Последние мгновения войны / Выше моих сил

«Я люблю тебя. И буду любить тебя вечно», — вот её последние слова. Гаррус прокручивает их в голове без конца. Он знал, что времени у них немного, чтобы быть вместе, но его оказалось слишком мало. Он думал... но не был готов. В груди так болит, что он не может дышать. Там огромная дыра. Духи! Пусть бы его на самом деле пробило каким-то огромным осколком насквозь! Вакариан не сразу понимает где находится. Перед глазами размытый силуэт. Может это Шепард? Может весь забег — это просто его кошмар и не самом деле он лежал без сознания, а прощание было лишь видением? Размытое пятно быстро обретает четкость. И оно… становится доктором Чаквас. Гаррус рычит, а женщина опасливо отступает на шаг. Больше Гаррус не может терпеть. Он бьет кулаком по столу рядом с кушеткой, переворачивая какое-то приспособление, а медицинские инструменты летят в стороны. Как он вообще оказался в медотсеке?! ЕМУ больно! Не от физических травм. Они не смертельны. Из-за явно внушительной дозы панацелина он совсем не чувствует боль на разорванных участках кожи. Нет, там болит… Зудит. На фоне пролома в том месте, где когда-то было сердце, меркнет любая физическая боль! О такой любви он слушал истории дома! Про такую любовь слагали легенды во всех культурах. Это такое счастье и такое проклятие! «Духи! За что?!» Во время боя лифт не есть надежным средством перемещения между палубами. Да и стоять в лифте даже несколько секунд Вакариан не может и мечется как зверь в клетке. Стены давят на него. Гаррус не помнит на какую кнопку нажимал, но как только дверь открывается, он несется так, будто где-то там его ждет его любимая. Но на нижней палубе её нет. Её нигде нет и не может быть. Она там, на Земле. ОНА отослала его и приняла бой сама. Воинственная и прекрасная. Сейчас он уважает её сильнее, чем когда-либо. Она прекрасна… такая совершенная. Всегда несла бремя, взваленное на неё, с достоинством и честью. Гаррус готов поклясться, что это было самое настоящее воплощение их, турианских, духов в земной женщине. Не может же быть такого, чтобы у людей рождались такие личности. Она точно богиня из легенд! Он видел это в глазах — одновременно несгибаемость и временную слабость, гнев и доброту. Гаррус мечется по палубе. Хорошо, что тут никого сейчас. Гаррус кричит. Во весь голос. Ему плевать, услышит ли его кто-либо. Или же они слишком заняты своей работой. Крик утробный, громкий, в него вложена вся концентрированная злость, которую он мог лишь представить. Он даже не замечает, как избивает кусок металла. Хрустят кости, следы крови на стене — как ему плевать! Он знает, что Шепард нет. Он видел как луч прошелся по Земле там, где она пробегала. — Гаррус, — его окликает нежный голос Лиары. — Пожалуйста… Он оборачивается к ней, но та в ужасе на шаг отступает. Турианец обезумел и Лиара чувствует это. — Гаррус… я прошу тебя… Услышь меня… Он не сразу понимает что значат эти звуки. Он хочет броситься на того, кто подвернулся под руку. Но его ледяным душем обливает внутренний голос: «Она не виновата». Да! Лиара не виновата. Ведь это Шепард выдрала ему сердце из груди оставив там кровоточащую пустоту. Он с большой вероятностью предполагал, что они не выживут. Но он хотел умереть рядом с Шепард и отправится с ней в их, человеческий, Рай. Вместе с ней! А она бросила его здесь. В холоде и в одиночестве. — Это был её выбор, — Вакариан не сразу понимает чей голос слышит. Требуются мгновения, чтобы понять, что это Явик. Гаррус замахивается на него кулаком, — «КАК ОН СМЕЕТ ВООБЩЕ ЧТО-ТО СЕЙЧАС ГОВОРИТЬ?!» — но кулак летит мимо лица протеанина и попадает прямо в стену. Явик даже не пытался уклониться, стоя гордо и уверено как статуя. Теперь другая стена испытывает на себе силу турианских кулаков. Лиара подкрадывается к нему так незаметно, что Гаррус уже не успевает отбиться от неё. Она хватает его руками за голову и турианец чувствует как в сознание проникает посторонний. «Мне тоже больно», — она делится своими светлыми воспоминаниями про Шепард. От этого у Гарруса лишь сильнее болит в груди. Где граница уже этой пытке?! «Я любила её. Как и ты», — да, Шепард видела в Лиаре близкую подругу. Гаррус чувствует с какой нежностью азари обволакивает его сознание. Она не видела в нем соперника и тоже любила его. Только как друга. Турианец не выдерживает и падает на колени. Азари почему-то оказывается уже перед ним. Она тоже стоит на коленях. И видит то, что еще никому не удавалось — слезы турианца. Лиара обхватывает лицо Вакариана руками, смахивая большими пальцами рук две капли слезной жидкости. Гаррус тяжело дышит, держится за запястья подруги так крепко, что кажется будто сломает их. Он не хочет. Просто не может больше справиться с собой. Всегда всё контролирующий, всегда собран, всегда подготовлен к самому худшему. Но к такому он не был готов. Явик оказывается сбоку. Он дотрагивается до Лиары и Гарруса, чтобы разделись с ними такой тяжелый момент. При всем своем пренебрежении к тем, кем были в прошлом турианцы, азари, люди, саларианцы, Явик видит, что они теперь совершенно другие — совершенно не отличаются от протеан. Они развили в себе разум, равный предшественникам. Явик не так долго знал Шепард, но прикоснувшись к ней ощутил великую силу и волю. Если бы он не видел её тела, то подумал бы, что она протеанка. «Сколько проходит времени, когда обнимаешь вечность?» — думает Гаррус. Его боль смешивается с болью неразделенной любви Лиары и болью Явика от потери своего народа. Они как краски, образуют новый цвет. Гаррус понимает, что не он один будет жить с пробоиной в грудной клетке. Но он не один. Вакариан вздыхает и немного успокаивается. — «Нормандия»! Говорит Шепард. Джокер? — этот голос, звучащий на весь корабль, Гаррус никогда ни с кем не спутает! — Да, капитан. Вы живы! — кричит пилот. — Пока что да, — Гаррус улавливает нотки, подтверждающие его опасения. Она ранена. Сильно! Хоть и отлично скрывает это. — Шепард?! — в эфир врывается сам Гаррус и подрывается на ноги. Пулей он несется к лифту, а потом и в нос корабля — к Джокеру, чтобы увидеть всё, что происходит вокруг «Нормандии». — Рада слышать, что вы в порядке. Мне нужно транслировать сообщение на весь флот, — Его любимая что, не услышала его? Гаррус метеором проносится мимо солдатов Альянса, чуть не сбивая их с ног. Они не понимают, что происходит. — Готово капитан, — как раз тогда Вакариан оказывается рядом с Джокером. — Говорит коммандер Шепард. Приказываю всем кораблям прекратить огонь. Повторяю, прекратить огонь всем кораблям. Гаррус открывает рот от удивления и переглядывается с Джокером и СУЗИ: — Какого черта происходит? — шепчет он себе под нос. — Вы совсем сдурели? — это звучит голос адмирала Хакета. — Жнецы готовы к временному перемирию. Любое нападение на них будет считаться разрывом договора, которое сейчас я с ними заключаю. В голове у Гарруса мутится. К горлу подкатывает ком и леденящий ужас сковывает всё тело. Он не может дышать. «Неужели Жнецы украли ЕЁ голос и хотят одурачить нас?» — думает турианец. Кулаки Вакариана сжимаются так сильно, что когти впиваются в ладони. — Мы летели сюда не для этого! — звучит металлический голос турианского капитана. Гаррус отлично понимает его. Канал связи трещит от нахлынувшего потока звуков. Все, без исключения, вопят о своем несогласии. У Гарруса голова идет кругом и он умоляет духов, чтобы это сумасшествие оказалось просто кошмаром. — Тихо! — кричит уже Шепард. Сколько боли в этом голосе. «Точно ли Жнецы способны подделать такие чистые эмоции?» — спрашивает себя Гаррус. А голос продолжает: — У нас есть возможность заключить мир и я хочу попытаться! Ради всех вас. Но если вы хотите умереть, то можете и дальше делать глупости. — Почему вы не активировали Горн? — снова говорит Хакет. — Потому что это ловушка, на которую попалась вся галактика! Мы выживем лишь сплотившись. Но лишь теперь я знаю истину о том, почему мы здесь. Турианец ужасается сказанному. Ведь тогда получается, что всё, что они делали было бесполезно, и конец неминуем? Значит «Властелин был прав?!» — лихорадочно соображает Вакариан. — Командованию надо обсудить это решение, — это подала голос советница азари. — Обсудить? Вы до последнего не верили мне считая Жнецов бредом умалишенного. Из-за вашего бездействия погибли миллионы живых существ! А сейчас вы хотите отсечь даже малейший шанс на выживание! — голос Шепард похож на гром. Он бьет по ушам настолько сильно, что хочется прикрыть их в попытке унять боль. В эфире молчат. Зато Гаррус готов поверить, что именно Шепард говорит сейчас. Такая злоба и гнев присуща только его богине. Он видел, что она может быть такой. Такой величественной. Она умела излучать любовь и заботу, когда было нужно. Но становилась серьезной и непоколебимой, когда от неё требовались невозможные решения. — Ты точно Шепард? — осторожно спрашивает Гаррус. — Да. — Я хочу убедиться, что это не трюк Жнецов. — Я люблю тебя, — говорит Шепард. С такой неукротимо огромной нежностью, как в последний раз. Это признание звенит чистотой и честностью. Лишь она могла сделать столь безрассудное действие. — Теперь вся вселенная это знает, — Гаррус смущается и его голос дрожит. — Ну и пусть. — Это точно Шепард. Без сомнения! — это воодушевленно кричит рядом Лиара. А дыра в груди постепенно перестает кровоточить. — Шепард, мы отступим временно, но так же будем расценивать нападение без предупреждения как акт агрессии и продолжение войны. Надеюсь Вы знаете, что делаете. — Хорошо. Гаррус не находит себе места пока ждет встречи с ней. Никто так и не смог остановить турианца, намеревавшегося подняться на челнок, который должен был забрать Шепард с Горна. Пусть она отослала его на Земле. Но он будет с ней дальше. Чтобы она не затеяла, чтобы дальше не случилось — он больше не хочет отпускать богиню, которую снова подарили ему духи! Вакариан видит, как на платформе сгорбившись стоит Шепард. Она еле держится на ногах, в боку у неё явно большая рана, потому что броня щедро окрашена в красно-алый — цвет крови людей. Лицо тоже в крови и ссадинах. Ужас сковывает разум Гарруса, но тело несется к любимой. Он бережно подхватывает женщину на руки и быстро направляется обратно. На челноке Лиара сканирует Шепард. Дела у неё плохо, но благодаря имплантам она должна выжить. Нужно лишь подстегнуть организм лекарствами. Его Шепард держится в сознании, терпит боль и просит чтобы ей не дали уснуть. У неё важное сообщение для флота. Гаррус поглаживает щеку Шепард: — Я просил тебя больше так не делать, — вспоминает он случай на Дейспоне. — Ты же мне обещала. — Вакариан наклоняется и шепчет это в волосы Шепард, а потом целует её в лоб. Он хочет другого поцелуя, но случай сейчас совершенно не тот. Главное, что Шепард не умирает. Она в его руках и он не хочет даже на секунду её отпустить. Вакариан рычит, когда его пытаются не пустить в медотсек следом за командой медиков доктора Чаквас. Видя его гнев женщина не спорит с ним. Тем более после последней их встречи. Гаррус держит Шепард за руку и молится всем духам и богам, которых помнит. Он взывает к тому Богу, которому поклоняются земляне. Просит помощи у бездонной пустоты космоса чтобы они с Шепард больше никогда не расставались. В жизни, и в смерти. Он постоянно с ней, не отходит никуда. Поэтому Лиара обрабатывает его избитые руки прямо на ходу. Шепард отказывается отдыхать и собирает всех на командном мостике. По всем каналам транслирует свою голограмму рассказывая о том, что узнала. Она говорит про нулевой элемент, про темную материю, про настоящую причину жатвы, про хрупкое временное перемирие. Гаррус верит ей. Кто-то бы посчитал, что её одурманили, но это совершенно не так. Гаррус помнит как выглядел одурманенный Сарен. Это совсем другое зрелище и ощущения. Командование никак не может принять решение. Они что-то обсуждают, возражают, кричат, перекрикивают — турианец слышит их где-то на периферии. Он смотрит на Лиару и её странно вытянутое лицо. Такого удивления он еще не видел — азари всегда умела скрывать свои эмоции под маской спокойствия с толикой интереса. Гаррус переводит взгляд на Шепард, которая качает головой и прячет лицо в ладони. Вакариан подходит к ней и берет за руку. — И они хотят выжить? — тихо спрашивает Шепард. — Вы все просто невыносимы! — кричит в эфир женщина, голос которой напоминает раскат грома. Больше она не соблюдает правила общения, этикет и уставы. — Вы все не можете понять какую угрозу мы сами для себя представляем! — Ты купилась на ложь Жнецов! Она одурманена! Не надо слушать сумасшедшую!.. — столько обидных фраз звучит в сторону Шепард. Гаррусу так хочется избить их за эти слова. Он начинает часто дышать и чтобы не потерять самообладание ищет помощи во взгляде Шепард. Её глаза выражают столько эмоций одновременно, что он не может все их прочитать. Как вообще возможно испытывать такое? Гаррус задумывается насколько должно быть тяжело человеку когда это взваливается на него. Шепард сглатывает слюну, а вместе с ней будто глотает все обиды, которые её переполняют. Гаррус видит как дрожит каждый мускул на лице, как глаза начинают сверкать из-за выступивших слез, которые может видеть только он потому что находится совсем рядом. Вакариан отмечает как челюсти настолько крепко смыкаются, что сам буквально ощущает насколько это больно. Шепард терпит каждый болезненный удар, звучащий в эфире. Но и у богини рано или поздно терпению настает конец. — Вы все как животные! — Шепард упирается руками о край голографической конструкции. — Я доказывала Жнецам обратное — что у нас есть разум! Но, похоже, я ошибалась! Если вы не способны понять, то тогда я ничем не смогу вам помочь, — Шепард хватается за бок, но жестом руки останавливает любого, кто пытается оказать ей помощь. Она делает паузу потому что задыхается от злобы и боли, — Я помогала ВАМ в ВАШИХ конфликтах, решала проблемы, которые ВЫ не могли на протяжении столетий. Я собрала всех ВАС, чтобы защитить нашу Галактику от угрозы. А ВЫ смеете обвинять меня в том, что не могли сделать сами?! Гаррус любуется своей любимой. Она всегда умела верно подобрать слова. Умела вдохновлять и командовать. Сегодня она предстала перед ним совершенно другой — не спокойной и взвешенной, а грозной. Если закрыть глаза, то он видит её как нависающую над ним богиню Войны в сияющих доспехах, с большим мечем в руке, залитым кровью врагов, а вместо волос у неё самый настоящий огонь. Это зрелище будоражит воображение. Этот новый облик будто всегда был с ней, проглядывался в короткие моменты. Духи, как он любит её. До потери сознания и до последнего выдоха. — Ваша наглость и самоуверенность уже привела ко многим смертям в прошлом. Хотите не оставить нам места в будущем? — голос Шепард звучит в ушах так проникновенно, так мощно, так прекрасно. Она искренне верит в то, что говорит. Гаррус помнит, как его любимая подарила мир гетам и кварианцам. Тогда весь Мигрирующий флот слушал её с замиранием сердца. — Шепард не врет, — голос гета ни с чем не спутаешь. — Наши исследования доказывают, что она права. Исследование наших Создателей тоже. — Жнецы живут миллиарды лет и они застряли в бесконечном Цикле своей первичной программы. Я думаю, что смогла заставить их взглянуть на всё с другой стороны. — Ваши домыслы не помогут выиграть войну, — говорит адмирал Хакет. — Если бы всё было иначе, то сейчас продолжалась бы жатва. Явик, последний из протеан, может уверить вас всех, что Жнецы никогда не отступали. — Верно. В нашем Цикле и Цикле инусаннон такого не было, хотя мы и наши предшественники долго сопротивлялись Жатве. Шепард вздыхает: — Будь Жнецы просто машинами, то они бы не предложили временное перемирие. Шепард снова удается убедить всех в том, во что она верит. Гаррус не может понять что это за суперсила такая. Он еле заметно улыбается видя как снова коммандер выходит победительницей. Вакариан стоит всё время рядом молча, но ловит несколько нежных и теплых коротких косых взглядов на себе, брошенных будто случайно, но это совершенно не так. — Шансов выиграть войну силой у нас нет? — спрашивает советник-азари. — Никаких. Мы проредим число Жнецов, будем годами бросать ресурсы на это, но силой мы не сможем выиграть. Масштаб проблемы намного больше, чем мы можем вообразить — мы уничтожим наши родные миры темной материей. — Тогда принимать решение придется Вам, коммандер Шепард, — азари делает паузу и добавляет: — За всех органиков и синтетиков в нашей галактике. У Гарруса будто выбивают из-под ног пол. В этот момент он представляет что бы делал он в такой ситуации. Так, когда-то он посчитал бы шансы в каждом из вариантов и выбрал самый удовлетворяющий. А сейчас он бы мыслил совершенно в другом ключе. Это ему и нравилось в Шепард. Она сначала выкладывала факты, но потом к этому добавляла чувства, чутьё. Гаррус хочет мира для будущих поколений и если это возможно, то он бы заключил мирный договор даже со Жнецами. В отличие от продажных личностей, встреченных за годы работы в СБЦ, Жнецы зарекомендовали себя как не отходящие от цели. Их нельзя подкупить, их невозможно обмануть. Черт! Он что начинает восхвалять Жнецов?! «Ты серьезно?» — издевается внутренний голос отвешивая пощечину. — Шепард! — Предвестник звучит низкими частотами поэтому способен вселить ужас одним лишь голосом. — Ты объяснила твоим союзникам в чем состоит проблема? — Да, первым делом. Я буду голосом всех органиков и синтетиков этого Цикла. — Наше решение таково — Цикл будет прерван. Допустить необратимое уничтожение всего живого нельзя. Искать решение касательно темной материи придется нам вместе. Использование нулевого элемента должно быть максимально сокращено, — после драматической паузы он продолжает, — Таково наше предложение. Турианец признает, что его нокаутировали. Он даже не понимает, сделали это Жнецы или сама Шепард. Если бы ему три года назад сказали, что такая ситуация возможна, то он бы долго смеялся над такой шуткой. Но сейчас он просто не верит в то, что слышит. «Может это просто сон?!» — Я правильно понимаю, что вы будете вместе с нашими учеными искать замену нулевому элементу или способ уменьшить количество темной материи иным способом. — Правильно. Наши знания будут полностью доступны вам. — Что значит сокращение использования нулевого элемента? — Шепард как всегда расспрашивает собеседника перед принятием решения. — Уменьшение численности флота до допустимого числа, перестройка многих отраслей производства на альтернативные. Гаррус видит что на лице Шепард сосредоточение. Между бровей образовалась морщинка. Да, он отлично понимает почему — отказ от большого флота может стать проблемой, если вдруг Жнецы передумают. — А вы можете дать гарантии, что не нападете на нас тогда, когда мы окажемся беззащитны? — Шепард, для нас этот договор — это нерушимая клятва. Уверена, что органики первыми не нападут на нас? — Я сражалась за мир, а не за истребление. Суть фразы каждый может понимать по своему. Гаррус задумывается, а что если Шепард постоянно искала пути для мирного решения, но ей из раза в раз приходилось лишь драться. — Вы согласны защищать жизнь в галактике любыми способами кроме истребления или «возвышения»? Гаррус усмехается потому что Шепард из просящей или нуждающейся переходит к роли диктующей. Если трезво взглянуть на ситуацию, то терять приходится больше если продолжить войну. Но его возлюбленная хочет сделать так, чтобы все были счастливы. — Да. — Мы согласны. — Да будет так. Турианец видит как на всплывающих передачах с полей боя Жнецы поднимаются в небо и устремляются в космос, зависая на орбитах планет в ожидании дальнейших событий. — Мы победили, — выдыхает Шепард и её голова опускается ниже плеч. — Нет, любимая, это ты победила, — шепчет наклонившейся сбоку Гаррус ей на ухо, погружая пальцы в чудесные волосы. — Победила тупость командования, программу Жнецов и все это грёбанное мироздание, — он очерчивает рукой воздух изображая Вселенную вокруг. — Да, это было очень тяжело, — дрожание голоса указывают на усталость. — Мне нужно отдохнуть, — капитан выпрямляется и разворачивается к лифту. — Гаррус, идем со мной, — она протягивает к нему свою руку. За это он готов отдать абсолютно всё, что у него есть. — Мир может быть хрупким, — шепчет Шепард удобнее устраиваясь в его объятиях. — Но лучше так, ведь всегда есть шанс что-то исправить. — Да-а-а. — Поклянись мне, что мы умрем вместе и ты никогда больше не отошлешь меня. — Никогда. — На этот раз сдержи это обещание. — Клянусь! - и он верит ей. — Я чуть «Нормандию» не разнес из-за тебя, — улыбается Гаррус с долей гордости в голосе. Ведь он, конечно, преувеличивает, но насколько важно и грозно это звучит. — Я просто хотела чтобы ты жил, — оправдывается женщина, но вместо того, чтобы отвести взгляд, смотрит ему прямо в глаза. — Шепард, мне жизнь без тебя не нужна вовсе. Жить с пустотой вместо сердца — это выше моих сил, — Гаррус снова погружает пальцы в волосы Шепард и она довольно закрывает глаза. — Я поняла. Теперь предстоит выстроить совершенно новый мировой порядок, восстановить уничтоженное. Столько еще дел ждет Шепард в будущем. «Но это будет завтра», — с этой мыслью Гаррус закрывает глаза и погружается в сон.