Прошлое

       Дин стучит пальцами по рулю и смотрит на заправку через лобовое стекло. Сэм пошел оплачивать бензин и взять что-нибудь перекусить. Им с деткой остается только ждать. От скуки Дин прилипает взглядом к явно семейной паре, которая пытается усадить в машину трех детей. Успехи у них сомнительные. Мать семейства выпрямляется, когда один из детей отказывается ее слушаться, подбоченивается и готовится ругаться, точно. Воздуха вдруг становится мало, когда Дин рассматривает женщину лучше. Она безумно похожа на Мэри. Детское воспоминание, в котором мать стояла в такой же позе и что-то высказывала отцу, вылазит откуда-то из глубин памяти. В груди становится тяжело. За первым воспоминанием, наверное, ассоциативным — Дин не особо-то в этом разбирается, но и не запаривается этим — следуют другие. Их не так мало, хотя казалось бы, первые четыре года жизни — это не тот срок, за который можно запомнить много. Среди них есть много приятных, но ранят и они. Потому что больше матери нет. А у них, у него и Сэма, не было возможности узнать, какими бы их вырастила она. Женщина все-таки устраивает детей в машине, Дин видит краем глаза. Глава семейства занимает место за рулем. Машина уезжает. Глаза чешутся. Дин яростно проводит ладонью по лицу. Плевать. Да, они никогда не были образцовой или даже просто нормальной семьей. Да, они ходили с отцом не на бейсбол, а на охоту, и никогда не жарили барбекю по выходным. Боже, да у них даже дома своего никогда не было после смерти матери! Но они все равно были семьей. Просто другой. Дин убеждает себя в этом, а память подкидывает картинки, в которых мать печет пироги и делает вафли, обрабатывает ему разбитую во дворе коленку и водит его в парк, где есть качели. Дин крепко сжимает руль. Сэму проще или сложнее, он не помнит маму совсем. Они почти не говорят об этом. Дин не знает наверняка, что предпочел бы брат, но ему кажется, что не помнить — проще. Он сам хоть немножко, но знает, что потерял. Сэм может только представлять. Это очень разное ощущение потери в итоге. — Взял сэндвичи и чипсы, тут даже батончиков нет, — громкий голос Сэма почти заглушает звук открытия дверцы машины. Дин гонит тяжелые мысли и болезненные воспоминания. Еще не хватает, чтобы Сэм начал доколупываться, как только он умеет, что и как. — Пофиг, — соглашается Дин. — Перекусим, а в городе нормально пожрем. Нам ехать-то не больше часа. — Ладно, — Сэм сгружает еду на сидение и, прежде чем пойти заправлять детку, спрашивает: — Все в порядке? — Все пучком, — быстро отвечает Дин, улыбается и — как ему кажется — даже не фальшивит при этом. — Давай быстрее, если хочешь, чтобы тебе что-то осталось. Сэм закатывает глаза и усмехается. На душе теплеет. Они семья. И плевать, что странная. Их ждет новое дело. А все остальное — только призраки прошлого, которые можно спрятать в глубинах памяти.