Титанья лихорадка

      Очередной приступ надрывного кашля заставил Моблита согнуться по полам. Маленькие сиреневые лепестки были едва заметны, перемешавшись с кровью. И вот на полу кабинета образовалась алая лужа, жидкость с каждой секундой впитывалась в деревянные полы.       «Надо же. Сирень», — горько подумал Моблит. Теперь он откашливал целые горсти мелких цветочков листьев, сучков, болезненно давясь ими, судорожно пытаясь избавится от инородного тела в глотке и легких. Безуспешно — на место одного бутона к горлу подступал другой.       Мужчина давно забыл, какого это — дышать полной грудью, не испытывая мучительной боли. Растение уже пустило корни в его легких, обвивая ветвями бронхи и альвеолы.       — Моблит… — Дрожь в голосе Ханджи заставило его оторвать усталый взгляд от нежных цветов и взглянуть на нее. Нескрываемое беспокойство, даже страх в ее глазах причиняли большую боль, чем этот нескончаемый кашель. Она внимательно изучала только что откашлянные ее помощником цветы. — Это сирень. Сирень, Моблит!       Нет, все-таки видеть осознание в ее взгляде было еще больнее. Иногда ему было жаль, что она ученная. Ее сложно обдурить. А ведь ему почти удалось!

* * * *

      Всю ночь Моблит ворочался и не мог уснуть от першения в горле.       «Ну вот, простыл», — пронеслось в его голове, а с губ сорвался вздох. Он искренне надеялся, что дальше дело не зайдет. Работы было слишком много, некогда ему отлеживаться с температурой. Да и Ханджи расстроится, что помощник слёг.       Вяло поднявшись с кровати, мужчина доковылял до кухни, пытаясь прочистить горло. Плеснув в вашку немного воды, он осушил ее залпом и зашелся в приступе кашля. Он успел подумать, что поперхнулся, но приступ прошел также неожиданно как начался. На его ладони был бледно-сиреневый лепесточек.       Глаза Моблита расширились в ужасе. Они с Ханджи когда-то листали старинные справочники болезней и сейчас все, что приходило ему на ум, было «О нет!».       Ханахаки. Болезнь влюбленных.       К сожалению или к счастью, паниковать у Моблита времени не было. Также, как и у Ханджи не было времени на отношения. Во время одной нетрезвой посиделки женщина лично рассказывала ему, какими же непрактичными считает романтические отношения. Ее исследованием они совсем не помогут, потому она и была одинока в свои почти тридцать. Нет, не «одинока», а, как лично майор Зое выразилась, «свободна как птица». С тех самых пор Моблит и зарекся никогда не признаваться ей в своих чувствах.       Всю следуюшую неделю его мучало першение в горле, да и ходил он весь вялый, синяки под глазами углубились. Кто же знал, что, когда объект воздыхания всегда рядом, вернее, когда ты всегда у нее под боком, болезнь прогрессирует так стремительно? И, разумеется, цепкий взгляд Ханджи сразу распознал неладное.       — Моблит! Ты-то мне и нужен, — перехватила она его в подсобке, где хранилась куча ненужного барахла. Если бы капитан Леви добрался до этого тесного помещения, то наверняка упал бы на пол в конвульсиях. Пыль не протирали настолько давно, что цвет самих полок было не разглядеть. Вот и прекрасно — отличное оправдание для приступа кашля, который накрыл Моблита, стоило Ханджи подойти ближе. — С тобой что-то не то. Ты простыл, что ли?       — Нет, майор. Пыльно здесь.       — Пыльно? То есть ты всю неделю ходишь, легкое откашлять пытаешься, а тут такое простое объяснение? Нет-нет-нет, Моблит. Так не пойдет. — Он дотрагивается до его лба тыльной стороной ладони, игнорируя, что нарушает его личное пространство. Да и когда ее вообще это волновало? — Жара нет. Насморк не мучает. Да и простыть тебе было негде… Ты курить начал, что ли? — На секунду задумавшись, Ханджи ухмыльнулась с неподдельным энтузиазмом. "Моблит" и "курить" не могут стоять в одном предложении. — Ну ничего, я тебя вылечу от чего бы то ни было!       «Я труп», — с вымученной улыбкой подумал мужчина, прочищая горло в очередной раз.

* * * *

      — Эй, Моблит! Что, если это змеиная аллергия какая-нибудь? Тебя змеи не кусали на досуге? — Так проходил каждый день после той встречи в подсобном помещении. Каждый день Ханджи листала справочники с болезнями, каждый день зачитывала Моблиту симптомы и искала совпадения. Каждый день безуспешно. Каждый день он ловил себя на том, что не может сделать глубокий вдох — больно. Справочник, в котором была его болезнь, он предварительно спрятал в ящик своего рабочего стола. От греха подальше.       — Нет, майор, не кусали, — вздыхал Моблит.       — Может, ты не помнишь? Может, ты не почувствовал? — С ноткой отчаяния спрашивает Ханджи. Варианты из справочников начинают иссекать.       — Нет, майор. Точно не кусали.       Ханджи разочарованно всплеснула руками:       — Да как так-то?! Не простуда, не грипп, не аллергия, не какая-то лихорадка.! Ну может на тебя хотя бы титан чихнул? Ну хоть что-то?!       В ее голосе была слышна печаль и, как бы Моблиту ни хотелось, чтобы она означала беспокойство о нем, скорее всего это была печаль ученой, понявшей, что она не всезнающая. Пока что не всезнающая.       Моблит снисходительно улыбнулся:       — Такое событие не обошло бы вас стороной, майор.       — Верно… — задумчиво протянула женщина, будто пытаясь что-то вспомнить. — Ладно. Иди отдыхай. Или лучше в лазарет зайди, а то уперся как старый баран. А пока будем называть это титаньей лихорадкой. Отличное название, а?       Моблиту не хватило духа перечить этой искренней улыбке, которую он также искренне полюбил. А потому, прежде чем воздух успел вырваться из легких с дозой новых окровавленных лепестков, он кивнул и пулей вылетел из кабинета.       Только когда он захлопнул дверь в свою не слишком просторную комнатку, он дал себе отсчет в том, что ребра его ноют будто в них трещины. Задрав прилежно заправленную рубаху до самой груди он уставился на причину своих мучений… Между четвертой и пятой парой ребер, с левой стороны виднелся росток. Зеленый и свежий, по размерам не больше фаланги его пальца. И, стены, как же эта мелкая дрянь болела! Моблит хотел выдернуть росток с корнями, но адская боль током прошлась по нервным окончаниям, стоило ему лишь подушечками пальцев сжать растение.       Стиснув зубы, Моблит привалился к двери, вдавливаясь затылком в деревянную поверхность. Боль, казалось, притупилась.       Утро вечера не мудренее - утром стало хуже. Мужчина не мог толком сесть в кровати без вспышек боли в ребрах. Приняв позу эмбриона, Моблит накрылся одеялом с головой. Сегодня он не появится в лаборатории. И завтра, видимо, тоже. А через какую недельку и вовсе никогда и не ступит в то помощение.       Ханджи приносила ему еду три раза в день, как положено. Ставила поднос на прикроватную тумбу, рассказывала об успехах и неудачах в экспериментах, причитала, как без него, Моблита, тяжело.       — Вам не стоит приходить, майор. Не хочу вас заразить, — запротестовал Моблит, когда женщина принесла ему чай.       — Брось, кто-то должен о тебе заботиться, чтобы ты как можно скорее вернулся в строй.- Отмахнулась она. — Кстати, чай из личных запасов коротышки. Говорит, должно помочь от кашля. Видите ли, без тебя меня невозможно держать в узде!       Моблит прыснул смешок, но прервался на кашель. Чай был сладкий от меда и приятно окутывал горло своим теплом. И все-таки, если бы это была просто простуда, он бы считал себя везунчиком, раз за ним ухаживает сама майор. Но сейчас ему вряд ли светит хоть что-то помимо скорой смерти. И как бы долго он ни служил в Разведкорпусе, умирать как можно скорее ему не хотелось.       Именно поэтому иногда ему приходилось подавлять порыв прогнать Ханджи. Он любил ее компанию. Но не то, что она с ним делает, даже того не подозревая.

* * * *

      — Моблит, ты там? Знаю, я сама велела тебе отдыхать, но я, кажется, знаю, где я еще не искала твою болезнь! — Послышался воодушевленный и, как всегда, полный энтузиазма голос майора Зое по другую сторону деревянной преграды в виде двери и Моблит тяжело сел в кровати.       Ростки начали пробиваться сквозь его кожу в несколькиэ новых местах. Старые же увеличились в размерах. Он с трудом разговаривал и, казалось, вот-вот упадет в обморок либо от недостатка воздуха, либо от болевого шока.       Моблит с огромным усилием поднялся на ноги и открыл дверь, впуская женщину в свою обитель.       — Прости-прости, я быстро и ты снова сможешь отдыхать! — Заверила она, заведя руки за спину и весело улыбаясь. — Так вот, твоя «титанья лихорадка» не похожа ни на одну болезнь из справочников, но был еще один! Помнишь, мы просматривали самые старые из них и один был с красноватым корешком, в твердом переплете. Там еще золотые буквы на обложке и забавное изображение жабы на сто сорок седьмой странице! Может, ты его куда-то положил?       — Я не уверен, майор, — выдавил из себя Моблит и боль в ребрах заставила зрение помутнеть на несколько секунд. Когда он снова сфокусировал взгляд, Ханджи крепко держала его за плечи ища его глаза в недоумении.       — Ты побледнел. Температура?       Если бы она остановилась на контакте ее ладони с его лбом! Если бы она только не решила на этот раз измерить его температуру своим собственным лбом! Пара долгих секунд и Моблит согнулся пополам в надрывистом кашле, смесь из сиреневых цветов, обломков сучков с листьями и крови оказалась на полу прямо перед ногами Зое, которая в панике отшатнулась.       — Моблит… — она уже почти спросила что это, но пазл в голове сложился на долю секунду быстрее. Сирень. Цветы. Они читали об этом! Черт возьми, где же был этот дурацкий справочник все эти недели, когда гн был бы как нельзя кстати? — Моблит, это сирень!       Женщина снова ринулась к нему и он больше не сопротивлялся. Тяжело опустившись на колени, он и не почувствовал, как она задрала рубашку на его груди, несколько ростков сирени, успевших заметно увеличиться в размерах за последние дни.       — Уже настолько?.. — Процедила Ханджи в ужасе. — Кто это? Срочно скажи мне кто это, иначе я клянусь, я выясню это сама и развешу объявления во всех душевых корпуса!       — Без шансов, майор. Она не моего уровня. Ей не нужны отношения.       Ханджи думает. Судорожно ищет варианты решения проблемы. Если сирень начала проросиать снаружи тела, то хирургически она тут бессильна. Остается только признаться и молиться на лучшее. Ей это не нравилось. Чувство собственной беспомощности заставило сжать и без того больное тело Моблита крепче.       — Моблит, прошу. Рискни. Вдруг она согласится? Если уж не признавшись ты медленно и мучительно умрешь, то рассказав ей обо всем у тебя будет хоть малейший шанс. — Она посмотрела в его затуманенные болью глаза. Он не выдержал ее взгляда и отвел глаза в сторону.       — Помните как я рисовал вас с сиренью, майор?       Этот простой вопрос ощущался как удар по дых и все же Ханджм сумела совладать с собой, насколько это было возможно с откашливающем окровавленные цветы ассистентом прямо перед ней.       — Ты умный, Моблит. Один из самых умных людей, кого я знаю. — Ее рука мягко легла на его щеку, большой палец прошелся по месту, где всегда формировалась ямочка, — Но иногда ты просто полнейший, нестерпимый идиот.       Ее губы были сухими и обветренными, местами обкусанные, но в тот момент Моблит был уверен, что чувства лучше ощущения этих губ на его собственных быть не может. Он прикрыл глаза и рефлекторно притянул ее ближе, чувствуя, как собственная жизнь повисла на волоске. Слегка отстранившись, он вдохнул полной грудью и услышал выдох Ханджи, полный облегчения.       Обязанный ей жизнью, Моблит решил дарить ей цветы как можно чаще. Любые, кроме сирени.