Неудачный выходной

***

      Стэнли думал. Пожалуй, слишком много. Мысли путались, перед глазами предательски плыло небо. Именно небо, не облака. Шнайдер закусил губу, чувствуя отдаленный вкус почти стершегося за день блеска, и расплылся в слабой улыбке из-за смутных воспоминаний.       Вот они с Ксено, только-только перешагнувшие двенадцатилетний возраст, возвращались домой в до боли ветреный ноябрьский день. Щеки покраснели, волосы непослушными прядями бились об лица, а носы тихо шмыгали. Конец осени всегда был испытанием, в особенности для Стэнли, точнее, его губ. Подросток любил их облизывать, кусать, жевать — в общем всё, что делать не надо было. Тем более, когда на улице дубак. Конечно же, из-за этого оные обветривались, трескались, а Стэнли и рад сдирать зубами корочку, иногда растягивая до неприятных покалываний. Ксено всегда ругался и ворчал, замечая новые ранки. Порой бил своим костлявым локтем прямо под ребра Шнайдера, если видел, что тот смелел настолько, чтобы безбожно издеваться над своими губами в присутствии друга.       А для Стэнли это была привычка, как некоторые грызли ногти до мяса, сдирали заусенцы и далее по списку сомнительного селфхарма.       Потом же, когда они все же дошли до дома Ксено и сели на огромный и безумно мягкий ковер в его комнате, тот всучил ему небольшой кулечек прямо в грудь, отвернувшись от читаемого на лице Стэна вопроса, и молча ждал, пока тот этот самый кулечек откроет.       Стэнли хмыкнул. В его пальцах был зажат какой-то блеск для губ со вкусом вишни.       — Зачем? — Шнайдер повертел новую вещицу в руке.       — А ты как будто не знаешь. Давай, мажь, мне уже тошно смотреть на это месиво, где у нормальных людей располагается рот.       Беспокоился и позаботился. Стэнли тепло улыбнулся, сняв колпачок.       — Кажись, эта штука не прозрачная, — сказал Шнайдер, а после нанес субстанцию на губы, немного растер и случайно причмокнул. Неловко.       — Ага, — Ксено, кажется, залип. Медленно поднял взгляд выше и встретился им со Шнайдером. Прищурил немного веки, словно оценивал, кивнул своим же мыслям и хмыкнул. — Да, этот цвет тебе идет. Элегантно подчеркнул твои глаза и… Стэн, у тебя всегда такие длинные ресницы были?       — Ты точно Ксено? Или я случайно попал на девчачью ночевку?       Ксено швырнул в него пустой кулек. Тот не долетел, ещё и сделал пару сальто, прежде чем приземлился возле стопы Стэнли.       — Ладно, хорошо, прости, — однако Ксено уже отвернулся, скрестил оборонительно руки на груди и дулся. Стэн вздохнул. Ему все же было приятно от такой заботы, что всегда проявлялась в мелочах. — Мне правда идет?       Ксено для приличия немного выдержал паузу, но в итоге выдал тихое:       — Сказал же. Повторяться не буду.       И то, как подросток обиженно хмурил брови и дул щечки, было очаровательно. Стэнли бы обязательно озвучил, да только снова получит под ребра, или подзатыльник, а то и пинком выгонят из комнаты. Ксено не любил, чтобы Стэн такое произносил вслух.       Шнайдер закрыл колпачок и убрал блеск в карман своих спортивных штанов. Взгляд Уингфилда смягчился, когда он проследил за этим движением.       Тогдашний Стэнли вернулся к себе домой на следующий день где-то в полдень, губы предварительно, ещё когда покидал уютно-научную обитель, намазал вишневым блеском вновь, чтобы Ксено видел, чтобы знал, что его подарок приняли, а заботу — ценили. Мать Стэнли при виде сына удивленно ахнула, но ничего не сказала. Его отец же действовал более радикально, — все-таки не приверженец эдаких выкидонов.       Честно говоря, Стэнли не мог вспомнить, что именно произошло. Просто знал, что приятного было мало, а еще меньше он отложил в памяти подростковый возраст. Практически ничего, что не связано с Ксено, если быть точнее.       Стэн-подросток наверняка бы не удивился тому, что нынешний Стэн до сих пор пользуется косметикой. Потому что Ксено тогда понравилось.       Стэнли выдохнул слишком резко, отчего на секунду скривился. Больно. Сейчас бы покурить, а не вот это вот все.       Шнайдер пробежался мутным взглядом по крыше, зафиксировав, что труп человека, напавшего на него со спины, все также лежал простреленным лбом вниз. Стэн взглянул на свою ладонь, что ранее зажимала сквозную рану, еле как перевязанную рукавом его куртки. Она вся в крови, что ещё не успела засохнуть.       Сейчас бы к Ксено, а не вот это вот всё.       Стэнли вообще повезло, что он услышал почти бесшумный шорох на бетонной крыше и успел кое-как увернуться из лежачего положения. Ему не хватило секунды, чтобы сделать выстрел первым, и теперь он здесь с, кажется, пробитым легким. Хорошо, что сверху, а не в центре. Везде есть плюсы, да?       Ублюдок, которому слили местоположение Стэнли, совсем не ожидал, что Стэн будет в состоянии сразу же выстрелить в ответ, на поражение. А ведь задание обещало быть быстрым… Не простым, нет. Стэнли никогда не расслаблялся, даже если дело, что ему поручали, называли пустяковым, но конкретно сейчас он облажался. Потому что у Ксено сегодня выходной, а Стэн обещал прийти часам к семи.       Теперь желательно было просто дойти. С этим явно будут проблемы, ибо Шнайдеру не то что идти, ему вообще двигаться лишний раз нельзя.       Умирать было не страшно, когда ты уже не раз находился на тонкой грани. Бояться больше не имело смысла. Так действительно было раньше.       Но сейчас, лежа в луже собственной крови, Стэн невольно крутил у себя перед глазами образ Ксено. Чтобы находиться в сознании и не потерять смысл бороться. Невольно вспоминались теплые моменты, во всех из которых как либо фигурировал Уингфилд. Стэнли понимал, что ему такими темпами осталось недолго, но оставлять это так не хотелось, умирать не хотелось. Зная, что дома его будут ждать, зная, кто его будет ждать. Шнайдер тяжело вздохнул, пытаясь аккуратно сесть, все же он не мог покинуть Ксено вот так. Боль тут же прошибла тело, но она ничто по сравнению с ослиной упрямостью Стэнли. Бывало и хуже, бывало и сложнее. И все же, как бы он не храбрился — двигаться только на одном упрямстве долго не получилось, — организм быстро выказал протест, голова закружилась, а изо рта начала течь кровь. Плохо дело. Взор мутнел каждую секунду, что Шнайдер двигался вперед, и с этим оставалось только смириться. Ощущения не из приятных, особенно, когда настигает черед спуститься вниз по лестничным пролетам. Стэнли схватился рукой, которую до этого прижимал к плечу, за перила. На металле остался смазанный отпечаток кровавой ладони. В другой он держал свое оружие. Кровь почти высохла и больше не пачкала ладонь, впитываясь в ткань формы и самодельного бинта. Потерял он не так много, где-то поллитра, — не смертельно. Пока что.       Первый шаг — самый трудный, рана жжгла и простреливала нещадно, посылая от плеча болевые импульсы по всей нервной системе. Стэнли поджал губы и продолжил спускаться дальше. Терпение и труд — это его основные характеристики, как снайпера.       Пролет сменялся другим, выход из заброшенного здания казался все ближе. Стэнли знал, что справится, он не мог не. Ради Ксено можно и не только с огнестрельным ранением разгуливать. Ради Ксено можно всё. Ради…       Ноги уже не слушались, слабость накатила по полной, состояние под адреналином все же не бесконечно. Он свалился на пол, окончательно теряя точку опоры в виде перил. Веки медленно закрылись, и Стэнли не знал, навсегда ли.

***

      Оказалось, что нет. Разлепив глаза, он их тут же зажмурил, не ожидая такого обильного количества стерильно-белого цвета. Значит, Стэнли в больнице. Шнайдер дал себе пару секунд, чтобы настроиться на повторный сеанс издевательства над сетчаткой.       Рядом послышалось копошение и Стэн медленно повернул голову, встретившись взглядом с...       Ксено.       Стэнли вытащил руки из-под одеяла, и Уингфилд, заметив его махинации, положил на кровать свою ладонь, за которую Стэнли сразу же ухватился.       — У тебя сквозное ранение, задевшее… — Ксено прервался, когда Стэн немного сжал пальцы.       — Только без врачебных терминов, пожалуйста, — выдыхает Стэнли. Ему совсем не хотелось загружать голову и говорить о себе, — простого знания, что он жив достаточно.       Ксено помолчал, видимо, обдумывая просьбу.       — Для восстановления понадобится пару тройку недель, но, зная тебя, с тобой все будет хорошо намного раньше.       — Прости.       — Это ещё за что? — Уингфилд нахмурился.       — Я не успел к семи, — Стэн бы пожал плечами, да только рана ему спасибо не скажет. — Ты был один в свой выходной.       — Тоже мне горе. Тебя в любом случае быстро нашли, так что провел я оставшееся время с тобой.       — Волновался?       Ксено отвел взгляд.       Волновался.       — Не ожидал.       — И я, — Стэнли улыбнулся. — Но, как ты сказал, пару недель на восстановление, так что я буду дома.       Без угрозы смерти, в безопасности, ждать, когда Ксено вернется с работы.       — Я взял больничный, к слову.       — Ого, каникулы? — Стэнли потянул на себя чужую руку, пока Ксено не оказался ближе. — Неужели так сильно испугался? — Шнайдер знал, что вопрос глупый, недовольный взгляд Ксено это подтвердил, но у него такое хорошее настроение. Прежде чем Уингфилд стал бы отнекиваться, Стэнли продолжил: — Я тоже. Лежал там и почти смирился, но потом подумал, что больше не увижу тебя и не смог этого допустить.       Стэнли прикрыл глаза, расслабляясь на мягкой подушке. Ему, в отличие от Ксено, откровенничать нравилось. Нравилось показывать, как сильно тот важен для него, насколько Шнайдер в Ксено погряз.       — Стэн, — вздох. — На этот раз прощаю, но чтоб больше никаких пулевых ранений в легкие, усек?       — Конечно, — Стэнли тихо посмеялся. Работа никогда от этого не предостережет, но Ксено так завуалировано выражал беспокойство словами, что нельзя было не постараться.       Ксено наклонился, чтобы мягко поцеловать Стэнли в лоб, а потом также нежно перешел к губам. Больше не обветренным.       Стэнли каждый раз убеждался, что только ради этого можно было бы и через ад пешком пройти.

***