По глазам

Если по завершению операции Шин Рюджин на удивление молчалива, значит крайне недовольна, но если уголок её губ приподнят в сомнительной ухмылке, то ей определённо есть, чем гордиться. Сегодняшний вечер несомненно послужил причиной для второго. — Вот и всё, — почти неслышно вырывается из её уст, как только душное помещение ночного клуба остаётся позади. Понимание, что дело, которое было самим воплощением головной боли на протяжении последних месяцев, наконец-то нашло свой конец, не могло не радовать. Однако агента всё ещё не покидала мысль: «Что мешало этому во все те предыдущие разы?». Внимание невольно переключается на небольших размеров накопитель, который её пальцы продолжают вертеть без остановки, пока адреналин всё ещё ощутимо бурлит в крови. Вот оно – то, ради чего стоит рискнуть. Поставить на кон всё, и даже собственную жизнь, если правильно оценить свои силы и безоговорочно верить в успех, который непременно будет. — Рюджин, как обстановка? — голос Юны раздаётся в ухе, рассеивая туман мыслей и тут же вызывая вопросы другого рода. — Где Йеджи? — первое, что она спрашивает, едва коснувшись пальцем микронаушника, чтобы выйти на связь. Кажется, не так много времени прошло с тех пор, как она слышала Хван, или же... Нет, не могла же эта сумасшедшая дама так просто оставить её посреди операции? — Тебя это волнует? — привычно дразнит младшая, будто только и ждёт подходящего момента. — Конечно же волнует, ведь... Предупреждение следует сразу, не позволяя девушке закончить то, к чему она вела: — Юна. — Убежала на свидание, твоя ненаглядная, — произносит последние слова с особым ударением и, как ни в чём не бывало, возвращает диалог в прежнее русло: — Так что, у тебя получилось добыть информацию? Затяжное молчание выдаёт Рюджин с головой, свидетельствуя о том, что сказанная до этого фраза затронула внутри неё то, чего не должна была касаться. Требуется не одна секунда, прежде чем девушка прекращает свои попытки «раздавить» дверную ручку и наконец-то садится в машину. — Да, я сделала это, — сохраняет ровный тон, всячески игнорируя бушующий внутри ураган. — Ты хорошо потрудилась, Рю. Таким словам всегда свойственно оставлять после себя тёплый след, но было бы глупо не признать, что Рюджин сейчас предпочла бы этому острый язычок Йеджи, которая, так или иначе, одарила бы её очередной колкостью. От подобных размышлений девушка бросает взгляд на руль, так и мечтая на миг удариться о него головой, чтобы всё это исчезло. Однако остатки здравого рассудка берут верх, не позволяя этому случиться, поэтому ей остаётся лишь с тяжёлым вздохом взъерошить свои волосы. — С тебя... — слова не успевают сорваться с губ, как она чувствует резкий укол в шее. Рука машинально тянется в ту сторону, но бессильно падает, не достигнув цели. Шин чувствует, как стремительно теряет контроль над своим телом, а в глазах начинает мутнеть. Прежде чем веки успевают опуститься, её взгляд обращается к зеркалу. Размытый, но всё же различимый, за её спиной виднеется силуэт в чёрном. Шприц, игла которого всё ещё касается её кожи, медленно опускается. Однако внезапный свет от проезжающей мимо машины позволяет заметить нечто большее. До боли знакомые кошачьи глаза смотрят прямо на неё.

***

Бессонная ночь даёт о себе знать. В руке — очередной стаканчик кофе, на лице — явное недовольство. — Ты видела Рюджин? — вопрос, который беспокоит её весь день, да и кажется, озвучивает она его вовсе не впервые. Мимо проходящая сотрудница лишь пожимает плечами, от чего нервы Хван начинают сдавать. Где же черти её носят? Девушка на мгновение прикрывает глаза, пытаясь собрать мысли воедино, но хаос внутри лишь усиливается. Правильно ли она рассчитала дозу препарата? Не мог ли кто-то из организации положить глаз на Рюджин без её ведома? Шин же не могла... — Госпожа Хван, — раздаётся голос где-то сбоку, выдергивая рыжеволосую из беспокойного омута. — Если не ошибаюсь, вы искали Шин Рюджин? Йеджи медленно кивает, уставляясь на блондинку с ангельской внешностью перед собой, как на свою последнюю надежду. — Она слегка не в духе, — сомнительный тон указывает, что ситуация в разы хуже. — Сейчас находится в тире. Плохой знак. Хван буквально срывается с места, устремляясь в нужном направлении. По пути выкидывает остатки кофе в ближайший мусорник и едва не сбивает с ног парочку сотрудников. — Ты в своём уме? — заявляет с порога, стоит ей лишь увидеть нужную фигуру, стоящую к ней спиной. Раздаётся выстрел, который попадает почти в центр мишени, прежде чем Рюджин резко переводит прицел на вошедшую, от чего та невольно цепенеет. — И я тебя рада видеть, Хван, — с привычной усмешкой на губах, она всё же опускает пистолет. — Где ты была всё это время? — продолжает изливать душу в порыве эмоций. — Можно же было хотя бы на звонок ответить, не так ли? — Неужели скучала? И вот тогда Йеджи понимает, что не заметила, как переступила грань себе дозволенного, показывая больше, чем можно видеть девушке перед ней. — Только если по желанию откусить тебе голову, — язвит, тем самым ловко выкручиваясь. — Имей совесть появляться на работе не под вечер, в ином случае я больше не собираюсь разгребать последствия проваленной операции в одиночку. — О какой совести ты говоришь? Если мне не изменяет память, то вчера ты бросила свою коллегу ради какого-то свидания. Хотела бы Хван уже возразить на обвинения, но вовремя успевает оборвать рвущуюся наружу речь. Точно, свидание. Хотя единственное свидание, что у неё вчера и было, так это с никем иным, как с самой Шин Рюджин. — Вижу, тебя это расстроило... — Конечно, захлёбывалась всю ночь слезами. Напряжение ощутимо сгущается в воздухе с каждым новым словом. Рюджин отворачивается первой, лишая рыжеволосую своего внимания. С привычной ловкостью извлекает пустой магазин из рукояти пистолета, и тот с тихим стуком падает на стол. Она берёт новый, полный патронов, и, проверив его содержимое, уверенно вставляет в рукоять оружия, создавая металлический звук, разрезающий тишину. Девушка притормаживает лишь тогда, когда её пальцы уже готовы спустить курок, ведь чувствует движение рядом, а уже после замечает возникшую неподалёку Йеджи, проделывающую ту же махинацию. Это был один из тех моментов, когда одного взгляда, которым они обменялись, было достаточно, чтобы понять друг друга, без лишних слов. Вызов принят. Шин была той, кто, не раздумывая, сделала первый выстрел, который ожидаемо пришёлся по центру — опыт никогда не подводит. Однако и Хван всегда была достойным соперником, что она собственно и подтверждает таким же удачным ходом. — Тебя что-то тревожит, — Йеджи не спрашивает, а утверждает. Удивительно, как при всей своей показной неприязни им удалось так хорошо познать друг друга. — Неопределённость, — ещё один выстрел. — Это то, что не даёт мне сейчас спокойно выдохнуть. — Касательно дела? — невнятный звук должен был послужить согласием, но рыжеволосой почему-то показалось, что это лишь часть правды. — Чем больше колебаний, тем меньше шансов на успех. Шин не удаётся сдержать горькую усмешку — то ли из-за фразы, которую когда-то она сама же сказала Йеджи, то ли из-за возможных последствий, которые могут потянуться за этими словами. — Я собираюсь найти крота среди нас, — решительно следует за чередой выстрелов. Сердце Хван пропускает удар, что чудным образом чуть не сказывается на её мастерстве. — Ты уверена в том, что он есть? — Я знаю это. Йеджи закусывает губу, пытаясь сохранить концентрацию, но следующий выстрел сложно было назвать удачным. — Ты слишком рискуешь, идя на такое, — чувствует, как взгляд Рюджин обжигает её профиль, что и без того мешает сосредоточиться. — Если ты станешь угрозой для них, то тебя просто устранят. По правде, Хван сама не была уверена, что пугало её больше: возможность того, что Рюджин раскроет её личность, или высокая вероятность потерять эту девушку. — Беспокоишься обо мне? — ответ находит сам себя. — Ещё чего, — решающий выстрел свёл на нет все усилия, приложенные ранее. Мишень Рюджин была практически идеальной, в отличие от другой, на которой отпечатались следы тревоги Йеджи. — Ты хороша, — сказала Шин, внезапно приблизившись настолько, что девушка могла почувствовать её дыхание на своей шее. — Но эмоции берут над тобой верх. Когда позволяешь им управлять тобой, становишься слишком рассеянной. Тут же кладёт руку на пистолет Хван, слегка наклоняя его вниз, в то время как вторая рука невзначай оказывается на талии рыжеволосой. Йеджи нервно сглатывает от того, как тепло, исходящее от тела Рюджин, приятно проникает ей под кожу. — Ты слишком напряжена, — пальцы мягко скользят под футболку, а после проходятся по животу, заставляя расслабить мышцы. — Каждое движение должно быть спокойным и уверенным. Не позволяй беспокойству или чему-то другому влиять на это. Хван правда пыталась взять себя в руки, но её мысли предательски продолжают скакать от одной к другой, рисуя самые неуместные сюжеты. — Выдохни, — Шин наклонилась ближе, её губы почти коснулись чужого виска. — Сосредоточься только на цели. Всё остальное оставь за пределами этой комнаты. — И почему я не удивлена? Девушки мгновенно обернулись, заметив слишком довольную Шин Юну, опирающуюся о дверной косяк. Рюджин вынужденно отступила, а Йеджи поймала себя на том, что так и хотела вернуться на секунду назад, чтобы снова почувствовать на себе её обжигающие прикосновения. — Пойдём со мной, — Рюджин вдруг схватила Юну за руку. — Куда? — явно не предвещая ничего хорошего, спросила та. — Буду учить тебя стучаться.

***

Йеджи должна вывести Рюджин из игры. Ради её же блага. Возможно, Хван поступает не самым красивым образом, точнее сказать, она знает, что поступает гадко, но решение уже принято, и она вовсе не из тех, кто делает шаг назад, будучи так близка к своей цели. Ночь была для неё тем, что оберегало её секреты. Единственное время в сутках, что позволяло лгать, скрывать, обманывать не чувствуя прежде никаких сомнений. Именно поэтому, стоило стрелке часов перевалить за полночь, как её кабинет с кучей мониторов и различной техникой остался позади, а перед ней возникла дверь чужих владений. Офис к этому времени значительно опустел, не считая тех, кто вынужден был работать в ночную смену. Однако и это не было помехой, ведь нужный ей этаж всегда жил отдельной жизнью. Она уверенно повернула ключ в замке, который раздобыла ещё заранее на всякий случай, и зашла внутрь. Используя фонарик на телефоне, Йеджи осветила пространство и не могла не отметить, как в каждой мелочи читался сдержанный вкус её владелицы. Сейчас, по расчётам Хван, Рюджин должна была отдыхать в своей квартире, даже не подозревая, какой хаос её ожидает на утро. Йеджи уселась за стол, параллельно включая компьютер. Разблокировка не заняла много времени, и вот, когда она подключила флэш-накопитель, наступил момент истины. Оставалось лишь перенести на компьютер то, что послужит доказательством причастности Рюджин к преступной группировке. Работа вскоре была сделана, и можно было бы спокойно выдохнуть, ведь это не было чем-то особенным для агента криминальных кругов, но дурное предчувствие всё ещё оставалось с ней. Её внимание случайно упало на папку посреди стола, и руки открыли её прежде, чем мозг успел отдать отчёт своим действиям. Заголовок на первой странице сразу дал понять, с чем она имеет дело — её полное имя, напечатанное чётким шрифтом, под которым следовали строки биографических данных. Это было её личное дело. Что оно здесь делает? Йеджи судорожно перелистывает страницы, надеясь найти на них хоть какие-то ответы. И находит. Из папки что-то выпадает, ударяясь о стол с тихим шорохом. Хван сжимает губы, подавляя порыв выругаться, когда понимает, что это фотографии. И какие именно фотографии. На снимках запечатлена она сама: вот выходит из машины, а вот идёт по парковке. Угол съёмки не оставляет сомнений — кадры сделаны с видеорегистраторов соседних автомобилей. И хоть её лицо прикрыто кепкой, но даже так ясно, что остаться неузнанной у неё не вышло. Телефон, лежащий рядом, вдруг вибрирует, и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что девушка крупно влипла. Шин Рюджин: Смогла удивить? Йеджи, едва осознав масштаб ситуации, резко поднимается из-за стола. В её голове мелькает лишь одна мысль — нужно убираться отсюда как можно скорее, с остальным она разберётся позже. Ручка двери поддаётся легко, но не успевает девушка и шага сделать, как дверь внезапно распахивается навстречу, а на пороге стоит та, от которой Хван и пыталась сбежать. — Куда это ты собралась? Девушка неосознанно делает шаг назад, в то время как тёплый свет заливает пространство, а щелчок повернувшегося замка режет повисшую тишину. — Ну же, ты ведь не из тех, кто предпочитает молчание, — Рюджин медленно следует за ней. — Солги мне снова, Йеджи. Попробуй. Однако та не делает этого и даже больше — задаёт совсем неожиданный вопрос. — Как ты узнала? — По глазам. Йеджи усмехается, вспоминая тот фрагмент встречи, когда их взгляды случайно пересеклись в отражении. Она и представить не могла, что это могло остаться в памяти Шин, ведь препарату свойственно притуплять память после применения. — Мне стоило вколоть тебе большую дозу, — она понимает, что упирается спиной в холодную стену, однако по ней и не скажешь, что это убавило даже каплю её уверенности. — Весело было вести эту игру у меня под носом? — голос Рюджин хоть и был холодным, но пальцы, заправляющие выбившуюся рыжую прядь за ухо, говорили вовсе о другом. — Чего ты добиваешься? — Правды. «Лучший способ поймать добычу — сделать так, чтобы она сама пришла к тебе», — принцип, который использовала Шин, безусловно сработал, но есть один нюанс. Главная ошибка, которую может допустить охотник, — это полагать, что он никогда не станет жертвой собственной ловушки. Неожиданно Йеджи поддаётся вперёд, стирая остатки расстояния в одно мгновение. Одной рукой она поддевает чужой подбородок, слегка приподнимая его, чтобы удержать зрительный контакт, пока другой незаметно скользит за спину. — Я ведь предупреждала тебя, Рюджин, — шепчет Хван, ощущая, как её пальцы находят то, что искали. Всё меняется вмиг. Резкий рывок – и теперь уже Шин оказывается прижатой к стене, а холодное лезвие ножа оказывается у её горла. — Ты же знаешь, что как агентов, наше задание – устранять нависшие угрозы, — несмотря на твёрдость в голосе, Йеджи мысленно всё боится затеряться в карих глазах напротив, блеск которых завораживал. — А ты сейчас – та, кто является этой угрозой. — Убьёшь меня сама? — Рюджин, кажется, ничуть не пугается своего положения. — Или предпочтёшь сделать эту работу чужими руками? Хван закусывает губу, демонстрируя свою озадаченность поставленным вопросом. — Мне ничего не стоит сейчас перерезать тебе горло, — слегка увеличивает давление, оставляя на коже тонкую, едва заметную царапину. — Это было бы быстро и, к тому же, безболезненно, но слишком рискованно для меня. Рюджин подозрительно щурится, изучая девушку перед собой, но не прерывает, желая услышать продолжение. — Однако и передавать власть кому-то над тобой, — кончик ножа скользит чуть ниже, упираясь в яремную вену. — Чертовски не хочу. — Ты натолкнула меня на одну мысль, — произносит Шин, пока палец слегка отводит лезвие, и Йеджи, к удивлению, вовсе не сопротивляется, будучи заинтересованной другим. — Хочу проверить, насколько она имеет смысл быть. Какая-то доля секунды – и Рюджин завладевает губами напротив, словно это всё, что сейчас имеет значение, будто это вовсе не кажется чем-то неуместным при данных обстоятельствах. И следовало бы уже оторваться, но она решает дать себе ещё немного времени, чтобы полностью насладиться сладким вкусом. — Твоя слабость – не эмоции, — одно ловкое движение, и Хван оказывается прижатой лицом к стене. — Твоя слабость – это я. Шин сжимает её руку, которая оказывается заломленной за спину, заставляя нож мгновенно выскользнуть из ослабевших пальцев и с глухим стуком упасть на пол. — Мы ведь играем грязно? — Рюджин тут же толкает носком обуви оружие, отправляя его в дальний угол комнаты. — Тогда, думаю, ты не будешь против, если я использую это против тебя. Пальцы девушки медленно скользят под чужую футболку, принимаясь выводит узоры на разгорячённой коже. — Рюджин... — мольба срывается с губ Йеджи, только вот не до конца ясно, в каком именно из смыслов. — Помнишь, я говорила о неопределённости, терзающей меня? — ощущает, как мурашки бегут по коже рыжеволосой и не может не наслаждаться вызванной реакцией. — Так вот, помоги мне найти выход, моя милая врушка. Хван вдруг останавливает ладонь, скользящую вверх, будто всё ещё над чем-то сомневаясь. — Это не моя проблема, Шин. — Правильно, ведь она наша. Рюджин поддаётся сопротивлению и достаёт руку из-под одежды, но лишь для того, чтобы зафиксировать оба запястья девушки над её головой, окончательно обездвиживая. — Что случилось вчера? — большой палец начинает дразнить один из возбужденных сосков сквозь тонкое кружево, и Йеджи не сдерживает томного вздоха. — Ты так хорошо пряталась всё это время. Что заставило тебя рискнуть и выйти на свет? — Мои люди упустили тебя из виду, — голос едва слышно дрожит, когда губы Рюджин медленно спускаются по её шее, не оставляя без внимания ни сантиметра кожи. — Неужели это всё, на что ты способна? Шин усмехается на провокацию, прикусывая кожу в районе ключицы, откуда соскользнула ткань футболки. — А ты так нетерпелива? — её прикосновения всё ещё продолжают дразнить грудь, не позволяя Йеджи вдоволь насладиться этим. — Однако я слишком недовольна твоим поведением, чтобы так легко поддаться. И в конечном счёте она вовсе лишает девушку ласк, пока ловко не проникает под резинку штанов, скользя подушечками пальцев по кромке белья. — Расскажешь, чем занималась в моём кабинете? — В обмен на что? Ей богу, Шин была без ума от того, как рыжеволосой всегда удавалось держать планку, несмотря на положения, в которых она оказывалась, и это поведение безусловно подкупало. — Например, на мои пальцы? — с лёгким нажимом Рюджин отодвигает трусики в сторону и скользит по влажным складкам, размазывая естественную смазку, которой уже образовалось предостаточно. Кажется, сделка удалась, когда незамедлительно следует ответ: — Подбрасывала улики, которые грозили бы тебе отстранением, — её слова сменяются блаженным стоном, когда Шин ощутимо надавливает на клитор, но так же быстро девушка берёт себя в руки, продолжая: — В худшем случае — увольнением. — Какая же ты коварная, Хван, — оставляет укус на мочке уха, посылая мурашки вдоль позвоночника Йеджи. — Но ты ведь понимала, что я всё равно доказала бы свою невиновность? — Время. — Что? — Это стоило бы тебе времени. Любопытство внутри было слишком сильным, поэтому Рюджин, вместо того чтобы продолжить пытку, неожиданно развернула девушку лицом к себе, продолжая крепко удерживать её запястья на том же месте. — Зачем? — простой вопрос, но способный пролить свет на то, чего жаждала Рюджин, и что однозначно настораживало Йеджи. — Чтобы я смогла завершить то, зачем пришла сюда. Кончиком носа Шин принимается очерчивать линию подбородка девушки, постепенно спускаясь к шее. Прерывистое дыхание, что доносится до ушей, — хороший знак, однако этого мало. — А теперь честный ответ, моя милая врушка. Сладостный стон звучит в ответ, а колени рыжеволосой буквально подгибаются от сочетания слов и действий. — Я не хотела, чтобы ты впутывалась в дела организации, — ответ, который можно трактовать по-разному, однако Рюджин улавливает сразу правильную суть. Её колено возникает между ног Йеджи, разводя их шире, а затем, как только убирает его, шепчет у самого уха: — Даже не думай свести. Она отпускает её руки, позволяя им упасть по бокам, но в глазах всё ещё читается предупреждение. И только затем её пальцы вновь касаются половых губ, проникая средним внутрь. Рыжеволосая вцепляется в плечи девушки, словно опору, а тело податливо подстраивается под каждую смену ритма. — Мне нравится эта честная версия тебя. — Признай, что тебе просто нравлюсь я. — Разве не очевидно? Спина девушки выгибается дугой, едва Рюджин задействует ещё один палец. Несколько уверенных толчков и давления на клитор хватает, чтобы в следующий момент волна удовольствия накрыла Йеджи с головой, погружая в сладкую, почти ослепляющую кульминацию. Имя Рюджин срывается с губ девушки, но тут же заглушается внезапным поцелуем, который с каждой секундой становится куда настойчивей и требовательней. Шин целует Йеджи до тех пор, пока она не обмякает в её руках, полностью расслабляясь. — Неужели это были все вопросы, которые тебя волновали? — А о чём ты хотела ещё поговорить? — Рюджин подхватывает её под бёдра и плавно перемещает на поверхность стола, не отрывая взгляда от её глаз. — О том, как ты сюда попала? О своём задании? Или о том, как умудрялась срывать каждую операцию? Однако, всё это меня совершенно не интересует. — Почему? — Потому что для меня важно было узнать только одно – идём ли мы одной дорогой. И они идут. Одной дорогой до самого конца. К слову, чувства это не то, что возможно скрыть или подавить. Они всегда найдут способ проявиться – в словах, в действиях, в тишине или в случайном взгляде.