора, чтобы прижаться как можно ближе к его обнаженному телу, почувствовать его на себе. — Эррор, пожалуйста… — Потерпи, я не хочу причинять тебе боль, идиот, — хрипло выдыхнул Эррор, приживаясь лицом к шее Инка, вдыхая его сладкий запах. Его шершавые толстые пальцы ласкают влажные складки магии Инка, не проникая в его тело.       Инк издал разочарованный вой, когда голос Эррора, глубокий и хриплый от страсти, послал очередную волну жара между его ног. Он прижимается к Эррору, заставляя его сделать что-нибудь, что угодно, чтобы удовлетворить растущую пустоту в его теле, но Эррор продолжал дразнить его пальцами, непрерывно потирая кругами напряженный пучок нервов. — Пожалуйста… Трахни меня уже. Ты мне нужен, — его голос нуждающийся и высокий, и Эррор не может больше сдерживаться, вжимая пальцы глубоко в его влажное нутро.       Инк извивается и удовлетворенно всхлипывает, зажмурив глаза и сжимая крепче Эррора за плечи, позволив себе запрокинуть голову назад, когда длинные пальцы Эррора, намного длиннее, чем его собственные, движутся внутри него, чувствуя себя влажным и растянутым вокруг них.       Эррор давит в него глубже, его собственная магия сформировалась и капает от растущего возбуждения. — Эррор, я кончу, — пронзительно воет Инк, сильнее сжимаясь на терзающих его тело пальцах и подается бедрами вперед, его тело начинает дрожать.       Эррор вытягивает пальцы с влажным хлопком и отстраняется от тела Инка, взяв в руку напряженную, ноющую без внимания, длину, дав несколько покачиваний. — Нет. Ты кончишь, когда я буду в тебе, — Эррор рычит, с щелчком открывая бутылек с маслом. Инк слышит скользкие звуки и чувствует, как горячая головка члена упирается в его вход. Он дрожит, зажмурив глаза.       Эррор медленно толкается в него до упора, ложась на Инка сверху, кляда руки по обе стороны головы меньшего. Он сдерживает собственные хриплые вздохи, его голова заполнена звуками Инка, ощущениями тела Инка. Это походило на сбывшуюся мечту, его маленький Инк любит его, отвечает на его ласки и прикосновения, лежит под ним, окруженный его телом и наполненный сущностью Эррора.       Инк всхлипывает, когда другой неспешно трахает его размеренными толчками, горячее дыхание глюка на его шее посылает волны жара между ног. — Эррор, пожалуйста… Ещë…       Он ускорил движение, вонзая член глубже, каждый толчок становился сильнее и сильнее, каждый звук от кальмара все больше и больше погружал его в затуманивающую разум похоть. Эррор поднял лицо с плеча Инка и посмотрел на его лицо, увидев его прекрасные, полные слез глаза, его пылающие щеки, его открытый рот, его шею, которая выглядела такой идеальной, словно она умоляла, чтобы ее отметили. Эррор прижимается зубами к шее Инка, проводя по ней языком и оставляя укусы, его член дергается внутри тела Инка, заставляя его задыхаться от подавляющего ощущения.       С громким, высоким криком Инк почувствовал, как его собственное напряжение лопнуло, и он ничего не мог сделать, кроме как вцепить в плечи Эррора и прокатиться на волне за волной собственного оргазма. Его тело тряслось и крепко сжималось, и Эррору хватило несколько толчков, чтобы замереть и глубоко излиться внутри тела Инка, окрашивая его спермой. Он вытащил и упал рядом с Инком на спину, подтянув его ближе к себе, целуя его в лоб.       Они лежали в обнимку под мягким пледом, Инку свернулся калачиком и положил голову ему на грудь, почти мурлыкая от удовольствия, когда Эррор с нежной улыбкой потирал ему спину. — Эррор? — М? — Ты мог мне сказать это намного раньше, и мы бы потрахались ещё сотни лет назад. Эррор фыркает и смеётся. — Удивительно, но ты впервые прав, кальмар. — Эй, я всегда прав, — притворно дуется Инк с едва сдерживаемой улыбкой. — Конечно, — закатывает глаза Эррор и наклоняется за поцелуем.