Принцесса и бродяги

      Первое, что встретило Киару при пробуждении — ломота в лапах и ноющая головная боль. Она качнула макушкой, отгоняя рябь, в которой пестрил свет луны, а следом попыталась двинуться, но тут же столкнулась с тяжестью, не позволившей сделать задуманного. Оторопело оглянувшись и увидев причину, Киара ахнула: она была подвешана в метрах над каменной землёй пещеры, а лапы её были связаны прочной лианой, по другой конец привязанных к четырём торчащим из поверхности маленьким скальным породам.       «Небо саванны, — мысленно взмолилась она. — Это же сколько я была не в сознании?»       Ещё одна попытка дёрнуться провалилась. Лианы слишком туго обвязали лапы, отчего те болезненно затекли, и Киара тягостно выдохнула, взглянув на издевательски-близкий выход из грота.       Неожиданно перед глазами померещились тени, и принцесса подумала, что то ей привиделось не то от удара, не то от слишком долгого пребывания в подвешенном положении, но нет. Ей не мерещилось. Во мраке вспыхнули чьи-то злые глаза, алые и зелёные, а следом в пещеру, прикрывая собой луну, вошли два льва.       — Так-так-так, — самодовольно пробасил облезлый самец, довольно облизнувшись при виде ошарашенно взирающей на них Киары. — Эй, Кову, братец, глянь! Наша гостья очнулась.       «Кову?» — вопросила она себя в уме, подумав, что имя то ей смутно знакомо, но, увидев, что более крепкий чужак принялся закрывать выход массивным валуном, заверещала: — Отпустите меня! Немедленно! Я принцесса земель прайда!       Но львы лишь захохотали от услышанного.       — Слышал, Нука? — обратился Кову к брату, после чего вновь взглянул на неё. Плавными шагами он подошел к ней, и Киара дрогнула, ощутив, как язык льва прошёлся по внутренней стороне её бедра, отодвинутого и связанного так, что таинства львицы скрывал только прижатый к ним хвост.       — Ты что творишь?! — взрыкнула Киара.       — Видишь ли, принцесса… — намеренно серьёзно выдал Кову, — ты забрела на чужие земли. Нам полагалось убить тебя, но ты не беспокойся. Аутсайдеры куда милосерднее, чем любит говорить о нас твой папаша. Мы возьмём от тебя не так уж и много. А теперь, будь добра, отодвинь хвост.       — Вы не посмеете! — закричала похолодевшая от ужаса львица, только услышав из его уст «аутсайдер». — Мой прайд убьёт вас, вы не…       — Твой прайд? — захохотал Нука. — Термит, она ещё что-то о своём прайде говорит? Меньше говори, львица! Сегодня язык тебе явно не для полемики понадобится.       К её полному негодованию, Кову уложил лапу ей на круп, и Киара, превозмогая ломоту в теле, оглянулась через плечо.       — Попытка номер два, — холодно изрёк чужак, сверкнув в полумраке изумрудными глазами. — Отодвинь хвост. Или я вырву его вместе с твоим поганым ртом и вышвырну под пещеру Симбы, и никто не узнает, чьих лап это дело.       — Пожалуйста… — взмолилась Киара, ужаснувшись от осознания, что с ней собирались сделать.       Но взгляда льва, стоявшего за ней, хватило принцессе сполна, чтобы под страхом расправы покорно раскрыть безродному отщепенцу вид на самое сокровенное. Её девственное лоно предстало перед Кову, довольно оглянувшим столь доступную добычу, и в следующий миг лев, не раздумывая о гуманности и последствиях, вскарабкался на неё, прижавшись животом к спине Киары. Последняя ухнула: лев был тяжёлым, и под ним она прогнулась, отчётливее ощущая боль в связанных лапах и холод каменного пола, как только брюхо прикоснулось к нему, но ничего из этого не сравнится с тем, что чужак сделает вот-вот с ней.       Последняя мысль подтвердилась секундой позднее, когда Кову резко вошёл в неё, и подмятая под ним львица вскрикнула от боли, словно внутри её разрывали на части. Ей неоспоримо требовалось набраться сил и отойти от ощущений, но насильник об этом не думал, и не прекращающиеся толчки только укоренили эту уверенность. Яйца льва стучались о её круп, бились о раздвинутые половые губы, пока по щекам её текли слёзы от столь болезненной потери невинности.       — Заткни её! — гаркнул Нуке Кову, не отрываясь от своего занятия, а, напротив, сильнее тараня нутро принцессы.       Киара думала, что хуже уже не будет. Взгляд её упёрся в землю, и поднялся он только тогда, когда над ней возвысилась тень Нуки.       И тогда она поняла, что хуже вполне могло быть, потому что прямо перед глазами предстало мужское достоинство льва.       — Давай-давай, — тряхнув худым крупом и прижавшись хлипко шлёпнувшимся о её нос членом, скомандовал Нука. — Я же сказал, что язык тебе не для разговоров понадобится. Смочи-ка орудие, а то я так отделаю тебя, когда мы с Кову поменяемся местами!       Киара заревела с новой силой, но, скорчившись от отвращения, приникла к розовому древку языком, вспомнив, как в детстве подглядела в кустах Симбу, подловившего на границе нарушительницу и отпустившую её взамен на то, что та отполировала достоинство сладко мурлычущего короля. Киара помнила, что львице то совершенно не нравилось, но память больше подзывала вспомнить активные движения языком и донельзя вздутые щёки, пропустившие внутрь взбухший агрегат Симбы, фривольно пробиравшегося в саму глотку протестующе верещавшей нахалки.       Но не успела она ничего принять, как Нука дёрнул тазом и вошёл в тепло её пасти. Головка склизкого и неухоженного стручка миновала щёки, и, щекоча горло пленницы, он несколькими движениями вошёл и вышел, точно требуя от неё действий.       — Не спи там! — рыкнул на неё Нука. — Или Симба тебе не показывал, как надо, а?       Киара что-то промычала, жмурясь от отвратительного ощущения трущегося по языку члена, — и не ослабевающих толчков Кову — а следом, боясь получить удар от недовольного насильника, обвила его губами. Язык слабо зашевелился, двигаясь из стороны в сторону, массируя шипы и взбухшие на стволе вены, и лев над ней, восторженный чувствами, взрыкнул.       Однако Нука и не думал останавливаться. Её стараний ему, видимо, было мало, и потому он двигал тазом, входя в неё глубже до того, что Киара всерьез страшилась удушения. Быть может, он представлял, как брал её сзади, ибо толчки его идентичны тем же, что и Кову, безжалостно завладевшим её лоном, но Нука толкался ей в глотку с таким остервенением, что она уже не успевала самой ласкать его. Тестикулы его больно шлёпались ей о подбородок, и в тот час, когда его брат взревел в экстазе, к ужасу Киары излив в неё своё отщепенское семя, Нука вошёл в принцессу до самого основания, так, что нос Киары ткнулся в его пушистый лобок. Та взревела от духоты и протеста, не желая воспринимать происходящее за действительность, но то было правдой: безродный аутсайдер извергся ей в глотку, прежде чем вынуть перепачканный страстью член.       — У-у-уф, — выдал Нука, пока его брат, ни секунды не думая о том, чтобы осторожничать с пленницей, тут же вышел из неё и не обратил внимания на полный боли вскрик.       — Ну? — спросил Кову. — Она хоть нормально постаралась? Или как?       Нука фыркнул.       — Вообще никак, — злоречиво издал он. — Вот как-то раз Витани едва ли не пришла без добычи, а я как раз поймал случайно заблудшую в Чужеземье антилопу. Так вот, чтобы я согласился отдать ей мясо и сказать, что это она его поймала, Витани хорошенько так поработала в одном из термитников.       — Избавь меня от подробностей, — выдал Кову, тряхнув гривастой головой и указав брату поменяться местами.       Когда Нука вошёл в неё, Киара ожидала, что вся былая боль повторится, но Кову успел размять ей лепестки, из-за чего ощущения отныне были терпимее, чем в первый раз.       К слову, уже взявший её в самое сокровенное, лев перетащил большой округлый камень ближе к ней. Воспользовавшись тем, что Киара достаточно прогнулась под Нукой, Кову уселся спиной на камень и расставил задние лапы так, что заляпанный их недавним соитием орган тут же предстал перед измученной мордочкой львицы.       — Итак, принцесса, — отнюдь не шутливо заговорил отщепенец, — я куда опаснее своего брата, так что отсутствие старания очень тяжело окончится для тебя. Ты сейчас же откидываешь всё своё омерзение и вкладываешься по полной, а если мне не понравится, я разорву тебе пасть. Поняла меня?       Жмурясь, Киара активно закивала и мигом обхватила губами кончик львиной самости. Шершавый язык порхал по головке, и, судя по звуку над ухом, Кову всё устраивало.       «Делай так же, как та львица» — мысленно повторяла себе Киара, вспоминая ту нарушительницу границ, улёгшуюся между широко раздвинутых лап Симбы и под страхом наказания старательно массирующей пастью его древко.       На самом деле, Киаре подобное в этот день не впервой: как-то раз она заснула, во сне увидев себя маленькой, сосущей молоко матери, только вкус у соска был противным, а, очнувшись, львица поняла, что это вовсе не сосок, а она сама не с матерью. Морда её была у задних лап стоявшего над нею Джанджи, в пасти всё это время по-хозяйски сновал уже обласканный её губами склизкий и тёплый гиений член, а перед глазами забавно болтались яички противника. Киара хотела было выплюнуть мерзость и прогнать нахала, но Джанджа визгливо засмеялся, а парочка его попутчиков — довольно-таки мощных и больших — стремглав схватили её за плечи и прижали принцессу, так, что носик бедной ткнулся в серые ножны гиены, вплотную к органу их предводителя, который зарёкся не отпускать её, пока она не закончит своё дело. Киара тогда не могла сделать абсолютно ничего, кроме как сморщиться и, подставляясь под равномерные толчки желавшего больше Джанджи, трущегося о её щёки и шершавый язык, быстро-быстро лизать его противный отросток со всех сторон, чтобы вскоре послушно проглотить выпрыснутые гиеной белые липкие дары. Правда, и тогда он не дал ей уйти, заставив ублажить и его приятелей, и потому рычащей от злости Киаре пришлось обсасывать ещё четыре гиеньих стержня, а то и вылизать дочиста чьи-то жаждущие львиной ласки мохнатые орешки, пока остальные крепко держали её морду у самого междулапья бьющегося в конвульсиях самца.       Но тогда она не боялась, что ей оторвут голову. Джанджа был простой гиеной, потешавшейся, что Кайон из года в год гонял его, а теперь сестрёнка зазнавшегося хранителя покорно принимала его половой орган в пасть, творя магию между его сжавшими щёчки Киары бёдрами. Кову же мог разорвать её, если она не предоставит ему удовольствие.       Сам Кову в это время шире расставил лапы, открывая себе прекраснейший во всём мире вид: связанная по все конечности Симбина принцесса, которую в это время оприходовал сзади Нука, и её заляпанная львиными соками мордочка, без устали трудившаяся у его задних лап. А трудилась она, признаться, на славу: он уложил пальцы на её холку и приопустил, веля взять глубже, и зашипел, когда самое чувствительное место ощутило не только теплоту и её язык, круживший на его древке в неведомом танце, а ещё и глотку Киары головкой.       Нука же недовольно шикнул: после брата брать львицу было неинтересно, и он бы уже высказал это вслух, как вдруг у него появилась интересная идея. Член его вырвался из её лепестков, после чего бессовестно ворвался в дырочку под хвостом.       Не ожидавшая того Киара по-кабаньи взревела, но пасть была занята требующим удовольствия пенисом Кову, поэтому высказать что-то она не смогла.       — А здесь она ещё более тугая! — восторженно провозгласил Нука, после чего принялся чередовать её прелестные дырки, входя то во влагалище, размятое братом, то в ещё никем не тронутое анальное кольцо.       Киара не знала, с чем ей бороться сильнее: с усиливающимися рвотными рефлексами от ощущения коряги Кову, оказавшейся глубоко в горле, или с унижением и болью от того, что происходило сзади.       К счастью, муки скоро превратились и львы изверглись в неё одновременно. Нука удобрил её под хвостом, в то время как Кову, громко зарычав от неги, грубо прижал голову Киары до самого основания члена, пока семя билось в неё фонтаном и отправлялось в желудок.       Она надеялась, что всё закончилось. Что её отпустят, что запугают, потребовав не говорить никому о случившемся, но только Нука вышел из неё, а Киара уже хотела было выпустить зарядивший в неё орган Кову, как последний схватил её за ухо, не позволяя сделать задуманного.       — Почисть, — приказал он. — И не смей останавливаться, пока я не разрешу.       И она чистила. Всё ещё держала его в пасти, не смея прекратить работу онемевшим языком, слизывала остатки семени. Часть её скатилась с губ и запачкала его яйца, прилипшие к подбородку львицы, и она представила, как жалко выглядела со стороны: связанная, отодранная двумя отщепенцами везде, куда можно, лижущая чей-то половой орган и с прилипшими от семени к подбородку тяжёлыми самцовыми яйцами.       Неожиданно Кову над ней зашипел, но это явно было не от удовольствия.       — Чёрт… — глухо прорычал он.       — Что такое? — лениво поинтересовался Нука. — Так хорошо старается?       — Нет, — сквозь шипение ответил Кову. — Я просто… я… агрх, да неважно!       Киара тоже подумала, что неважно… ровно до того момента, когда в нёбо её вновь полилась жидкость, но уже совсем другая. До того момента, когда она осознала, что этот отщепенец прямо сейчас безбожно писал ей в пасть.       Львица забилась в истерике, пока моча Кову продолжала обогащать её горло. Часть отправилась в желудок, пока другую она держала во вздутых щеках, но насильник, завидев это, рассердился.       — Я тебе сказал прекращать? — рявкнул Кову, войдя в неё глубже. — Ты вычистишь меня и выпьешь всё до капли, потому что я так захотел. Работай, пока я не решил отправить твой труп на Скалу Предков.       Киара принялась рыдать от унижения, но всё равно послушно обхватила испачканное её недавними шершавыми ласками и мочой древко языком, не найдя в себе сил ужаснуться, когда от её действий струя усилилась. Внушительный объём заполнял пасть, тёк по горлу, будто Кову, беззаботно опорожняющийся ей в рот, за целый день не мог отыскать подходящего момента, чтобы справить нужду в кустах.       Сколько это длилось, Киара не знала, но когда лев удосужился вытащить из неё член, он оросил её утомившуюся морду последними золотистыми каплями.       — Спасибо, — наигранно-мило отозвался лев.       — Отпустите меня-я-я! — взревела рыдающая навзрыд львица, забившись в цепко удерживающих её лианах.       Нука же, улёгшийся на камнях, прыснул со смеху.       — Отпустить? — переспросил он, посмотрев на маленькую прорезь в стене пещеры. — Потерпи до рассвета, принцесска. Мы только вошли во вкус.       И лев хохотнул, увидев, как исказилась в ужасе и неверии мордаха принцессы.       Кову же обошёл связанную пленницы со стороны, после чего со всей силы шлёпнул по бедру. Секундой позже он снова нагнул её, но вошёл уже не во влагалище, а бойко исследованное старшим братом подхвостье пискнувшей Киары.       — Не хнычь. И вообще, мой брат хочет того же, что ты только что сделала мне, — заключил быстро двигающийся в ней лев, мотнув головой на Нуку, улёгшегося на злосчастный камень и продемонстрировавшего хнычущей Киаре свой жаждущий её пленительной ласки отросток. — Так что давай, чтобы он мне не говорил, что ты недостаточно стараешься.