Лишь бы только вспомнить твоё лицо

      Послышался очередной звук, с которым Макао перешёл к следующей фотографии. Тихий вздох, и раздался голос юноши: «Здесь ты держишь школьную рубашку, и-».       — Можешь не продолжать. Я понял, удали. — Оборвал его Порче, чьи пальцы нервно сжали мягкое одеяло. Плечи юноши слегка напряглись. Он знал, о каком именно фото шла речь.       Та самая рубашка, с которой всё началось.       — Прям удалить? Может в архив? — Произнёс Макао, хотя по звуку определённо зашёл в настройки, чтобы удалить фото.       — Да, удали.       Цоканье языка, и Макао описывает дальше. Последняя фотография, если Че правильно помнил.       — Здесь ты с Пи’Поршем, — судя по раздавшемуся скрипу и шелесту толстовки, юноша откинулся на спинку стула.       — Оставь.       — Хорошо, давай я напишу что-то в истории, чтобы люди хотя бы знали, что ты ушёл, — спрашивает воодушевлённый голос, пока палец уже строчит что-то.       — И без меня это сделал. Слышу ведь, — Че издал грустный смешок. Всё-таки не стоило давать свой телефон другу, пускай никому другому он это дело доверить не мог.       — Да. Я написал, что ты временно покидаешь соцсети, — продолжал постукивать по экрану Макао.       Порче на секунду задумался. Пальцами он перестал чувствовать ткань одеяла, медленно подняв руку и слегка прикоснувшись к векам. Моргнул. Раз. Второй. Длинные ресницы пощекотали огрубевшую от гитарных струн кожу. Слова застряли в горле, пусть он и знал, что именно хотел сказать. Давно уже всё для себя решил.       Рука резко опустилась, а юноша повернулся к другу.       — Убери «временно». А всё остальное оставь, — Че приподнял уголки губ, пытаясь изобразить какое-то подобие улыбки, но явно понимал, что выглядел нисколько не весело.       — Хорошо, — не стал противиться голос Макао, а его палец, выложив историю, принялся листать чужую ленту.       Они просидели в тишине совсем немного. Точнее, лишь для одного из них это была тишина. Порче слышал шум от кондиционера, усердно выполнявшего свою работу, а ещё скрип стула, на котором из стороны в сторону качался Макао…       — О! — Неожиданно воскликнул юноша, отчего Порче вздрогнул. Всё ещё не привык к громким звукам. Он немного испугался реакции друга на что-то.       — Что случилось? — Тут же спросил Че.       — Кто-то написал… Это фан-аккаунт Вика, — голос Макао захихикал.       — Да что такое? — Уже не мог скрывать своего недовольства Порче.       — Имя аккаунта — «fuck_me_wik». Как будто у него есть время на них…       Че знал этот аккаунт. Много фанатов Вика подписалось на него в тот момент, когда он выложил фотографию со злосчастной рубашкой. С некоторыми он даже пару раз переписывался, но, конечно же, не со всеми.       @fuck_me_wik не был особо популярным аккаунтом. Только «эстетичные» фотографии с намёками на Вика. Например, фото белого стола, на котором стоит планшет с записью концерта. Некоторое время назад Порче и сам пытался снимать что-то подобное, но выходило не так, как у остальных, из-за чего он только раздражался.       В подписчиках у этого незнакомца были такие же фанатские аккаунты. Порче никогда не задумывался, кем был человек по ту сторону экрана. Какая разница, если это очередной фанат Вика, подписавшийся на такого же фаната Вика…бывшего фаната.       — И что пишет? — Поинтересовался юноша. Насколько он помнил, никогда не переписывался с этим человеком. Видел его лайки и записи о просмотренных историях, но ни единого сообщения. А писать кому-то самостоятельно и без причины не хотелось.       — Спрашивает, что произошло и будет ли у тебя новый аккаунт.       Порче сжал губы. Он не особо желал кому-то рассказывать о своих проблемах. Наверное, единственный человек, которому юноша смог более или менее довериться в этом плане, — Макао. И то лишь из-за того, что они незадолго до случившегося сильно сдружились. Као знал о многом из жизни Порче. В том числе и причину, по которой он перестал быть фанатом Вика.       — Не пиши, — только и успел произнести Порче, как тут же покачал головой, — я слышу, что ты что-то печатаешь.       — Да, — кажется, Макао кивнул, — я пишу свой ник, хочу пролайкать фотки с твоего аккаунта, — из-за мгновенного ответа друга у Че не возникло и мысли о том, что он мог быстро настрочить что-то вроде: «проблемы со здоровьем».       Когда с телефоном было покончено, комната снова погрузилась в псевдо-тишину. На этот раз к кондиционеру и стулу присоединились щёлкающие пальцы Макао.       И это совсем не раздражало Че. Наоборот, он боялся остаться в полной тишине.       Бывало, у друзей терялись темы для разговора, из-за чего им приходилось сидеть в такой, как Порче думал раньше, тишине. Так что, неудивительно, что сейчас они решили не продолжать болтать, а просто думать каждый о своём.       Внезапно раздался стук в дверь, заставивший Че дышать чуть быстрее и сжать одеяло до побелевших костяшек.       — Прошу прощения, — Порче ещё не до конца привык ко всем людям в особняке, так что не понял, кто конкретно говорил, — Макао, нам надо идти.       — Да, Пи’Пит, — юноша тут же поднялся со стула, и, пускай не сразу, направился к скрипучей двери. Он ненадолго остановился у кровати.       Порче слегка дёрнулся, когда тяжёлая рука друга опустилась на его плечо. Теплая ладонь совсем не грела чужую кожу, а скорее казалась до ужасного горячей, будто прикоснулся к раскалённому добела утюгу.       — Не переживай, всё наладится.       — Я не переживаю, — улыбнулся Че, повернув голову в сторону Макао.       И лишь после того, как дверь закрылась и комната перешла во владение кондиционера, Порче перестал улыбаться и отдался своим чувствам. Настоящим чувствам.       Он плакал так, как делал это на протяжении прошедшей недели. В одиночестве шума машин под окнами, того же кондиционера и редкого топота телохранителей где-то за дверью. Юноша с каждым днем все сильнее уставал делать вид, что ему все равно. Что он не расстроен тем, как после одного из похищении погрузился в бесконечный мир постоянных звуков. И, нет, он не мог просто уйти от этого, воткнув в уши наушники да включив погромче музыку. Не хотелось ощущать, как окружающее пространство исчезает, растворяясь в мелодии.       Че вздохнул и повторил свой ежедневный ритуал.       Он мысленно перечислил важных для себя людей, детально представляя их лица.       Образы друзей со школы затерялись в воспоминаниях пару дней назад. Остались только примерные черты. Вечно недовольный взгляд одноклассника, постоянно спрашивавшего домашнее задание. Ярко-красные губы одноклассницы, за которые её раз за разом ругали учителя. Но детали…казалось, будто ничего, кроме этого, и не существовало никогда.       Дядя казался размытым, словно нечеткая фотография. Лучше вспоминались его бесконечные однотонные рубашки и синяки на щеках.       Дальше шёл Макао, чью улыбку нетрудно было достать из головы. Но вот глаза…будто кто-то создавал персонажа в игре, совсем забыв о том, каким должен быть взгляд. Они круглые? Или, быть может, чуть острые? Че никогда не обращал внимания, как именно они отражают солнечный свет. Они карие в сторону горького шоколада, или карие в сторону мёда?       Юноша тряхнул головой.       — Ладно, дальше, — его плечи напряглись.       В голове появилось лицо старшего брата. Порш смотрел на Че с мягкой улыбкой на губах. Образ этот был сонным, с лохматыми волосами, лёгкой щетиной и желанием дальше лечь спать в глазах. Уставший брат, которого хотелось покрепче обнять, пообещав поскорее приготовить крепкий кофе и завтрак. Но вот его серьёзный вид в классическом костюме с рубашкой, тот, что стал Поршу родным, не существовал в воспоминаниях Че. Словно не было того Порша, которого видели все в особняке.       А затем возник взгляд глаз цвета тёмного дерева. Его взгляд.       По щекам Че ненароком потекли слёзы. Как бы он хотел вновь ощутить на себе лёгкое прикосновение этих губ, всегда смазанных бальзамом. Как бы он хотел провести кончиками пальцев по ровному носу, точёным скулам, светлой коже, кажущейся идеально гладкой издалека, но оказавшейся слегка шероховатой вблизи.       Он бы запустил пальцы в угольно-черные волосы, портя укладку и думая: «Так вкусно пахнет шампунь или гель для укладки?», приходя к выводу, что это просто его запах.       Он бы удивился очередной кожаной куртке, раз за разом задаваясь вопросом: «Да сколько их у него?».       Он бы всё отдал, лишь бы только еще раз, еще один чертов раз, увидеть перед собой неловкую улыбку.       Даже если все было ложью.       Даже если он был глупцом.       Теперь ничего не имело значения.       Че тонул в собственных слезах. И почему он был таким упёртым? Юноша простил его почти сразу же, как получил то злосчастное видео, но боялся признаться самому себе, что поддался своей первой и единственной любви. Заблокировал номер, намереваясь забыть о том, что уничтожало каждый день изнутри.       И бесконечное желание вновь оказаться в чужих объятиях и взглянуть в ставшие родными глаза растворялось в горьких рыданиях.       Видеть он больше не мог.

***

      Ким приехал к особняку как только смог. Выйдя из машины, он рванул в сторону входа, но столкнулся с Макао. Тот наблюдал за обсуждавшим что-то с телохранителем Питом и вздыхал.       — Эй, Ким, — изначально Ким не собирался как-то реагировать на двоюродного брата. Просто пройти мимо. Но потом подумал, что будет выглядеть чересчур странно, обычно он хоть как-то приветствовал родственников.       — Где Порче? — Без лишних слов спросил он.       Ким знал, что Че и Макао дружили. У него были свои глаза и уши в особняке, так что он слышал рассказы о том, как юноши в какой-то момент стали проводить всё больше и больше времени вместе.       Обычно они сидели либо в главном особняке, либо в доме Второй Семьи, где у Кима своих людей не было, что ненароком заставляло нервничать. Каждый раз, когда ему докладывали, что Порче ночевал с Макао, кулаки Кима ненароком сжимались. Он понимал, что не имел права на подобные чувства, однако, ничего поделать не мог. Только злился и злился на двоюродного брата, желая поскорее найти лазейку и отправить своего шпиона к ним. Но с тех пор, как Порш передал бразды правления Вегасу, который к тому моменту обзавёлся маленьким ребёнком, к отбору работников стали подходить в разы ответственнее.       — А что, хочешь навестить его? — Усмехнулся Макао, глядя прямо в глаза.       — Просто скажи, он в медицинском отделении?       Как только Ким получил сообщение: «проблемы со здоровьем», сразу же понял, что что-то было не так. Какие, чёрт возьми, проблемы со здоровьем могут довести до ухода из соцсетей?       Ким знал, что совсем недавно Че похищали. В тот день он давал концерт, и узнал о случившемся лишь в самом конце за кулисами. Его «не хотели беспокоить и отвлекать». На тот момент Кинн в телефонной трубке убедил брата, что Порче спасли и что всё разрешилось. Больше информации не дали. Но уставшему сердитому Киму и этого было достаточно.       Стоило всё же собраться с силами и приехать.       — Нет, — протянул Макао, переминаясь с ноги на ноги и ухмыляясь.       «Ублюдок»       Как же Киму не терпелось его ударить. Прямо как когда-то это сделал Порш. Стоило похвалить любовника Кинна, он смог совершить то, что никто до и после него.       — Если тебе больше нечего сказать, я пойду, — выплюнул Ким, намереваясь уйти.       Однако Макао резко схватил его за руку, останавливая: «Он в комнате. Но не иди к нему сейчас. Погоди немного».             Изначально Ким хотел просто убедиться, что юноша в порядке. Макао наверняка знает многие подробности недоотношений друга и двоюродного брата. Быть может, Че все еще зол. Поэтому Ким решил для начала пройтись по особняку и проведать братьев.       Танкхуна он нашёл в саду, кормящим своих любимых рыбок. Его сопровождали всё те же телохранители, знавшие, какие слова нужно подобрать, чтобы успокоить своего господина. Кинну стоило бы повысить им зарплату.       — Не могу поверить, кто пришёл, — хлопнул в ладоши старший брат, — неужели вспомнил о нас?       — Тебя-то забудешь, — пробубнил Ким, поглядывая на окно комнаты Че. Захлопнуто и закрыто шторами.       — Верно-верно, меня забыть сложно, — пропел Танкхун, — сегодня вечером мы едем в бар, тебя я, конечно, не приглашаю, но разрешаю прийти.       — Спасибо, но не думаю, что смогу, дел по горло.       — А вот не маялся бы своей карьерой, мог бы проводить с нами больше времени, — брат театрально развернулся и, позвав за собой своих телохранителей, зашагал в дом.       Ким еще некоторое время смотрел на рыб, а после вновь поднял голову, глядя на окно чужой комнаты. Он поправил куртку и направился в ту же дверь, за которой до этого исчез Танкхун.       Бесцельно бродить по зданию Ким никак не мог, идти в свою старую комнату до тошноты не хотелось, так что он направился к Кинну.       Телохранители стояли не у самих дверей, а в коридоре. И лишь подойдя ближе Ким понял, кажется, почему.       «Нет, Кинн, я не собираюсь, чёрт возьми, оставлять его здесь!» — Явно голос Порша, заставивший Кима напрячься.       «И куда ты поедешь? В дом Второй Семьи?» — Рассерженный Кинн, пускай и старающийся сдерживаться. Младший брат знал, как может быть зол старший. И это точно был не тот случай.       «Да куда угодно! Хуже, чем здесь ему не будет!»       Нетрудно было догадаться, о ком именно они говорили. .       «Что же случилось?» — Он продолжал стоять у дверей, не вмешиваясь, надеясь добыть еще больше крупиц информации. Уж лучше подслушивать, чем попасть под горячую руку.       «Здесь — самое безопасное для него место!» — Каждое слово Кинна звучало всё громче и громче, он явно терял терпение.       «Я заметил!» — Голос Порша сорвался и мгновенно затих.       Ким посчитал, что настал подходящий момент уйти. Он слышал бормотание Кинна, пытавшегося успокоить своего любовника. Если бы Ким сейчас открыл дверь, то наверняка бы увидел обнимающуюся или целующуюся пару, а наблюдать подобное он был не готов.       В итоге ноги сами привели его к комнате Че.       Ким несколько раз поднимал и опускал руку, намереваясь постучать. Он закрыл глаза, медленно дыша и придумывая разные исходы их разговора.       В тот момент, когда Порче встретил его у особняка, узнав правду, Ким окончательно осознал свои чувства. Ни в какой-то другой день, а именно тогда, когда ничего вернуть было нельзя.       Каждую ночь он ложился спать со словами, что вот завтра точно пойдет и извинится лично. Но наутро терял всякую смелость, прячась либо в студии, либо в своей квартире. Его сердце чувствовало уничтожающее тепло, когда телохранители рассказывали о том, что Че вышел из своей скорлупы, в которую его загнал сам Ким. Юноша ходил в кино с Макао, иногда посещал интернет-кафе, потому что «господин Макао хотел сменить обстановку», или брался за гитару. Очень редко, совсем редко телохранители рассказывали о раздающейся из комнаты мелодии.       Со дня похищения ему не передавали сведения о Че. И не из-за того, что он не хотел ничего слышать, но его шпион погиб во время спасения юноши. Другого пока времени найти не было. И к тому же, Кима заверили, что Порче цел.       Из мыслей вывела приоткрывшаяся дверь. Он ожидал увидеть одного конкретного мальчишку, но это был телохранитель:       — Господин?       — Что ты делал в этой комнате? — Холодным тоном спросил Ким, скрестив на груди руки.       — Господин Порш приказал принести господину Порче обед. — Слегка растерянно ответил телохранитель.       — А…Ладно.       И когда уже мужчина в строгом костюме собирался уходить, Ким вдруг проговорил:       — Че…       — Господин Порче сейчас спит.       Ким честно не хотел тревожить юношу. Он собирался только одним глазком удостовериться, что тот цел, жив и здоров. Приоткрыл дверь, увидел своего котёнка, свернувшегося на кровати, крепко обнимавшего одеяло, и подошёл чуть ближе.       Глаза Че чуть опухли и покраснели, он явно плакал до этого. Ким принялся осматривать юношу, надеясь заметить хоть какие-то явные проблемы с его организмом.       Плечи слегка тряслись во сне, пальцы все крепче и крепче сжимали одеяло, Порче задышал чаще. Кажется, ему снилось что-то плохое.       Ким осторожно присел на край кровати и аккуратно убрал с чужого лба прядь непослушных волос, пытаясь не разбудить Че. Тот явно бы испугался и разозлился, прогоняя.       Но его глаза тут же открылись, а сам юноша резко приподнялся. Ким сделал шаг назад, на что Порче взглянул прямо на него, хотя, скорее, он смотрел сквозь него.       — Кто здесь? — Испуганно спросил Че.       Ким непонимающе рассматривал любимое лицо и, казалось, задержал дыхание от мгновенного осознания.       — Кто здесь? — Чуть жёстче повторил Порче.       Но Ким всё так же не издавал ни звука.       Че смотрел прямо на него, но продолжал прислушиваться к окружению, не двигаясь.       Он его не видел.       Тонкая рука резко потянулась в сторону лампы. В комнате было достаточно светло, Ким тут же догадался, что юноше рассказали о кнопках вызова телохранителей. Такие были спрятаны во многих местах, например, в лампах у каждой кровати.       — Че, — Ким коснулся его плеча, останавливая, — это я, всего лишь я.       Порче тут же застыл. Ким ожидал крик и ругань в свою сторону, но совсем не думал, что большие глаза за секунду наполнятся слезами: «Пи’Ким».       Юноша крепко сжал чужую руку, принявшись искать прикосновений нисколько не сопротивлявшегося человека.       — Пи’Ким, Пи’Ким, это правда ты? — Че дрожал, неловко обнимая Кима и тяжело дыша.       — Да, это я, — Ким растерянно поглаживал содрогающуюся спину, моргая и не зная, что стоит сказать, какие слова подобрать.       — Прости меня… Прости… — плакал Порче.       — За что? — Удивился Ким, ведь это он был тем, кому следовало просить прощения. Лучше бы не один раз и на коленях.       — За то, что не поговорил с тобой раньше. За то что не выслушал. За то… — он набрал воздуха, — за то, что не дал шанс…       Ким не находил в себе сил что-то сказать, пока Че продолжал трястись в громких рыданиях. Длинный нос опустился в лохматую макушку, вдыхая родной запах. Даже так Ким чувствовал себя хорошо, ведь наконец-то смог обнять своего маленького котёнка.       — А ты прости меня, — тихо проговорил он, стараясь дышать ровно, передавая юноше спокойствие, — я обманывал тебя. Нужно было раньше всё объяснить и сказать, что люблю тебя.       Казалось, комната погрузилась в тишину. Плечи Порче продолжали содрогаться, но он лишь посильнее зарылся в чужую ключицу. Ким ждал ответа, мысленно повторяя, что следует быть более терпеливым.       — Я… — юноше сложно было говорить после такой истерики, — …я тоже тебя люблю, Пи’Ким.       — Ну вот и славно, — Ким осторожно уложил Че на подушку, не размыкая объятий. Юноша всё еще прятал своё явно красное, но уже не от слёз, а от смущения, лицо.       Они ничего не говорили, просто наслаждаясь присутствием друг друга рядом.       — Че, — вдруг произнёс Ким.       Юноша посмотрел на него пустым взглядом.       — Как это случилось? — Огрубевшие от гитары пальцы коснулись мягкой щеки.       — Я… думал ты знаешь.       — Что? — Удивился Ким.       Нет, он не знал. Иначе приехал бы еще раньше, да хоть в день похищения. Когда дело касалось Порче, его мозг переставал работать, желая только убедиться в том, что юноша цел. И тогда его заверили, убедили, что всё хорошо.       — Я мало что помню, — замялся Че, — Хиа сказал, что меня чем-то накачали… — Ким покрепче обнял юношу, прижавшись щекой к его волосам. — Помню яркую вспышку и ощущение того, как весь мир вокруг меня пропал. Я не мог пошевелиться, ничего не слышал и не видел, а потом…       Послышался тихий всхлип.       — Всё хорошо, тебе не обязательно продолжать, теперь ты в безопасности.       — Пи’Ким…но я больше ничего не вижу, — его ладони принялись искать лицо Кима, — я не могу увидеть тебя, — шершавые пальцы хаотично водили по чужим щекам едва задевая губы.       — Мы что-нибудь придумаем, обещаю.       Ким поцеловал его в лоб, надеясь унести всякое беспокойство и отстранившись только для того, чтобы снять куртку и улечься рядом удобнее.       Порче наконец уснул, впервые чувствуя себя по-настоящему в безопасности. Не в окружении телохранителей, не рядом со старшим братом, но с тем, кто когда-то разбил сердце, а сейчас лежал рядом и медленно выводил узоры на маленькой ладони.       Ким точно знал, что Порш и Кинн уже позаботились о похитителях. Он только надеялся, что те оставались в живых как можно дольше, мучительно умерев.       Он больше не позволит кому-либо ранить его маленького котёнка, осторожно свернувшегося под боком.