Нерассказанное

– Где ты был? - спрашивает Аня. – Что ты делал эти шесть лет?! - кричит Настя. – Я не знаю...не помню. Ложь. Откровенная ложь. Всё он помнит, но разве расскажешь такое другим, пусть и самым близким? °°° Зона принимает его тепло, будто тосковала. Как и Паша. Он бесцельно слоняется по Припяти, придаваясь воспоминаниям. Паша ищет его. И, конечно, находит. С ним всегда так, появляется, когда хочет, и когда хочет исчезает. Заброшенный кинотеатр, полусгнившая обивка сидений, протекающий потолок. Стоит, облокотившись на передний ряд. – Ник? – Паша. Вершинин разглядывает такую знакомую фигуру, высматривая изменения. – Сними, - неожиданно сипло просит Паша. Ветер ерошит светлые волосы и относит прямо в лицо издевательский смешок. – Давай сам. Никита приближается почти вплотную, склоняет голову набок. Паша протягивает руку к  манящему куску гипса на лице, но боязливо отдергивает, едва коснувшись. Ник щурит глаз, хмыкая. – Ну и чего ты испугался? Киняев бы позавидовал твоим умениям. Паша хмурится. Садится напротив мужчины, утыкаясь лбом ему в живот. – Я скучал, - Вершинин цепляется за куртку Никиты, грозясь порвать. – Ну-ну, тише, - Пашу крепко обнимают, успокаивая родным запахом. Они так и сидят, пока, у согнувшегося в три погибели Никиты, не начинает болеть спина. Паша выпрямляется, а Ник опускается к нему на колени. Сжалившись, снимает протез, откладывает подальше. Целует сразу жарко, не размениваясь на прелюдии, не то место, не то время. Одна ладонь забирается под пояс брюк, другая ложится под челюсть, сдавливая горло. Паша приобнимает мужчину за плечи, оставляет поцелуй за ухом. Контраст между стальной хваткой на шее и нежными ласками плоти сводят Вершинина с ума. – Сильнее.., - хрипит Паша. - Пожалуйста.. ещё сильнее. Никита слушается, скользя рукой резче. Паша изламывает брови, дышит загнанно, почти что отчаянно толкаясь в кулак. Никита усиливает удушье, перекрывая доступ кислорода. Ладонь неприятно жмёт на кадык, но Пашу от этого ведёт только больше. Он кончает, выстанывая имя мужчины ему в рот. Никита пальцем стирает дорожки смоляных слёз, смазано целует в обветренные губы. Вершинин жмурится, до белых вспышек под веками. Ник на прощание гладит по щеке. – В следущий раз, наколдуй лучше Аню. – Зачем мне Аня? – А зачем тебе я? Паша распахивает глаза. Пустота холодного кинозала встречает его давящей мёртвой тишиной. Он откидывается на спинку кресла, больно приложившись затылком. Губы всё ещё жжёт поцелуй. °°° – Ну? Вспомнил чё нибудь? – Нет...нет, показалось. Что он здесь забыл? Он должен быть там, под саркофагом у четвертого энергоблока, запускающим машину. Он вернётся в тот день в Мериленд, вернётся к нему. Эгоистично ли это? Да. Но, в конце концов, человек должен думать, в первую очередь, о себе.