Давно не виделись, Поттер

      Сколько бы лет ни прошло с окончания войны, троица её главных героев продолжала поддерживать связь. С Гермионой и Роном всё было понятно, всё же семейная жизнь сплачивает как ничто другое, но даже в те периоды, когда они не могли встретиться с Гарри лично, они присылали ему сов с письмами, где делились самыми горячими новостями, приглашали его на предстоящие праздники, совместные посиделки или просто рассказывали, как у них прошёл день. Время от времени к письмам прилагались ещё и фотографии их постепенно подраставшей дочери, каждую из которых Гарри заботливо помещал в свой альбом для памятных моментов.       И хоть собираться полным составом им из-за загруженности удавалось не так часто, даже таких небольших весточек хватало, чтобы чувствовать главное: даже спустя годы их дружба всё ещё так же крепка, как и десять лет назад.       Впрочем, обо всём по порядку.       Сразу после Битвы за Хогвартс Гарри с Роном поступили на работу в Министерство магии на должности мракоборцев. Поттер, к его величайшей радости, быстро вошёл во вкус этой профессии, начав продвигаться по карьерной лестнице. Всё же в школе он не был до конца уверен, чем ему стоит заняться после выпуска, и его радости не было предела, когда работа, о которой он так долго мечтал, пришлась ему по вкусу. Но с Роном же дело обстояло несколько иначе.       Работать вместе с лучшим другом, казалось бы, что может быть лучше? Видеться каждый день, выполнять совместные задания, в конце концов, вдвоём им было с самого начала проще влиться в коллектив. Но прошёл сначала год, затем второй, и по истечении этого времени Рон Уизли оставил свой пост. Едва ли не ежедневная необходимость рисковать своей жизнью не сильно ему понравилась, вникать в строгую документацию и правила с самого начала было для него занятием крайне тяжёлым, а первые мысли об увольнении появились у него после самого первого ранения на задании. И когда он, наконец, во всеуслышание объявил о том, что уходит от должности, он с удивлением обнаружил, что осуждение, которого он так боялся со стороны лучших друзей, за его решением не последовало. Даже наоборот, Гарри полностью его поддержал, а Гермиона, с которой они всё это время продолжали строить отношения, сразу начала накидывать ему варианты того, чем он теперь может заняться.       Что ж, много времени на поиски и не понадобилось. Узнав о том, что его младший брат теперь свободен, Джордж Уизли тут же преложил ему стать соучредителем во "Всевозможных волшебных вредилках Уизли". Рон на это предложение согласился довольно быстро, и с тех пор так и продолжил этим заниматься. По сути, от этого сотрудничества была двойная польза: Рон наконец-то нашёл своё предназначение, дело, которым ему искренне понравилось заниматься, а Джорджу в свою очередь стало куда проще справляться с потерей брата.       Гермиона Грейнджер же, в свою очередь, после войны не спешила строить свою карьеру. Первым делом, пока не начался новый учебный год, она забрала из Австралии своих родителей и вернула им память о себе. Затем, когда Хогвартс был полностью восстановлен, она подала свою заявку, чтобы вернуться на седьмой курс, закончить обучение и получить свой сертификат о сдаче ЖАБА.       Не то чтобы в этом была какая-нибудь необходимость, учитывая, что она с тем же успехом могла сразу найти себе работу в Министерстве, но в силу своего характера, любви к учёбе и нерушимой организованности, она сочла это обязательным пунктом своей жизни. И влиять на её решение Гарри с Роном не стали, несмотря на то, что это означало разлуку практически на целый год.       На то, чтобы построить свою жизнь после всех тех событий, с которыми им троим пришлось столкнуться, потребовалось много лет и непомерных усилий. Работа, семейные разборки, дружеские разногласия, споры, рождение у молодой пары первого ребёнка: всё это было неотъемлемой частью жизни почти любого взрослого человека. Но их усилия не прошли даром, и каждый из них добился успеха в своих направлениях. Начав с самых низов, а именно с Отдела регулирования и контроля за магическими существами, Гермиона упорно шла вверх по карьерной лестнице, в кратчайшие сроки получив пост Министра магии, став самой молодой представительницей своей должности. Гарри, со своей-то репутацией, непомерной удачей, долгими тренировками и тонной работы, быстро завоевал к себе расположение начальства и коллег, а потому, когда предыдущий глава Мракоборческого центра вышел на пенсию, ни для кого не стало удивлением то, что этот пост получил именно он. А что до Рона, их с Джорджем бизнес всё так же процветал. Несколько филиалов по всей континентальной Европе, один из которых расположился прямиком в Хогсмиде, частые упоминания в газетах и место в списке самых обеспеченных личностей магической Британии говорили сами за себя.       И теперь с тех пор прошло уже десять лет...

***

      Еле держась на ногах, Гарри Поттер вернулся домой. Абсолютно уставший, выжатый как лимон, в покрытой грязью и пылью одежде, он кое-как стянул с себя тяжёлые кожаные ботинки, небрежно швырнул пальто в сторону вешалки, решив не утруждать себя проверкой того, не упало ли оно на пол, и, слегка пошатываясь, направился к лестнице на второй этаж. Пока что в его планы входило добраться до гостиной, растопить там камин и хоть немного передохнуть, лёжа на диване. По крайней мере до тех пор, пока у него не появятся силы на то, чтобы принять душ, поужинать и переместиться в свою спальню на третьем этаже.       Со школы Поттер, надо сказать, поменялся, но не слишком сильно. Его лицо приобрело более чёткие черты, волосы, пусть и коротко стриженные, всё так же торчали в разные стороны. Всё такие же округлые очки с толстенными стёклами, а шрам в виде молнии оставался таким же ярким, как и десять лет назад. Некоторые следы, как оказалось, оставались навсегда.       Жилище Героя располагалось на Площади Гриммо, в доме под номером двенадцать. Это была часть имущества, которую Гарри Поттеру в наследство оставил ныне покойный крёстный отец, Сириус Блэк. И когда завещание вступило в силу, Гарри понял, что за тот год, что они с Гермионой и Роном провели в поисках крестражей, этот дом успел стать ему родным, а потому решение остаться здесь жить было вполне закономерным. Сильно менять интерьер Гарри не стал, по нескольким причинам. Во-первых, он хотел по возможности оставить всё в том виде, в котором ему дом передал крёстный. А во-вторых, его вполне устраивала эта немного мрачная обстановка с элементами чего-то древнего, аристократичного. Дом Дурслей на Тисовой улице, несмотря на проведённые там одиннацать полных лет и нескольких летних каникул, так и не стал для него родным. И родственники этому не слишком способствовали: совместных фотографий с Гарри у них никогда не было, чулан под лестницей, в котором он вырос, после его отъезда моментально заполнился старыми, ненужными вещами, а вторая спальня Дадли в кратчайшие сроки была отведена под другие нужды, словно он там никогда и не жил.       Но в этом доме всё было совершенно иначе. Здесь Гарри чувствовал себя на своём месте; и в тот момент, когда он впервые вступил на порог, опустив чемоданы на пол, уже являясь полноценным владельцем здания, он почувствовал себя так, будто именно здесь он провёл своё детство. А это чувство значило для него очень, очень многое.       От Кикимера, который также являлся частью наследства, Гарри тоже решил не избавляться. Их отношения за все эти десять лет так и не сложились, домовик оставался таким же ворчливым, вечно жалующимся и высказывающим вслух всё своё недовольство. Поттер в качестве хозяина нравился ему ничуть не больше, чем Кикимер самому Поттеру, и если бы Гарри попросили сосчитать, сколько раз он порывался кинуть в сторону домовика свой грязный носок со словами "ты свободен, а теперь заткнись и вали отсюда!", он бы явно провёл в подсчётах несколько часов, а то и дней. Но кажый раз он останавливал себя. Он просто не мог, и как будто бы даже не хотел отталкивать от себя даже такие, не самые приятные напоминания о крёстном, так что, скрипя зубами, он всё же не оставлял попыток найти способ общаться с Кикимером без слишком уж сильных скандалов.       Правда, несмотря на попытку оставить дом в первозданном виде, полноценно выполнить свою задумку Гарри так и не удалось. Даже если здания построены по одним и тем же чертежам, двух одинаковых домов не существует и существовать не может, и каждый хозяин, хочет он того или нет, влияет на своё жильё. А некоторые вещи он всё же сознательно решил изменить. Для начала он снял все, если их таковыми можно было назвать, украшения с головами почивших семейных домашних эльфов, скрыл заклинанием изображение фамильного древа Сириуса, а также избавился от некоторых жутких портретов с запечатлёнными на них Блэками. В этом процессе всё, конечно, не могло обойтись без причитаний Кикимера, а на следующий день после внесённых изменений Поттер с удивлением обнаружил, что стараниями домовика всё было возвращено на свои места. Сдержать выплеск своего гнева стоило Поттеру поистине титанических усилий, но главным аргументом для себя самого послужила ситуация в Отделе Тайн на пятом курсе его обучения. Дамблдор один раз упоминул, что, возможно, если бы Сириус относился к домовику помягче, он мог остаться в живых, так что, волей-неволей, пришлось искать компромисс.       Картина Вальбуги Блэк в полный рост далась только с боем, причём не ему одному — к тому, чтобы убрать изображение этой склочной старухи, подключились даже Рон с Гермионой. Главная проблема была в том, что Вальбуга Блэк подействовала на изнанку холста заклятием Вечного приклеивания. Оставить всё, как есть, и при этом не сойти с ума возможным не представлялось, так как при малейшем шуме шторы во всём доме начинали вздёргиваться, старуха просыпалась и начинала выкрикивать проклятья. Пару раз даже приходилось менять стёкла в окнах, настолько внушительными оказывались её крики.       В итоге, проблема решилась до гениального просто: Гермиона, которую вконец довели причитания старой женщины о "грязнокровках" и "осквернителях рода", со злости наколдовала в сторону портрета Бомбарду. Сама картина не пострадала, зато та часть стены, на которую она крепилась, разлетелась на куски.       В остальном, если Гарри и делал в доме ремонт, то исключительно косметический. Из всех спален в доме он выбрал ту, что принадлежала когда-то Сириусу, а все вещи, которые ему либо были не нужны, либо когда-то принадлежали прошлым жильцам, он позволил Кикимеру забрать в его клетушку. После этого жеста доброй воли эльф всё же немного смиловился и попытки вернуть всё, как было, прекратил. Правда, его причитания заглушить всё так же было попросту невозможно.       Почувствовав, что такими темпами он вырубится, Гарри Поттер решил немного растрястись. Кряхтя, он вытянулся на диване во всю длину, вернулся в сидячее положение, и, несколько раз хрустнув спиной, поднялся на ноги, плетясь в сторону лестницы. Спустившись по ней, он сначала заглянул в ванную, где почистил зубы, принял быстрый холодный душ, чтобы стряхнуть сонливость, после чего перекочевал на кухню.       Однако, не успел он приступить к ужину, состоявшему из пары холодных бутербродов с ветчиной и чая, как в окне раздался стук. От неожиданности Гарри вздрогнул и выронил бутерброд из рук, но увидев, что за стеклом терпеливо сидел хорошо знакомый ему филин, Поттер моментально почувствовал, что его настроение начинает идти в гору.       Это был красивый, статный филин со светло-коричневым с белыми крапинками оперением, и принадлежал он никому иному, как его лучшим друзьям. Именно его они обычно посылали, когда хотели отправить ему письмо, и этот раз исключением не стал, и как только Гарри спешно распахнул окно, птица тут же бросила ему в руку аккуратный конверт, после чего перелетела через его плечо и спокойно уселась на стол, начав клювом чистить перья на своих крыльях.       В принесённом конверте лежала короткая записка, судя по почерку, написанная Роном, с предложением снова встретиться в "Дырявом котле". Это уже давно стало их дружеской традицией: во время обучения в Хогвартсе они часто захаживали в "Три метлы", но учитывая, что теперь они жили и работали в Лондоне, место проведения встреч перенеслось в бар поближе.       Приглашение Гарри тут же принял, и, отправив друзьям короткий ответ, он протянул филину свой конверт и, выпустив его в окно, тут же начал собираться. Усталость моментально испарилась и уступила место сильному, чуть ли не детскому предвкушению.       Что, впрочем, было неудивительно — из-за большого завала на работе Гарри уже три раза подряд пришлось отказаться от встречи с друзьями. Но как раз сегодня этот тяжёлый период закончился, о чём Гермиона в связи со своей должностью, скорее всего узнала, а потому Гарри был уверен, что инициатором этой встречи была именно она.       Что ж, против он ничего не имел. Даже наоборот.

***

      Не передать словами, как Гарри был счастлив вновь увидеть знакомые лица. Пусть с Гермионой он виделся довольно часто, однако с первого дня вступления в должность девушка чётко обозначила границы: работа есть работа, дружба есть дружба. Отсутствие фамильярностей и обращение на "вы" первое время давались ему тяжело и ощущались несколько странно, но он на удивление быстро к этому привык.       А видеть Гермиону, свою начальницу, в обычной, повседневной мантии, с распущенными волосами до плеч, было чем-то привычным и вместе с этим инородным. И при этом не менее приятным.       — Сколько лет, сколько зим, приятель! — Рон очень ярко поприветствовал Гарри, вежливо отодвинув для него стул.       Рон за время, пока они не виделись, успел несколько отрастить волосы. Теперь челка немного спадала ему на глаза, а копну на затылке и вовсе можно было собрать в небольшой хвостик. Усы он сбрил, видимо, Гермиона сумела добиться своего — несколько раз она жаловалась, что из-за них у неё на губах начало появляться раздражение. Но лёгкая щетина на подбородке говорила о том, что часть своей растительности на лице Рон всё же отстоял.       За своё место Гарри сел лишь после того, как по очереди обнял каждого из них. Вечер пообещал пройти отлично с момента прибытия записки от друзей, но сейчас Гарри понял это наверняка.       — Я тоже рад вас видеть, — Гарри широко улыбнулся. — Сколько времени прошло, три месяца, кажется?       — Ну, мы с тобой несколько раз пересекались, — засмеялась Гермиона, отчего ямочки на её щеках вновь дали о себе знать.       — Слушай, одно дело, когда я отчитываюсь перед тобой как перед Министром магии, а другое, когда мы можем вот так сесть и перемыть косточки тем идиотам из второй дивизии мракоборцев, — Гарри засмеялся вслед за подругой, после чего заказал себе стакан нефильтрованного пива. Так как друзья прибыли несколько раньше него, их напитки уже были на месте. — Кстати, Рон, как дела в магазине?       Пока между ними шла бытовая беседа, Гарри кидал взгляды на окружение. Иногда у него складывалось ощущение, что "Дырявый котёл" всегда будет одним из тех мест, которое никогда не изменится. Желтоватое освещение, старомодный, но при этом очень родной интерьер. А ещё постоянный шум, который создавали и официанты, и посетители, и даже сам владелец бара, Том. Ещё одним таким местом, помимо "Дырявого котла" и его дома, был Хогвартс, куда Гарри Поттер регулярно наведывался на правах действующего мракоборца, проводя для учеников лекции по Защите от Тёмных сил.       — А ещё, недавно мы посетили магловского семейного психолога, — поделилась Гермиона. Услышав, чем именно решила поддержать беседу его жена, Рон фыркнул, глотнув немного огненного виски. — И что это за реакция, Рональд?       — Я тебе сразу сказал, что идея дурацкая, — буркнул он в ответ.       — Извини, Рон, но здесь я на стороне Гермионы, — Гарри усмехнулся, хлопнув друга по плечу. — Не хочется этого признавать, но полгода назад вы стали уж как-то слишком часто ссориться.       — Так ты ещё и заодно с ней! — Возмущению Уизли не было предела. — Не я обычно затевал скандалы!       — А кто, я что ли? — Гермиона тут же возмутилась в ответ. — Неужели так сложно перестать разбрасывать носки по всему дому? Ладно в спальне, с этим я давно уже смирилась, но что они делали на полу в туалете, скажи на милость?       — Мерлин, ты опять об этом вспомнила... Подумаешь, носки!       — Скажешь то же самое, когда Роза снова смоет их в унитаз, — парировала Гермиона, бросив в сторону Рона уверенный в своей правоте взгляд.       И не без причины. На это Уизли ответить было нечего, так что в ответ он лишь откашлялся и, посмотрев в сторону Гарри в ожидании поддержки, продолжил пить из своего стакана. Гарри в свою очередь пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то отстоять честь друга, но против железной логики Гермионы ему противопоставить было совершенно нечего, так что он просто предпочёл сделать вид, что ничего не слышал.       — Гарри, — вдруг подала голос Гермиона после небольшой паузы. — Сразу скажу, что мы позвали тебя не для этого, но.. Есть кое-что, о чём мы должны тебе сказать.       Поттер тут же внутренне напрягся: выбранный Гермионой тон не предвещал ничего хорошего. Да и резкий переход от темы похода к психологу и смытых в унитаз носков на что-то более серьёзное несколько сбивал с толку, но так как иного выбора, кроме как выслушать подругу до конца, у Гарри не было, он лишь кивнул в ответ, показывая, что готов к продолжению диалога.       — Вчера Джинни... Объявила о своей свадьбе. И она просила передать, что ты тоже приглашён. Она состоится в декабре.       Напряжение тут же как рукой сняло, и Гарри, облегчённо выдохнув, обескураженно улыбнулся.       — ...а. Ну, можете передать ей, что я обязательно приду. А почему ты говоришь мне это таким голосом, будто кто-то умер?       Джинни Уизли. Та девушка, что за последние годы довольно редко давала ему о себе знать. Та, что решила чуть ли не полностью оборвать их общение. Но Гарри не мог её винить за этот выбор, ведь много лет назад он, по сути, не оставил выбора ей.       Они начали встречаться, когда Поттер учился на шестом курсе. И хоть после войны их отношения продолжились, однако после первого года работы мракоборцем им всё же пришлось расстаться. И именно с того момента Джинни прекратила с ним прямое общение. И, как и получилось сегодня, весточки от неё Гарри получал исключительно от третьих лиц, будь то кто-то из семейства Уизли или старый знакомый из школы.       Долгое время они хранили молчание, не признаваясь никому, даже самым близким, какова была причина их расставания. И, возможно, молчали бы и дальше, пока однажды, после одного из таких воссоединений легендарной троицы, Гарри с горя выпил столько, что друзья решили не отпускать его домой, а привести к себе.       И уже там, перед тем, как вырубиться у них на диване, у Героя случился чуть ли не нервный срыв. Впервые за долгое время Рон и Гермиона увидели его слёзы. И причина была до ужаса простой: Гарри, после нескольких неудачных попыток лечь с Джинни в постель, понял свою далеко не традиционную ориентацию.       После столь тяжёлого для самого Гарри признания к друзьям, он вырубился, и очнулся уже далеко за полдень. По пробуждении воспоминания о прошлом вечере нахлынули на него рекой, будто его окатили ведром холодной воды, и он, не зная, куда себя деть и что делать дальше, на ватных ногах вышел к друзьям на кухню.       Однако, его опасения о том, что его признание может обрубить ему связь с друзьями, полностью развеялись, когда Гермиона молча подошла к нему и крепко обняла, а Рон выдал простую, но ёмкую фразу, которую Гарри до сих пор помнил наизусть.       "Друг, ты мог раньше нам рассказать."       — Слушайте, мне жаль, что так вышло. Джинни просто потрясающая девушка и я безумно за неё рад, — продолжил Гарри, поняв, что друзьям ему ответить нечего. — Да, немного неприятно, что мы с ней перестали общаться, но это целиком и полностью её решение. И если она хочет видеть меня на своей свадьбе, я буду счастлив увидеться с ней и поздравить.       Рон молча хлебнул из своего стакана. Гермиона, откашлявшись, продолжила.       — Она просила передать тебе кое-что ещё. — Гарри переключил внимание на неё. —Джинни сказала, что ты можешь прийти плюс один.       Гарри уже хотел спешно ответить, что придёт один, но не успел он открыть рот, как справа от него раздался хриплый, низкий и как будто бы знакомый голос.       — Давно не виделись, Поттер.