11 p.m в Барселоне

В доме царит тишина, лишь тиканье часов и звуки электроприборов нарушают этот покой. Сонхва сидит на мягком диване в гостиной и наслаждается долгожданным покоем после суетливого дня. Он делает небольшой глоток красного вина, расслабленно прикрывая глаза. Горячая ванна с эфирными маслами принесла телу облегчение, оставив место только небольшому ощущению сонливости. На часах одиннадцать вечера. Пак знал, что его возлюбленный снова поздно вернется с работы, и не мог не почувствовать себя самым одиноким без него. Дом казался слишком тихим и пустым, когда Хонджун в нём отсутствовал, и Сонхва поймал себя на том, что каждые пару минут смотрит на часы, желая, чтобы время шло чуточку быстрее. Прошёл уже год с момента, как они с Хонджуном переехали в Барселону. Единственной причиной переезда стал бизнес отца Кима, что передался ему сразу же после его смерти. Он, как единственный сын, должен был взять управление в свои руки. Город оказался очень даже красивым, завораживающим своей архитектурой и творением, с хорошими условиями для жизни — всё так, как и хотел Сонхва. Он, наконец, открыл своё дело. Рядом любимый человек, большего и не нужно. Но этот человек в последнее время перестал появляться дома и стал уделять ему очень мало времени, что, конечно, очень задевает мягкое и чувственное сердце Сонхва, который всегда жизненно нуждается в любви и внимании. Ему важен эмоциональный контакт, ему важны эмоции. Он кожей чувствует лёгкий летний ветерок, что дует прямо со стороны открытого в гостиной настежь окна. Наконец, во дворе слышится приглушённый звук мотора. Хонджун вернулся. Он ставит бокал с недопитым вином на небольшой столик и поднимается с дивана, поправляя свой белый шёлковый халат. Спустя некоторое мгновение, за дверью послышалось звяканье ключей, заставляя парня буквально оживиться. Вскоре до чужого слуха донеслись звуки двери, что отворилась со скрипом. Сонхва, который с нетерпением ждал этого момента, босыми ногами зашлёпал по мраморным плиткам, желая скорее встретить возлюбленного. Хонджун тихонько распахивает дверь и входит внутрь, обнаруживая привычную тишину. Он бы подумал, что в доме никого нет, лишь призрачный запах дорогого парфюма Сонхва говорит об обратном. Он кладёт ключи на тумбу, что стоит возле двери и принимается стягивать с себя обувь. — О, милый, ты вернулся. Хонджун вздрагивает от неожиданных объятий. Он вздыхает, и усталая улыбка появляется на его лице при виде радостного парня. — Я так соскучился по тебе, - буквально мурчит Сонхва, уткнувшись носом в чужое плечо. — Ты снова поздно...Я начал думать, что ты снова будешь ночевать в офисе. Очередная ночь, проведенная за разборкой документов и электронных таблиц. Как обычно, у Кима был долгий и тяжелый рабочий день. Возложенные на него обязанности, как на генерального директора одного из крупнейших компаний, были просто изнурительными. На чужом изнеможденном лице при виде Сонхва появляется лёгкая улыбка. Усталость в его теле была очевидна по тому, как его плечи поникли, а под обычно внимательными глазами теперь были темные круги. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, взгляд был слегка раздражённым и уставшим. — Прости, детка, встреча началась намного позже, чем ожидалось, — Ким нежно проводит кончиками пальцев по чужим волосам, слегка трепля их. — Ты долго ждал? И почему ты всё ещё не спишь? — Я хотел дождаться твоего возвращения, — Сонхва в ответ просто пожимает плечами и виновато улыбается. — Если честно, очень хотел уснуть с тобой в обнимку, — он строит глазки и мило улыбается, как не посмотри — чистый ангел во плоти. Неизвестно, сколько они простояли у входа, прижавшись друг к другу и не желая отлипать ни на секунду. Всё же постоянная занятость Кима заметно сказывалась на их отношения, но тот лишь оправдывался тем, что хочет обеспечить все хотелки своей любви. Вскоре Сонхва, лишь посочувствовав Хонджуну, с заметным нежеланием отлипать, всё же освободил из своей хватки чужое крепкое тело. Хонджун прошаркал по роскошныму белому коридору, на ходу расстёгивая пиджак. Он устало проводит руками по своим темно-коричневым волосам и тяжело вздыхает. Сонхва наблюдал, как он устало расхаживал по кухне, сунув одну руку в карман классических брюк, а в другой держа стакан крепкого виски со льдом. Ким выглядел весьма отстранённым, на самом же деле пытался скрыть, как сильно он раздражён и зол — до вздутых вен на шее и крепко сжатого кулака в кармане брюк. На носу сделка с крупной компанией, которая в дальнейшем сыграет очень важную роль в росте продаж товаров в Европе и за её пределами. Ким был на пределе своих сил, а его темные круги под глазами говорили о том, что мужчина практически не спал прошлой ночью. Он в действительности отстранился, выделяя лишь пару минут ранним утром, чтобы поцеловать ещё спящего Сонхва в его пухлые губки и нежно погладить по волосам, после чего на всех скоростях помчаться на новой Тесле модели S в офис, где он до часу ночи будет разбирать кучку бумаг, нервно попивая неизвестно какую по числу чашку кофе, который хоть как-то помогает не свалиться замертво за рабочим столом. Последние две недели он возвращается домой лишь к полуночи и его изнеможденное тело сразу же валится на большую кровать, где уже мирно сопит Хва, которому Ким, к великому сожалению, в последнее время уделяет слишком маленькое количество времени, из-за чего он каждый вечер хнычет в трубку и читает нотации о том, что Хонджун перестал его любить. Ким думает, что Сонхва совсем не глупый и понимает, почему он себя на работе до чёрных кругов перед глазами доводит и почему так озабочен своим бизнесом. Хонджун желает лишь одного: чтобы Сонхва ни в чём не нуждался рядом с ним и мог позволить себе абсолютно всё, что он хочет. Ким отхлебнул виски, позволив жидкости приятно обжечь язык. Его руки сжимали стакан с алкоголем так, что выступали нити вен от напряжения, а челюсти были сжаты так, что проступала линия скул. Мужчина всё ещё стоял в рабочей одежде, пиджак давным-давно валялся где-то в стороне и на нём осталась лишь идеально выглаженная с утра самим Сонхва белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, чёрный галстук и брюки. Ким осушил стакан виски одним глотком и со стуком поставил на стойку. Он потер висок и прикрыл глаза, чувствуя, как тяжелеют его веки. Внезапно Ким услышал чьи-то неторопливые шаги и, обернувшись, заметил, что Сонхва стоял сзади. За считанные секунды выражение его лица сменилось с раздраженного на расслабленное. — Тяжелый день? — спросил Сонхва с ноткой беспокойства в голосе. Он протянул руку и начал нежно массировать плечи Хонджуна, медленно, чтобы попытаться снять напряжение, сковывавшее их. Мужчина потянулся к нему, издав еще один усталый вздох. — Да, детка, — пробормотал он. — Приближается срок сдачи очередного проекта. Такое чувство, что в последнее время у меня нет времени ни на что, кроме работы. Сонхва понимающе кивнул, продолжая разминать мышцы спины Хонджуна ловкими пальцами. — Джунни, тебе просто следует сделать перерыв. Ты слишком переутомляешься! Хонджун промычал в знак согласия, в очередной раз прикрыв глаза от успокаивающих прикосновений возлюбленного. На мгновение показалось, что весь груз, что лежали на его плечах, растаяли под нежным нажимом Сонхва. — Сделка на следующей неделе. Нет времени расслабляться. Ким внезапно развернулся к нему лицом и протянул руку, нежно погладив его по волосам, убирая длинные пряди, что упали тому на глаза. — Детка, совсем скоро всё это закончится, потерпи немного, — продолжил Хонджун. Сонхва буквально промурлыкал в ответ, в очередной раз потянувшись за долгожданным объятием, в котором он нуждался весь день. Стоило Киму прикрыть свои глаза и полностью позволить себе раствориться в объятиях юноши, тот внезапно начал говорить: — Ты не поверишь, что я увидел сегодня, когда вышел на балкон, — на его губах заиграла лёгкая улыбка. — Там был большой кот, который развалился на перилах, как хозяин этого места. Я был так удивлен, что чуть не уронил чашку с кофе на свою новую рубашку от французского бренда! Сонхва сделал паузу, вспоминая остальные события своего дня. Он бы рассказал, что сразу после того, как Ким с раннего утра уезжает на работу, бежит наворачивать несколько километров на беговой дорожке, после чего сразу прыгает в бассейн, ведь вода массажирует кожу, придаёт ей эластичность и тонус. Ближе к обеду личный водитель отвозит его в салон, где ему делают депиляцию и новый аккуратный маникюр, после которого он два часа сидит у визажиста, а новую укладку от личного парикмахера никто не отменял, ведь на встрече с клиентами нужно быть в наилучшем виде. Его работа требует общения с иностранцами, соответственно, он посещает уроки испанского языка, по окончании которого сразу спешит на курсы по правильному ведению бизнеса. Чуть ближе к вечеру он идёт со своими знакомыми девочками на пилатес, на который записался не так давно лишь по совету подруги, что продолжала твердить о том, как улучшилась её осанка после нескольких занятий. Было бы просто обидно вернуться домой без единой покупки, поэтому Сонхва расхаживается по бутикам в поисках модной одежды известных дорогих брендов. А вечером он учится готовке, чтобы потом радовать возлюбленного вкусной едой. Но, к сожалению, Хонджун так и не узнает, чем на самом деле занимается целыми днями Сонхва. — Что касается того, что я сделал… ну, я сделал кое-какие покупки этим утром. Купил новую одежду и кое-что для дома, — он повернул голову к Хонджуну, в его глазах появился лукавый блеск. — Тебе придется подождать и посмотреть, что будет дальше. Я хочу, чтобы это стало сюрпризом. Хонджун приподнял бровь, на его усталом лице промелькнуло любопытство. — Сюрприз, да? Ты же знаешь, что совсем не умеешь хранить от меня секреты. Он положил руку на чужое бедро и слегка сжал её, сразу же получая в ответ писк от Сонхва. — Просто убедись, что это не очередная гигантская плюшевая игрушка, которая займет половину нашей кровати. Сонхва демонстративно закатил глаза и надул и так свои пухлые губы, оставляя на чужой крепкой груди лёгкий удар кулачком. — Я обещаю, это не очередная плюшевая игрушка. Хотя, плюшевых игрушек никогда не бывает слишком много, — на его губах заиграла озорная улыбка. — Но на самом деле, я думаю, тебе понравится то, что я приготовил. Это что-то полезное…и практичное. Хонджун скептически посмотрел на него, слегка зевнув. — Практичное? Как наш новый пылесос? — добродушно поддразнил он. Сонхва фыркнул и игриво ткнул Хонджуна в плечо. — Нет, это не пылесос. Думай масштабнее, — он ухмыльнулся, явно наслаждаясь возникшей напряженностью. — И перестань зевать. Теперь моя очередь побаловать тебя, раз уж ты так усердно работаешь. Пак наклонился ближе, их лица теперь были в нескольких дюймах друг от друга — Как ты думаешь, чем ты можешь меня побаловать? — на лице мужчины появляется заметная ухмылка и он обнаруживает, что его постепенно притягивает близость Сонхва, чувство усталости уступает место знакомому теплу, которое разливается по всему телу. — Разве тебе не хотелось бы знать? — он дразнил. — Я обещаю, тебе это понравится. Пак придвинулся ближе, прежде слегка наклониться и запечатлеть нежный поцелуй на лбу Хонджуна, затем на щеке и кончике носа. Его длинные пальцы прошлись по подбородку мужчины, прокладывая дорожку вниз, к основанию шеи. Нежные прикосновения и поцелуи были одновременно успокаивающими и пробуждающими, посылая мурашки по всему телу Кима. Он чувствовал, что тает под ласками Сонхва, его усталость медленно отступала с каждым острожным касанием. — Сонхва, мне нужно принять душ, — он неохотно отстранился, уже скучая по теплу своего возлюбленного. Хонджун устал до мозга костей, и мысль о горячей воде, струящейся по его усталым мышцам, была слишком соблазнительной, чтобы её игнорировать. Сонхва наблюдал, как Ким скрылся в ванной комнате, а через мгновение послышался шум воды. Хонджун зашлёпал босыми ступнями по дорогому паркету, входя в их общую спальную комнату, посередине которой была расположена большая мягкая кровать. Ким решил остановиться лишь на одном полотенце, что сейчас обернуто вокруг его талии. Тонкий слой воды на коже заставлял его блестеть при слабом освещении спальни, подчеркивая изгибы его стройного и подтянутого тела, а мокрые волосы небрежно спадали на лоб. Сонхва не смог сдержать тихого восхищённого вздоха при виде такого зрелища, продолжая прожигать его взглядом, тем самым привлекая к себе чужое внимание. Юноша сидел на самом краю кровати с накинутой на тело хонджуновой белой рубашке, которая свисала с его плеч, открывая вид на изящные тонкие ключицы. Ким откровенно разглядывает стройные длинные ноги, поднимается взглядом выше и тяжело сглатывает. Рубашка с трудом прикрывает подтянутые бёдра. — Это твой сюрприз, куколка? — поддразнил Ким, сокращая между ними расстояние до минимума. Он на мгновение зависает, пробегаясь голодным взглядом по Сонхва, сидящего перед ним в минимуме одежды. Хонджун заметил огонек желания в глазах напротив, и легкая улыбка тронула уголки его губ. Пак в ответ лишь ухмыляется, оценивающе оглядывая фигуру мужчины, прежде чем протянуть руку, чтобы аккуратно схватиться за край полотенца мужчины и притянуть к себе уже вплотную. Он смотрит на Хонджуна снизу вверх, позволяя ему уловить в его глазах цвета кофе огоньки пламени. Ким наклоняет голову немного вбок, всматриваясь в лицо напротив и замечая, как щёки возлюбленного обретают розоватый оттенок. Его пальцы вдруг пробегаются по длинным прядям, убирая их с лица Сонхва за ушко. Он чувствует, как тот тяжело сглатывает, чувствует, как учащается чужое сердцебиение, будто вот-вот выпрыгнет наружу, а собственное желание обладать Сонхва возрастает с каждой секундой. Сонхва прослеживает очертания крепких мышц и кусает собственные губы, сжимая в ладонях подол рубашки, не в силах контролировать поток крови, что резким приливом направляется к паху. Пальцы мужчины нежно прошлись по подбородку Сонхва, прежде чем опуститься к основанию шеи. Прикосновение было лёгким и ласкающим, как прикосновение крыла бабочки. Пак неосознанно подался навстречу, чувствуя, как у него перехватывает дыхание, стоило Хонджуну скользнуть кончиком пальцем по его ключице, оставляя за собой огненный след. Не давая возможности опомниться, мужчина валит его на шелковые простыни и нависает сверху. Он облизывается, словно голодный, и тянется пальцами к нижнему белью Сонхва. Чуть задерживается, хвастаясь за край и будто бы оценивая материал на ощупь. — Кружева? Что-то новенькое? — Сонхва шумно выдохнул, когда альфа потянул за резинку трусов вниз, и задышал чаще от дикого смущения. — Мне придётся избавить тебя от них, — Ким улыбается уголками губ и медленным движением тянет белье вниз, избавляясь от лишней ткани и откидывая куда-то в сторону. Сонхва в ответ лишь кивает и следит за ним через приоткрытые веки, всеми силами пытаясь держать себя в руках, не смеет даже двинуться, терпеливо ждёт, что же сделает дальше Хонджун. Ким упирается коленями в матрац, не сильно шлёпает Сонхва по бедру, после чего тот послушно разводит ноги в стороны, позволяя старшему пристроиться между ними. Чувственный звук эхом разнёсся по спальной комнате, стоило Хонджуну слегка наклониться к шее и губами коснуться бархатной кожи возлюбленного. Он нежно и медленно скользит языком по сладкой медовой коже, прикрывает глаза и вдыхает её аромат. Ким спускается ниже и на мгновение присасывается губами, оставляя горячие поцелуи на бархатной коже. — Джун, — прошептал он, и в его голосе прозвучала затаенная мольба. Пак прикрыл глаза и слегка откинул голову назад, чтобы предоставить мужчине больший доступ. Он до кончиков пальцев чувствовал тепло, исходящее от Хонджуна, близость их тел делала воздух плотнее, будто бы заряжая его электричеством. Сонхва поднял руки, плавно проводя пальцами по всё ещё влажной и горячей груди мужчины, ощущая под ней бугорки мышц. Собственная выдержка трещит по швам, он тяжело дышит, чуть ли не дрожа всем телом от удовольствия. Хочется покончить с этим мучительным ожиданием и отдаться Хонджуну полностью. Он слишком долго сдерживался и терпел. Без него невыносимо находиться, а оставаться рядом с ним с тяжестью внизу живота тяжелее вдвойне. Ещё мгновение и что-то в нём окончательно взорвётся, не оставляя от него ничего, кроме огнённых искр. Ким оставляет нежные поцелуи на ключицах и медленно спускается всё ниже. Чем ниже, тем хуже. Хуже Сонхва. Он в очередной раз задыхается, едва сдерживается, а Хонджун плавно сходит с ума от переполняющего его возбуждения. Желание вкусить запретный плод, испробовать тело, что находится сейчас прямо под ним и всем видом просит внимания. Он слегка засасывает гладкую кожу и кусает, оставляя на ней узоры багрового цвета. Сонхва чувствует, как горит кожа в местах, где касались губы старшего. — Засосы… У меня завтра важная встреча, — дрожащим голосом шепчет он, начиная паниковать, но Ким действует быстрее и не даёт возможности даже опомниться, касаясь влажным языком затвердевшей бусинки соска, и Сонхва, уже не в силах сдерживаться, протяжно стонет и выгибается в спине навстречу. — Это меньшее о чём ты должен волноваться сейчас, — мужчина придвинулся ближе, его рука аккуратно обхватила горячую щеку Сонхва, нежно поглаживая, а большой палец коснулся приоткрытых пухлых губ. Пак перед ним такой покорный, открытый и уязвимый. Дыхание у него становится всё тяжелее, а чувство возбуждения завладевает всем телом, заставляет задыхаться. Сонхва не может игнорировать тот факт, что кимов член упирается ему прямо в живот, поэтому хнычет под ним и просит о большем. — Ты знал, на что шёл, детка, — хрипло продолжает он в приоткрытые сладкие губы, сжимая в пальцах его подбородок. Ким проводит влажным языком по нижней губе Сонхва, прежде чем проникнуть в его рот и начать жадно выцеловывать, вырывая очередной стон, который давным давно является любимым звуком для него. Пак зарывается пальцами в его тёмные волосы и сжимает, тяжело дыша. Кусает чужие губы, целует глубоко и несдержанно, тонет в сумасшедших чувствах. Хочется стонать лишь от одного вида Хонджуна. Полностью отдать себя крепким рукам, пусть творит всё, что вздумается. Горячие языки сплетаются воедино, и Сонхва хнычет ему в рот, жмурится. Рука Хонджуна соскальзывает на поясницу и спустя мгновение мнёт пальцами упругие ягодицы, оставляя на бархатной коже красные отметины, что будут распускаться, словно бутон алой розы. Сладкий стон наполняет комнату, когда рука старшего оказывается меж двух половинок. Пак цепляется за крепкие плечи и ёрзает, пытаясь создать трение между животами для возбужденного члена. — Хонджун, — стонет, закусывая губу и прикрывая глаза. Ким даёт себе фору в несколько секунд, чтобы получше разглядеть его. Стройные модельные ноги, тонкая талия, аккуратный член, прижатый к животу, с истекающей от возбуждения смазкой. Веки и щёки раскраснелись, ресницы подрагивали, а он жалостливо хныкал, закидывая голову назад. Сонхва весь влажный и горячий. Сонхва весь идеальный. У Хонджуна собственный стояк яростно напоминает о себе, неприятно упираясь в полотенце, которое спустя некоторое мгновение благополучно летит куда-то на пол. Сонхва восхищённо хлопает своими длинными ресницами, одёргивая себя, чтобы не провести горячим языком по чётко очерченным кубикам пресса, и не закончить где-то внизу. Сердце у него бешено колотится, Пак томно дышит, с мольбой смотря Киму в глаза. Хонджунова ладонь скользит по его внутренней стороне бедра, слегка задевая головку члена и заставляя младшего страдальчески промычать. Пак рефлекторно хочет сжать колени и простонать от мучительно приятных прикосновений, но Ким лишь сильнее вжимает его в кровать, окутывая своим желанием. — Хонджун…— дрожащим голосом шепчет в губы Кима, тяжело дыша и блаженно прикрывая глаза. — Я хочу тебя, в себе. Мужчина улыбается и мягко целует, чуть отстраняясь. Спустя минуту он щёлкает крышкой смазки и Сонхва в предвкушении закусывает губу, желая почувствовать твердый член внутри себя. Его вновь окутывает возбуждение, которое, конечно же, никуда не исчезало. Он широко раздвигает ноги и тянет на себя Кима, утыкаясь лбом в его лоб. Хонджун сводит с ума лишь одним своим пальцем. Ласкает промежность, надавливает на колечко мышц, размазывая смазку повсюду. — Детка, ты сегодня трогал себя? — хрипит Ким, оставляя лёгкий поцелуй за ухом и заглядывая в глаза, наполненные до краёв желанием и возбуждением. Он заметил, Сонхва, что сейчас извивался под ним, был уже растянутым, будто заранее подготовился. Пак в ответ лишь коротко кивает, смущённо отворачивая лицо в сторону. Хонджун толкает в него второй палец и нарочно двигает ими внутри, вгоняя глубже. Сонхва злится, царапает плечи ноготками, словно дикая кошка. Ким не может не согласиться с тем, что дразнить его — неописуемое, но дорогое удовольствие, ведь, в первую очередь, это мучение для самого себя. Сонхва задыхается, насаживаясь на чужие пальцы и блаженно прикрывая глаза. Но мужчина снова лишает его удовольствия, неожиданно вытаскивая из него свои пальцы. Пак разочарованно стонет, ведь внутри снова пустеет. Вдруг взгляд Кима темнеет, он закидывает стройные ножки Сонхва на свои плечи, подмечая всю гибкостью изящного тела. Пак тихо хнычет и впивается пальцами в хонджуновы руки. Они у него крепкие, жилистые и немного покрасневшие. Не медля, мужчина начинает набирать темп, ускоряя собственные движения. Сонхва в ответ выпячивает попу и двигается навстречу, по-кошачьи выгибаясь в спине. В комнате становится невыносимо жарко, а звук хлопающей смазки наполняет всё помещение, разбавляясь сладкими стонами младшего, что ласкают уши. — Котёнок, покажи, как сильно ты нуждался во мне, — хрипит Ким едва слышно, продолжая глубокие толчки и кусая возлюбленного за мочку уха. Сонхва облизывается, хитро улыбается и толкает Хонджуна в грудь, заставляя лечь в постель. Он залезает на него, седлая чужие бедра. Плавно ведёт пальцами по крепкой груди и ёрзает на возбуждённом члене мужчины. Теперь его очередь играть. Он нарочно ёрзает попой по возбуждённой плоти, имитирует толчки, заставляя желать себя ещё больше. Хонджуну крышу буквально сносит от такого Сонхва, седлающего его бедра. — Сонхва, — рычит Ким, скользя ладонью по ягодице младшего и касаясь пальцем влажном дырочки. — Не играй. — Я думал, тебе нравятся игры. Он чуть приподнимает попу, заводит руку за спину и обхватывает ладонью чужую плоть, медленно вводя в себя головку. Ким заметно напрягается, не имея сил терпеть такую пытку. Сонхва выгибает спину и насаживается на всю длину, кусая собственные губы. Старший в ответ пальцами мнёт его упругие ягодицы, наслаждаясь прерывистым дыханием и дрожащими ресницами. Он срывается на грубый темп, насаживая на себя сильнее. Ведёт пальцами по стройной тонкой талии, сжимает кожу, заставляя Сонхва жадно хватать воздух, просить ещё больше, глубже. У них сбивается дыхание, по всему телу проскальзывает дрожь. Хонджун наполняет полностью. От этого крышу сносит точно. Пак впивается пальцами в грудь, царапается, ускоряет движения. Он выгибается до хруста позвонков, стоит Киму задеть простату и сорваться на грубые размашистые толчки, не имея больше сил сдерживаться. Их начинает крыть. Сонхва стонет Хонджуну прямо в ухо, жмурится и до красных отметин впивается в его грудь. Он губами находит кимовы, целует нежно, стонет в поцелуй при очередном толчке, вдруг чувствуя, как что-то похожее на облегчение накрывает его с ног до головы. Пак на ушко выстанывает имя мужчины, сжимает его внутри себя и изливается на его живот. Хонджун продолжает двигаться внутри горячего тела, чувствуя, что тоже достигает своего пика. Ощущает, как его лицо обхватывают тёплыми ладонями и принимаются оставлять на нём короткие нежные поцелуи. От этого Кима ведёт ещё больше. Внутри лава бурлит, желая скорее извергнуться. Спустя несколько толчков, он чувствует скорый финал и прижимает к себе горячее тело Сонхва максимально близко, заглушая его непрерывные стоны. Некоторое мгновение они лежат не двигаясь, стараются прийти в себя. Оба дышат тяжело. Пак укладывает голову на крепкую грудь Хонджуна и прикрывает глаза. Он чувствует, как мужчина мягко целует в лоб и поглаживает по голове, заставляя его буквально мурлыкать. Страх проснуться и не обнаружить рядом Хонджуна в эту секунду оставляет его, наконец, в покое. Знакомое тепло и родной аромат окутывает его с ног до головы. Сонхва прижимается ближе, сразу же проваливаясь в сладкий сон. Его не оставят этим утром. Не сейчас. И не завтра.