Чувства

      Цзян Чен устал от всего, от родителей, от безразличия отца, от гнева и порицаемого взгляда матушки, от ее неоправданных ожиданий, от камня ответственности быть наследником, от себя, а главное от своих чувств. Он устал запираться по ночам в своей комнате, сидеть и корить себя за трусость, его бесит то, что на каждую его улыбку сердце отдаёт болезненно в груди, он знает все его привычки, все любимые блюда, все места где он делает тайники, его увлечения, любимую причёску, цвет, вкус, игры. Если бы он не был трусом он бы признался ему в своих чувствах, сказал бы как сильно трепещет сердце при мыслях или взгляде на него, он бы не продолжал смотреть на несправедливость в лице матери, то как невиновного его хлыстает Цзидянь. Он устал.             Год спустя. Цайи.       Ему уже пятнадцать, он все также уставший, он все также трусливо молчит и не признаётся. Сердце все также трепещет от любого прикосновения к нему. Закинутая рука на плечи, опрокинутая голова на колени, объятья и обвисание на шее или спине, а также совместный сон, хоть они уже и выросли и даже жили в раздельных комнатах на Пристани Лотоса, но в Гусу им выделили одну комнату на двоих, он все также иногда вынужден терпеть его в своей кровати, смотря на его спящее умиротворённое лицо рука невольно тянется прикоснуться и погладить по щеке, но он вовремя останавливает себя, он не может, ему не позволено, он просто отворачивается и пытается заснуть. Но и это ему так и не удаётся, идя на занятия в плохом настроении, он вынужден смотреть позже как объект его воздыхания теперь уделяет внимание другому. Он обижается, дуется, гневается, злится, кричит, орёт, скидывает со стола все вещи, что были на нём, от его комнаты которую он делит с ним исходят крики, ругань и шум. А главное он ревнует, ужасно сильно ревнует, до боли в груди, сердце готово разорваться на мелкие осколки словно чайник который разбился о стены и теперь лежит разбитым на полу. Боже как же больно смотреть на то как эта ледяная глыба смотрит на то что должно быть его.       Он бы признался ему если бы не был трусом, он боится быть отвергнутым, боится увидеть отвращение в любимых серых глазах, боится что общение прерывается, боится потерять его. Он зол на них, на себя, презирает и возможно даже ненавидит, но последнее он чувствует только к Лань Ванцзы, этой ледяной глыбе, но точно не к нему, не к шисюну, не к Вэй Усяню, не к Вэй Ину, не к А-Сяню, не к А-Ину.       Неделя проходит быстро, Вэй Усянь всё также лезет на рожон приставая Лань Ванцзы называя его по первому имени. Тот его прогоняет со своим «мы не приятели», а этот пристаёт еще сильнее отвечая «твои слова ранят моё сердце», но только вот раненое сердце было у Ваньиня. Иногда ему жаль что Лань Цижень не попал тем свитком Вэй Усяню по голове, может мозги бы заработали, и тот перестал гнаться за нефритом.       Несколько дней спустя, они плывут на озеро Билин, всё вроде идет хорошо, обычные гули, хорошая интуиция Вэй Усяня, опять приставания к Ледяной глыбе, но тут начались странности, и вместо того чтобы найти и убить нескольких гулей они обнаружили бездонный омут. Какой-то несмышлёный адепт видимо решил подражать Лань Ванцзы и по глупости потерял свой меч в глубине озера. Еще более глупым оказался его шисюн, опять начал играть в героя и попытался его спасти. Передав адепта Цзян Чену он пытался взлететь на Суйбяне выше но… один миг и тот падает с меча в самый центр, в то время как с его падением падает и сердце Ваньиня, он хотел было бросится за ним но Ванцзы опередил его вытаскивая того за шкирку. — Лань Чжань твой меч обладает значительной мощью да? Спасибо, спасибо. Но скажи, тебе обязательно было хватать меня за шкирку? Неужели не мог просто придержать? Теперь мне неудобно висеть так. Давай я протяну тебе руку, а ты возьмёшь меня за нее? — я не касаюсь чужаков, — с бесстрастным выражением лица произнёс Лань, — да ладно, мы же почти приятели, как ты можешь считать меня чужаком? — мы не приятели, — холодно отрезал Лань Ванцзы. — как ты можешь так говорить? — притворяясь обиженным спросил Вэй Усянь.              Тут терпение Цзян Чена лопнуло, от одного вида шисюна который в этой ситуации шутит, и Ванцзы который касается его Вэй Усяня, пусть даже и за одежду, ему хотелось стукнуть его по голове чем-то тяжёлым. — нет это ты как можешь так говорить? Ты вообще понимаешь в какой ситуации ты сейчас находишься? Идиот, — рявкнул он на Усяня и сразу отметил как его лицо погрустнело.       Подлетев к второму молодому господину Лань он всучил ему адепта его ордена, а сам схватил за руку шисюна, заметив как Лань сначала сжал ворот нехотя отдавать ему Вэй Усяня, а потом разжал руку отпуская, — призови свой меч, — приказал он первому ученику ордена, держа его на своём мече приобнимая за талию.       Если другие видели в их положении ничего кроме того, что наследник ордена просто помогает первому ученику, то Цзян Чен сейчас ощущал как горит рука в том месте где соприкасается с талией Вэй Усяня. — этот ученик благодарит наследника Цзян, но ему очень нравятся его объятия, думаю вы можете пообнимать меня еще немного прежде чем я вызову свой меч? Может мне обнять вас в ответ? — со смешинкой в глазах спросил Вэй Усянь, он снова смеётся над ним, не представляя что творится у того в мыслях. — закрой рот, — больно ущипнул его Ваньинь, — ауч Цзян Чен не щипайся, ты что гусь? Больно же, — потирая побаливающие место с обидой в голосе взъелся он. — меньше языком будешь трепать.       Вызвав свой меч, Вэй Усянь перешёл на него выбираясь из объятий шиди. Они покинули озеро, запечатав перед этим омут. В городе Вэй Ин как обычно резвился и флиртовал с девушками опять вызывая ревность у Цзян Чена.       Так и пролетело шесть месяцев, все было вполне нормально пока Вэй Усянь не вмазал Цзинь Цзысюаню за то, что тот оскорбил их шицзе. Вэй Усяня отправили домой, и Цзян Чен понимает что тому достанется от матушки. Ему было ужасно одиноко без него, вторая кровать в комнате пустовала, и ночью к нему никто не пробрался утягивая все одеяло на себя, он не мог наблюдать за чужим лицом пока тот спал, не мог ощущать его запах, никто шутил рядом, ни закидывал руки на плечи, ему так не хватало Вэй Усяня.       Оставшиеся месяцы помогли тоже довольно быстро и он возвращался домой, он соскучился по всем, по матушке с ее характером, по отцу, по сестре с ее супом, по адептам, по лотосам, по жаре Пристани, а самое главное по Вэй Усяню, сердце сделало кульбит, ему хотелось сжать того в объятиях, но он опять же не мог позволить себе этого.       Спустя год орден Цишань Вэнь устраивает соревнование лучников, как бы они не хотели там появляться но были вынуждены. Их адептам предоставили комнаты и Цзян Чен и Вэй Ин опять поселились в одной, также выдали форму, она была вся красной, видимо Вэни решили показать кто здесь главный и свое превосходство, но одежды были красивыми, качественными и удобными, если бы не одно но, увидя Вэй Усяня в красных одеяниях у него загорелись уши и он быстро отвернулся чтобы тот не заметил как румянец сползает на щеки и шею, в его голове пронеслась мысль, что Вэй Усянь будто в свадебных одеждах, ему так шёл этот цвет. Еще больше смущало то что и он был в красном, они будто готовились дать 3 поклона небесам, предкам и себе.       Выйдя на стрельбища он отметил что Вэни хорошо подготовили их, большая территория, украшения и тд. Адепты начали собираться в кучки по своим орденам, больше его удивило то что Лань Сичень и Лань Ванцзы тоже были в красном, нет безусловно они тоже должны были быть в нем, но он не привык видеть их в чем-то кроме былых почти траурных как выразился шисюн одеждах, только лента осталась на голове нетронута.              День бы прошел более менее нормально если бы Вэй Усянь опять не натворил то что Ваньинь уже не мог терпеть. Сорвав с ледяной глыбы Лань Ванцзы его ленту хоть и случайно он поселил такую ревность и злость в сердце Цзян Чена, Ваньинь понимал, что Вэй Усянь возможно не знал значение ленты у Ланей, но не мог не злится на него, дождавшись окончания соревнований и оглашения победителей где первое место занял Вэй Ин, он схватил его за руку и потащил в их комнату. — эй Цзян Чен что случилось? куда ты меня тащишь? И отпусти мою руку, мне немного больно, — пытаясь вырвать руку из хватки воскликнул Вэй Усянь, но Цзян Чен ничего не ответил, лишь усилил хватку на чужой руке, в его сердце горел огонь.       Дойдя до комнат он бесцеремонно запихнул в них Вэй Усяня, что тот вскрикнул чуть ли не падая на пол, но вовремя сработали ноги. — что происходит? Я что-то сделал? Ты на что-то обижен? — потирая запястье с болезненно согнутыми бровями спросил Вэй. — ты совсем идиот? — о чём ты? — как ты мог коснуться этой чёртовой ленты да еще и у всех на глазах? — да что такого в этой ленте, что все на меня смотрят как-будто я его убил? — потому что ее могут касаться только родители, супруги или дети, теперь представь в какой положение ты поставил Лань Ванцзы и наш орден, матушка сделает из тебя отбивную. — его глаза начали приобретать красный оттенок из-за крика.       Рот и глаза Вэй Усяня становились шире с каждым словом. — о, я не знал, думаю стоит перед ним извиниться, — принял грустный и виноватый вид Усянь. И тут Цзян Чен понял что сейчас перейдёт ту грань, которую не хотел и не мог перейти много лет. — нет не надо, не подходи к нему, не разговаривай с ним, вообще не обращай на него внимания, прекрати думать о нем, и бежать как собака едва увидев паровую булочку. — ого… Цзян Чен ты что ревнуешь? У меня такое ощущение будто жена запрещает видеться с любовниц. — договорить он не смог так как его толкнули к стене и прижали своим телом почти в притык. — да именно, я ревную Вэй Усянь, ревную тебя к Лань Ванцзы, к этому ублюдку возле которого ты постоянно крутишься, так что прекрати это делать, ты просто не представляешь как болит здесь от того как я каждый раз вынужден видеть тебя с ним, — стуча по груди в области сердца продолжал излагать свое признание он, — я устал, ужасно устал испытывать это, я постоянно говорил тебе прекратить к нему лезть, но каждый раз был вынужден смотреть как ты делаешь обратное. Я ревную тебя потому что испытываю к тебя чувства, это чертова влюблённость, это любовь, но она давно вышла за границы что назывались братской любовью, я не вижу в тебе брата, я вижу в тебе того к кому чувствую любовь, от одного взгляда на тебя я испытываю такой поток эмоций, что хочется кричать на весь мир о этой любви, от одной твоей улыбки мое сердце бешено стучит, мне хочется прижать тебя к себе и обнять настолько крепко насколько возможно. Мои мысли постоянно о тебе, о чем бы я не думал твой образ в голове так и всплывает, а от одного взгляда на то как ты таскаешься за этой ледяной глыбой в груди поселяется злость, гнев обида, ревность, ненависть. Я устал молчать уже, я держу это в себе с тринадцати лет, я больше не могу, не могу молчать, прими мои чувства или отолкни меня и прекрати общение, сделай что-нибудь я уже не могу, мне просто хочется умереть от незнания, пожалуйста сделай что-нибудь. — на его глазах выступили слезы, смотря на него в голове проскакивала мысль, что он выглядит так будто сгорает в агонии и просит спасителя помочь ему перестать испытывать боль. А Вэй Ин стоял и просто пялился в одну точку, лицо у него было странным, задумчивым, и явно не понимающим.       Он минут 5 стоял просто обдумывая и впитывая всё сказанное, в то время как осевший на колени Цзян Чен ронял слезы на пол, тихо всхлипывая и держась за ноги Вэй Усяня будто боясь потерять единственную опору. — Цзян Чен… Встань… Отцепись от меня, — с омерзением в голосе отстранился Вэй Усянь. — не трогай меня, это отвратительно, с этого момента даже не смотри на меня, это ужасно. — нет, стой стой, не уходи, Вэй Ин не уходи от меня пожалуйста, стой не надо, не покидай меня, А-Сянь пожалуйста, не поступай так со мной, — цепляясь за низ его одежды, захлёбываясь в слезах просил он не уходить, не бросать его одного в этой пучине, он не надеялся на ответные чувства во время признания, но отказ сердце принимать не хотело. — не трогай меня, мне омерзительно. — оттолкнув его и идя по направлению к дверям ответил он Цзян Чен с отвращением в голосе. — нет не надо, не делай этого, не бросай меня, Вэй Ин пожалуйста, не уходи, — чёрные руки начали охватывать всё тело Ваньиня таща назад в комнату лишённую света, она была черным ящиком, словно гроб.       В то время как Вэй Усянь шел навстречу к яркому свету, он падал в глубокую тёмную бездну,. — не покидай меня А-Ин пожалуйста, — дыхание сбилось от крика, перед глазами стало мутно из-за слез накопившихся в них, но он не мог вырваться из чёрных рук и броситься к любимому.       Эта темнота поедала его, не давала сделать и вздоха, он задыхался, легкие болели из-за недостатка кислорода, казалось он умрет там, но обеспокоенный голос доносившийся из подсознания начал звать его, так отчаянно его звали будто он уже умер, его тело начало трястись, а перед глазами появился образ Вэй Ина, его мужа, он расталкивал пытаясь разбудить, он был весь в слезах и с дрожавшим телом, — А-Чен пожалуйста открой глаза, проснись, дыши, пожалуйста, не уходи, я не хочу оставаться без тебя, не оставляй меня одного.       Открыв глаза и пробудившись от сна, точнее кошмара перед глазами предстал Вэй Ин в своем новом теле, а сам он тяжело дышащий и весь в поту. Они сидели на кровати. Давно ему не снилось прошлое. Прошло уже достаточно но боль от воспоминаний давала о себе знать. Притянув к себе мужа и заключив в объятиях он начал его успокаивать поглаживая по спине и волосам, тот только дрожал в сильных руках, его нынешнее тело было стройнее, худее, ниже и мягче прошлого, можно даже сказать что оно было чересчур женственным. — чшшш не плачь, я с тобой, я рядом, я не уйду, — успокаивал он его шепча на ушко. — я так испугался, ты перестал дышать и не просыпался, я думал ты умираешь, пожалуйста не уходи от меня, не оставляй одного. — мне просто приснился кошмар, не оставлю, не брошу, не уйду.       В далёком прошлом после признания он потерял Вэй Ина, его отвергли, пусть и не так жестоко как во сне. После резни на Пристани Лотоса они отдалились еще сильнее, но сестра связывала их. Когда же она умерла, Вэй Усянь чувствуя вину за все происходящее решил оборвать все связи с Цзян Ченом покончив с собой в день осады Луаньцзан. Многие были уверены что с ним покончил именно глава ордена Цзян, но на самом деле Ваньинь прибыл туда чтобы спасти любимого, он знал что виноват в смерти сестры был кто-то другой, уж очень странно было все в тот день, но он не успел спасти его, только «прости» вышло из-за рта Вэй Усяня, как рука выскользнула из белых рукавов и он сорвался в низ.       Тринадцать долгих лет скорби, одиночества, боли и поисков. Они бы и продолжили терзать его сердце если бы он не решил устроить ночную охоту своему племяннику на горе Дафань и помочь ему. Трели флейты, призрачный генерал, странный парень который пользуется тёмной энергией и Лань Ванцзы. Он хотел только создать вид того что хочет убить Мо Сюань Юя, а на самом деле забрать его в Пристань Лотоса, ведь он был уверен что это Вэй Усянь, только вот Лань опять вмешался, их долгое путешествие, а потом раскрытие всех грязных поступков Ордена Цзинь, и открытие правды о его золотом ядре вывели его из строя, он ушел в уединение на несколько месяцев не пуская к себе никого, даже племянника, пока однажды к нему не пришёл он… Вэй Усянь.       Он принес с собой пару кувшинов «улыбки императора» и предложил выпить как в старые добрые времена. Они сидели молча в любимой беседке и пили вино, — ты еще злишься на меня из-за ядра? — прервал тишину чужой голос. — … — ты же понимаешь что я не мог поступить по другому? тебе это ядро было нужнее, тебе нужно было восстанавливать орден. — … — ну не молчи, ответь мне что-нибудь уже, скажи как сильно ненавидишь меня за то что я без твоего позволения сотворил это с твоим телом, накричи на меня, ударь, убей, но не игнорируй. — нет я не понимаю… — начал тихо Ваньинь, — Не понимаю зачем ты так поступил, ты чувствовал ко мне омерзение после того что произошло на собрании лучников, смотрел с отвращением, ненавидел меня, отдалился, бросил, так почему поступил так, как отдал важную часть себя, как мог пожертвовать собой, как? Почему? Я ничего не понимаю. — я никогда не смотрел и не чувствовал к тебе омерзение, отвращение или ненависть. Мне... тогда так хотелось сказать что все что ты перечислил было взаимно но я не мог. — что?.. Ты издеваешься надо мной? — резко спросил Цзян Чен поворачивая к нему голову, он не понимал почему тот говорит эти слова, что значит что он хотел ответить взаимностью, почему смолчал, — ты мне тоже нравился, я тоже испытывал к тебе эти чувства, только вот я не мог признаться, не мог принять их не ответить взаимностью. — почему? — а ты сам не догадываешься? Сын слуги и наследник ордена, твоя репутация оказалась бы на дне, я не мог позволить этому случиться, мадам Юй бы тогда устроила конец света. Она и так пилила тебя по каждому случаю. — причём тут это, ты хочешь сказать что отказался от меня только из-за этого? Тогда высказал столько обидных слов только из-за того что моя мать бы злилась на меня? — так было правильнее, и я не отказывался от тебя, я остался бы рядом как твой помощник, как правая рука, но не как любовник, спутник на пути самосовершенствования, муж. Так не принято, все бы тебя оскорбляли и унижали. Прости. — ты идиот Вэй Усянь, идиот, дурак, безмозглый, умалишённый, уйди с глаз моих иначе сначала получишь, — разозлился на глупость его слова Цзян Чен, этот безмозглый всегда думает о всех кроме себя. — мне действительно уйти? Твои чувства прошли? Ты смог избавиться от них? — с грустью в голосе спросил он, подкрадываясь ближе, — нет, останься, пожалуйста, — резко захваты его в объятья словно в тиски, прошептал он чувствуя опьянение, кажется немного перепил. — это точно то что ты хочешь? Ты не ненавидишь меня из-за смерти родителей или шицзе? Твои чувства не прошли? — также шепотом спросил Вэй Усянь обнимая его. — мм не уходи, хотя бы сейчас не отталкивай меня, не оставляй одного, я так скучал все эти 13 лет, мне было так одиноко и больно, небыло не родителей, не сестры, не тебя, только Цзинь Лин и он то постоянно напоминает тебя, твоя причёска, та же лента. Я не ненавижу тебя, я знал что ты не виноват. И те чувства не прошли, они не пройдут никогда, так что не покидай меня, — последнее предложение Ваньинь поговорил уже сквозь сон, он так и уснул на плече Вэй Ина, — не брошу, не уйду, не оставлю.