Сквозь года

Лето - самая любимая пора для школьников. Никаких уроков, никаких занятий в школе, можно ничего не делать и гулять целыми днями. Маша не была исключением. Она обожала лето. Каждый год родители отправляли её к бабушке в Харьков, где уже ждали любимые пирожки с малиной и друзья детства, оставшиеся в родном городе. Несмотря на скорое поступление в училище, девочка счастливо проводила эти летние деньки. Вместе с друзьями они ловили стрекоз и кузнечиков, рыбачили, купались на речке, играли во дворе и ходили друг к другу в гости. Маша была счастлива и, казалось, ничего не может омрачить эти дни. Но беде было суждено случиться. Война началась внезапно 22 июня 1941 года. В это воскресенье девочка как всегда встала в 9 утра, чтобы помочь бабушке по дому и пойти купаться с друзьями. Но правительственное сообщение по радио о начале войны перевернуло не только её день, но и все планы на жизнь. Всех её друзей старше 18 забрали на фронт, оставшиеся ушли проходить военную подготовку в ожидании взросления. Маша тоже не могла сидеть на месте. Она вызвалась помогать в местном госпитале, где очень скоро стала работать наравне со старшими медсёстрами. Повзрослеть пришлось быстро. Из Киева постоянно привозили раненых солдат и пленных. Сначала все эти кровавые картины ужасали и пугали, но уже через несколько месяцев стали настолько привычны и обыденны, что порой Маша не могла вспомнить время, когда всё было иначе. Единственное, что она так и не смогла понять - это как относиться к немцам. Для неё все люди были пациентами, вне зависимости от происхождения. Конечно, если вставал выбор между жизнями двух солдат, она без колебаний выбирала своих. Но неприязни к пленным не испытывала. 5 сентября 1941 года им доставили очередного пленного солдата без сознания. На вид ему было около 22-х лет, он был сильно ранен в правую ногу и в голову, но не смертельно. Маша быстро перевязала его раны, чтобы остановить кровь, на большее времени не было: вокруг умирали её солдаты, их нужно спасать в первую очередь. Лишь к ночи, когда все бойцы красной армии были осмотрены, она нашла время снова вернуться к его койке. Немец очнулся, но двигаться не мог - ранения всё же были серьёзные. На вид солдат был очень хорош собой: поджарый, голубоглазый, со светлыми волосами, он сильно выделялся среди русских. Когда Маша подошла, он вздрогнул и, посмотрев на неё, что-то глухо и зло пробормотал по-немецки. Девочка языка не знала, так что лишь покачала головой, давая понять, что не понимает его, и принялась обрабатывать раны. Парень сверлил её настороженным взглядом в течении всего процесса, но Машу это не смущало: не впервой. Молча сделав своё дело, она встала и ушла спать, даже не оглянувшись на оторопевшего солдата. На следующий день она снова нашла на него время лишь ночью. Парню явно было лучше: он с большим аппетитом съел принесённый ей ужин и уже мог сидеть. В этот раз напряжения в его взгляде не было, только интерес. Маша так же молча принялась обрабатывать его раны, как и вчера. На голове была лишь царапина, а вот ногу ему контузило сильно, скорее всего он останется хромым до конца жизни. Понадобится по крайней мере неделя, чтобы убедиться, что рана начала зарастать и он не умрёт от потери крови при малейшей нагрузке. - Du bist sehr schön Маша подняла на него недоумённый взгляд. Это что такое было? Немец криво улыбнулся ей в ответ и подмигнул. Девушка нахмурилась и строго проговорила: - Что? Чего ты хочешь? Я не понимаю Осознав, что медсестра его не понимает, немец сник и задумался. Но уже через несколько минут снова повеселел. Обратив её внимание на себя, он жестами показал, что дарит ей цветок. Недоумённо поглядев на солдата, Маша наконец поняла, что он делает ей комплимент. Война сильно изменила её не только внутренне, но и внешне: лицо осунулось, на смену детской наивности и мечтательности пришла хроническая усталость, детская угловатость тела превратилась в болезненную худобу - поесть удавалось редко и урывками, если вообще удавалось, еды не хватало, а солдатам, борющимся за свою жизнь, она была куда нужнее. Маша даже подумать не могла, что кто-то может сделать ей комплимент сейчас. Моргнув, она неожиданно для себя тихо рассмеялась в ответ, отчего улыбка парня стала только шире. И когда она последний раз смеялась? Наверное ещё до начала войны, где-то там далеко, когда они с друзьями были просто школьниками на летних каникулах. - Я поняла, поняла. Спасибо. На сегодня всё, спокойной ночи. Встав, она помахала солдату на прощание, развернулась и ушла. Он кивнул в ответ и проводил её фигуру задумчивым взглядом. Так их маленькое общение продолжалось 5 дней. В какой-то момент Маша поняла, что каждый день ждёт ночи, чтобы пойти пообщаться с этим странным солдатом. Из всех его слов она поняла лишь то, что его зовут Клаус. Он, как мог, постоянно одаривал её своеобразными комплиментами: рисовал сердца, цветы, сравнивал её с птицей, солнцем, луной и всем мало-мальски красивым, что видел вокруг. Девочка обычно только смущённо улыбалась и кивала, показывая, что понимает, о чём он говорит. 10 сентября доставили Давида, её друга детства, с которым они были знакомы чуть ли не с пелёнок. Он был тяжело ранен в голову и находился на волоске от смерти. Маша сражалась за его жизнь 2 дня подряд, не отходя от постели ни на минуту. Но всё было тщетно. Давид умер 12 сентября в 19:47. Она не смогла его спасти. Как ей сказать об этом тёте Кате, его маме? Как сказать об этом своей маме, которая любила Давида как собственного сына? Как признаться самой себе, что не смогла спасти человека, который был тебе как брат? Она не знала. В ту ночь она навестила Клауса впервые за 2 дня. Он сначала обрадовался ей, но, увидев её состояние, сразу поник. Потеря близких оставляет на лице человека неизгладимый отпечаток, который не спутать ни с чем, особенно здесь, на войне. Стоило Маше сесть на койку, Клаус молча обнял её. И этот жест нежности что-то сломил внутри неё. Она не помнила, когда начала говорить. Вцепилась в его рубашку и шептала ему обо всём: о семье, о друзьях, о Давиде, о мечте стать учителем, о картинах, которые ей приходилось видеть, и о войне. Ей было просто необходимо выговориться, даже если он не понимал ни слова. Спустя час она наконец успокоилась и, уткнувшись Клаусу в плечо, молча прислушивалась к его сердцебиению, находя в этом умиротворение. В голове было тихо, только ощущение пустоты в сердце никак не давало забыть о потере хотя бы на секунду. - Ich liebe dich Маша вздрогнула. Голос Клауса неожиданно громко прозвучал в тишине. Она выпуталась из объятий и посмотрела ему в глаза. Что-то было в его голосе, в его глазах. Что-то такое, что она сразу поняла, о чём он говорил. Мягко улыбнувшись в ответ, она тихо прошептала: - Да, я тоже тебя люблю Клаус понял. Она видела. Это было так странно - не знать языка, но при этом понимать друг друга. Так странно, но при этом так правильно. Маша впервые с начала войны чувствовала себя живой. Здесь, с ним, в их маленьком мире на двоих. Она осталась с ним на ночь. Они провели её вместе, лаская и целуя друг друга, пока не рассвело. Утром она нежно поцеловала его на прощание, пообещав вернуться вечером, и тихо побежала в свою постель, пока не проснулись остальные медсёстры. Эта ночь осталась в её сердце навсегда одним из самых ярких и светлых воспоминаний. На следующее утро, 13 сентября, Клауса увезли. Она весь день была занята лечением солдат, а вечером узнала, что всех пленных немцев отправили в концлагерь. Эта новость буквально выбила всю жизнь, которую Клаус вдохнул в неё прошлой ночью после смерти Давида. Прорыдав два дня, Маша, убитая горем, продолжила работать скорее на автомате. Казалось, все дни слились в один очень долгий круговорот кровавых тел, лекарств и смерти. 1 октября 1941 года началась битва под Харьковом. Мирное население удалось полностью эвакуировать в северные районы России к двадцатым числам октября. Маша уезжала одной из первых: она должна была приглядывать за ранеными в пути. Бабушка поехала вместе с ней - девушка не могла оставить её там одну. Но война и годы взяли своё - старушка сильно заболела ещё в сентябре, поэтому тяжёлую дорогу пережить не смогла. За неделю до приезда в Москву на Машины плечи легла ещё и смерть любимой бабушки. К началу 1942 года Маша наконец смогла вернуться к матери. Разбитая, потерявшая, кажется, всё, что у неё было, в Харькове, Маша стояла на пороге собственного дома и не могла постучать. Был уже вечер, мама должна была вернуться со смены, но.. Но. Но слишком многое у неё отняла война за эти полгода. Ещё одной смерти она не выдержит. Вдруг дверь стала открываться, заставив девушку отшатнуться назад. Из квартиры вышла женщина, в которой с трудом можно было узнать её маму - похудевшая, уставшая, осунувшаяся, она почти в точности повторяла потерянный облик своей дочери. Заметив движение, женщина подняла глаза и неверяще уставилась на дочь. Маша, глядя на неё, отстранённо подумала о том, в каком ужасном состоянии её сейчас видит мама. И наверняка будет переживать, хотя сама выглядит не многим лучше. Эта мысль посетила её лишь на миг, а потом давно сдерживаемые слёзы наконец нашли выход. - Мама… Я вернулась Пакет выпал из ослабевших рук женщины и уже через секунду они обнимались, отчаянно жались друг к другу и рыдали навзрыд. Каждая оплакивала себя, друг друга, свою потерю, своё горе, своё счастье от встречи. Все эти бесконечно долгие и жестокие полгода. С помощью мамы Маша устроилась работать швеёй на местном заводе: помогала с пошивом обмундирования для солдат. Там она проработала вплоть до окончания войны, при этом продолжая помогать в госпитале по выходным. Отец ушёл на фронт ещё в августе 1941 года, а к концу 1943 года они получили известие о том, что он пропал без вести. С тех пор он так и не вернулся домой даже после окончания войны.

*****

9 мая 1945 года война закончилась. Всё это наконец закончилось. Все друзья и одноклассники Маши либо погибли, либо пропали без вести. В живых осталось всего несколько друзей, с которыми она встретилась уже только в 1947 году. Обнявшись, они целый час рыдали все вместе посреди вокзала. После окончания войны Маша поступила в педагогическое училище и уже в 1947 году устроилась работать учителем в начальную школу. На её попечение оставили 14 маленьких, таких же разбитых войной и смертью близких, как и она сама, детей. Ответственность, которая легла на её плечи, помогла ей воспрять духом. В 1952 году они все успешно выпустились из школы и ещё долго поддерживали связь между собой и с Машей в том числе. Они стали её первой маленькой семьёй. Первой надеждой на хорошее будущее. В 1953 году Маша вышла замуж. Она познакомилась с Дереком в парке, позже они разобщались и уже через год поженились. Ей было с ним хорошо. Очень. Она любила Дерека. Но воспоминание о Клаусе, скрытые в глубине сердца, всё ещё жили с ней. Как он? Где он? Выжил ли? Она не знала. У них с Дереком появились дети: Катя и Ваня. Мария была счастлива. У неё были любящая семья, работа мечты, не было нужды в деньгах. Казалось бы, чего ещё может не хватать? Но ей не хватало. И с каждым днём всё сложнее было признаться себе чего именно. В 1983 году Дерек умер. Его унёс бушующий в то время туберкулёз. Она тяжело перенесла его потерю. Катя и Ваня выросли, стали жить отдельно, завели свою семью - Мария осталась одна после смерти мужа. Пожив ещё год в Москве, она оставила квартиру детям, а сама уехала жить в дом покойной бабушки - под Харьков. Туда, откуда когда-то всё началось. Где когда-то она обрела любовь и потеряла почти всех близких ей людей.

*****

На дворе стояла осень. Это был конец октября. Маша, как всегда, вышла в четверг прогуляться в город: она часто выбиралась почитать книгу в небольшом парке около озера. Уже не девушка - женщина, Мария шла по парку, осматриваясь вокруг. Осень окрасила все листья в жёлто-красные цвета, яркий ковёр устилал всю дорогу вплоть до набережной. Мария любила осень, жизнь казалась маленькой сказкой, когда вокруг всё выглядело так красочно. Наконец она подошла к своему излюбленному месту - скамейка на краю озера, скрытая под берёзой. Её сложно было заметить, поэтому здесь никогда не было людей, но при этом открывался прекраснейший вид. Мария села, неторопливо достала книгу, надела очки - зрение с возрастом стало её подводить - и погрузилась в чтение. Кажется, прошло несколько часов, когда тишину нарушил звук неровных шагов. Отвлёкшись, она обернулась и увидела, что в её сторону идёт мужчина. Он прихрамывал на правую ногу, передвигался с тростью, но при этом двигался достаточно быстро. Не прошло и минуты, как незнакомец уже стоял около её скамейки. - Я Вам не помешаю? Мужчина говорил с заметным немецким акцентом и выглядел соответсвующе: голубоглазый, светловолосый и статный, судя по выправке - бывший солдат. Покачав головой, Мария пододвинулась и приглашающе кивнула головой. - Спасибо! Мужчина отставил свою трость, облокотив её о березу, и присел рядом. - Вы здесь живёте? Ранее я Вас тут не видела - О, нет. Всего лишь приехал на пару дней посмотреть город. У меня осталось много воспоминаний, связанных с этим местом, вот и.. Понимающе кивнув, Мария отвернулась, продолжив читать книгу. Так они и сидели - молча. Мужчина что-то тихо напевал про себя, стараясь не мешать ей. Спустя ещё час она наконец закрыла книгу. Уже смеркалось, читать становилось тяжело, да и домой скоро пора было отправляться. Мария сняла очки, убрала их вместе с книгой в сумку и обратилась к незнакомцу с неизменной мягкой улыбкой. - Мне пора домой. Становится прохладно, не простудитесь. Рада была встретиться с Вами. Мужчина, погружённый в свои мысли, не сразу понял смысл её слов, а потом резко встал. - Вы не будете против, если я прогуляюсь с Вами к выходу из парка? Понимаете, не часто удаётся старику найти столь приятную компанию Мария лишь добро усмехнулась в ответ на эту очевидную лесть - И вовсе Вы не старик. Пойдёмте Они медленно побрели к выходу. Мария подстроилась под его неровный шаг, вызванный хромотой, и полностью наслаждалась компанией этого мужчины. Оказалось, что он из Германии, переехал в Россию с семьёй 10 лет назад. Посетил Харьков впервые с военных времён в качестве путешествия. С женой они развелись, а единственный сын уже ждал рождения первенца. Работал мужчина врачом - сначала, после ранения, его перевели помогать в госпиталь во время войны, а после он отучился в училище и стал заслуженным хирургом. Так, медленно обсуждая истории друг друга, они наконец добрели до выхода из парка. - Ну что ж, дальше я сама. Очень было приятно познакомиться. Надеюсь мы ещё пересечёмся. Ах, совсем вылетело из головы! Я же не представилась. Меня зовут.. - Маша, верно? Я знаю Сбитая с толку, она потрясённо замерла и уставилась на собеседника. - Что? Откуда? Мы разве знакомы? Мужчина немного помолчал, будто решаясь на что-то. А потом тихо ответил: - Были когда-то, но, возможно, ты уже забыла. Меня зовут Клаус Мария моргнула. Недоверчиво прищурилась. Клаус? Но она знает только одного человека с таким именем и… Её взгляд упал на его правую ногу. Ранение. То самое. Ну конечно! Это же ещё с тех самых пор, когда она его лечила... Мужчина молча наблюдал, как эмоции на её лице сменяются по мере осознания. А потом вдруг не выдержал. - Извини, наверное, это не самое приятное воспоминание и… - Нет! Маша перебила его, невольно делая шаг навстречу. - Нет! Клаус! Неужели.. Господи, Клаус! Я ведь.. Я всё гадала жив ли ты, где находишься, всё ли у тебя хорошо, я… На глаза навернулись слёзы, в горле встал комок, не давая договорить. Вот он, живой, перед ней, спустя 40 лет. Любовь всей её жизни. То самое светлое воспоминание, которое она так и не смогла похоронить, а теперь с радостью выпускала наружу. Мария шагнула к нему и крепко обняла его, ощущая, как он моментально стискивает её в ответных объятиях. - Маша, я.. Я так рад, что ты помнишь. Я всю жизнь помнил, любил тебя, я не мог… - Я знаю. Я тоже. Можешь ничего не говорить. Я так рада, что ты жив - И я. Я тоже очень рад

*****

Спустя полгода они поженились. Их уже взрослые дети спокойно восприняли брак родителей, даже поддержали их. Клаус и Мария остались в Харькове, где прожили вместе ещё 20 самых счастливых лет своей жизни. В мае 2005 года Клаус умер. Мария не смогла перенести смерти мужа, поэтому уже спустя месяц смерть забрала и её. Похоронили их там же, в Харькове, вместе. И по сей день можно найти их могилы, сокрытые в тени раскинувшейся над ними березы.