Ты будешь отрицать всë?

      Как бы странно это всë ни было, Тим не мог смотреть на него даже по-дружески, всë было слишком быстро, спонтанно, непонятно, да так, что в голове никак не укладывается! И ведь не так много времени прошло после того, как Дилан спас его, кричал ему в лицо о том, какой же он придурок, выкрикивая все маты, которые знал. Смешно. От всех воспоминаний желудок сворачивался, а голова гудела из-за непонимания собственных мыслей. Но всë усложнилось, когда этот самый Дилан стал заботиться о нëм.       Да, он принял, смирился, дал себе исправиться, но какая-то его старая часть била по вискам, заставляя отталкивать автоматона, не давать залезть под кожу и ухватиться за сердце, сжать его в столь живых ладонях. На первый взгляд и не скажешь, что этот симпатичный, высокий парень является автоматоном. И ведь вправду бесило это поведение, а брюнет всë старался и старался, шëл через все возможные и невозможные лазейки к нему, только вот руки обжигал он сильнее любого огня. Почему же Брай не получала этого внимания от Дилана? Почему он стал бегать за Тимом, игнорируя все предложения девушки погулять или как-то по другому провести время?       Всë это было так непонятно и странно, что и разбираться не хотелось, лучше уж всë равно не станет.

* * *

      День начинался как обычно — без шума, происшествий, представляя собой умиротворение без лишних мозготрëпок. Тим сидит, пьëт чай за общим столом и слышит, как из коридора доносится до боли знакомый голос. Чуть ли не подпрыгивая со стула, он встаëт в проходе и смотрит.       Снова он пришëл, этот гадкий по мнению Тима автоматон, стоит, беседует с Ричардом и Лололошкой, как обычно улыбаясь с зубами и пряча руки в карманы своего пальто. На этот раз он никак не обращал внимания на Тима, который стоял в проходе на кухню, хотя обычно, когда его макушка появлялась в зоне видимости, Дилан сразу обращал на него внимание. Сейчас его безразличие вызвало у Тима слабую, но честную радость.       «Одумался наконец?» — с довольной усмешкой думает он, хотя на лице Дилана всë и так ясно написано.       Смотреть на того, кто неделю мозолил ему глаза, а то и больше, Тим не хотел, поэтому прошмыгнул мимо троих на лестницу и наверх, топая к себе в комнату.       Потягиваясь, тот с облегчением вздыхает, задумавшись над тем, как всë-таки обновить его канал, про что ему теперь снимать? Вопрос трудный, но подумать надо было, ведь вылетать из Блогер Хауса вообще не хотелось, а Риердер дал ему не так много времени, чтобы очухаться от всего произошедшего.       Воспоминания того дня были такими яркими, будто это произошло пару часов назад, а не неделей ранее. Кошмары так же мучали его, как и совесть после увиденного состояния друзей, что вцепились в него объятиями и чуть ли не укладывали спать на руках. И один Глен ничего не знал, хотя после всех рассказов также поговорил с ним и поддержал.       Время на подумать не дают, ведь слышится два несильных стука в дверь. Тим уже догадался, чья автоматонская, железная душа решила к нему всë-таки наведаться. Недолго он радовался, да и зря радовался вообще, ведь ничего не изменить по щелчку пальца, если только ты не маг.       Тим тяжело вздыхает. Как раньше, так и сейчас, давать какую-то надежду этому чудику он не собирается, поэтому раздражëнно говорит человеку за дверью уйти. Только вот его мнение совали в одно место, ведь дверь открывается и без разрешения на вход. — Я, наверное, пропустил тот момент, когда сказал, что ты можешь войти. Хотя о чëм это я, ты просто глухой и не слышишь ничего, — светлые брови нахмурились, выражая недовольство хозяина комнаты, но только эта хмурость быстро спадает. Почему Дилан смотрит на него не так, как раньше?       Он смотрел устало, серьëзно, но не как раньше, не было никакого намëка на те прежние огоньки желания, искренность и влюблëнность. Тим был уверен, что сейчас в Дилане так же что-то умерло, как и в нём самом когда-то, и сейчас от попытки наложения на себя рук должен спасать автоматона именно он, однако тот молчит. Проходит минута, вторая, третья, хотя так лишь кажется. Дилан всё же подаëт признаки разговорчивости. — Ты будешь отрицать всë? — голос этого парня звучит слишком громко, чëтко, что аж сердце на секунду перестаёт биться. — Что? Что «всë»? — он понятия не имел, о чëм тот говорил.       И Дилан вздыхает, проходит вглубь комнаты под вопросительным взглядом зеленоглазого, встаëт возле стола и замечает краем глаза давно знакомую отвëртку. Морщится, но берëт в руку, осматривая, как в первый раз, и снова смотрит на Тима. — Мою заботу, ухаживания, любовь. Ты будешь всë отрицать? Если тебе это не нравится, почему до сих пор не сказал мне прямо в лицо, а лишь отмахивался? Даже без слов, лишь действиями, — Дилан смотрит на него так, словно просидел с этой мыслью весь день и всю ночь, желая докопаться до истины и понять, как ему быть.       И ведь правда, Тим никогда и ничего не говорил ему, молча отпихивал его от себя, отстранялся и строил всевозможные недовольные лица, но никак не говорил о том, что ему, может быть, всë это не нравится. И вот собранный им пазл резко потерял некоторые свои детальки, оставляя самого Тима в непонимании собственных действий. Почему он поступал так нелогично? Разве ему было трудно сказать? — Я не желал с тобой говорить... — врëт, и брюнет видит, как от его слов тот потерялся в раздумьях, совершенно не осознавая того, что всë это время неосознанно просто стеснялся самого Дилана, а не отвергал.       Были ли лестны все его старания он не знал, ведь сейчас лицо Тима горит от смущения и стыда, а голова болит сильнее обычного. — Чувак, ты скоро превратишься в лужу из собственных слëз. Определись уже, — он не язвил, в любопытстве наклонял голову в сторону и смотрел на то, как человек перед ним всë-таки рушится от вихря мыслей.       И минуты не проходит, как Тим сам тянется к нему, сам жмëтся, держится за него и говорит о том, как он запутался, был не прав, виноват, и все сопли уходят именно на это, а Дилан внимательно слушает, гладя рукой по белой макушке, а другой приобнимая, пока Тим не засопит в уже, наверное, родных руках.

* * *

      Блогер Хаус пустовал, ведь все ребята, кроме самого Тима, уехали на какую-то сходку, оставив его одного со словами «не стоит твоей моське светиться в людных местах». Смешно, но верно, не хотелось светиться и выслушивать сплетни за спиной или пытаться ответить на странные вопросы.       Только всë-таки белокурый дома был не один, ведь Дилан решил воспользоваться моментом и поговорить без лишних глаз и ушей, один на один, с глазу на глаз и с холодной головой. На веранде с чистым зимним воздухом.       Нервно теребя край футболки, очкастый смотрит на автоматона, думая над тем, как ему стоит озвучить свои мысли, что крутились вихрем в голове и складывались в несуразные предложения. — Получилось всë как-то... — губы поджимаются и Тим просто молчит, забывая всë и даже то, что только что хотел сказать. — Смешно. Но это того стоило, главное, что сейчас всё прояснилось, — его же фразу договаривает Дилан, усмехаясь с ситуации и с Тима, что так придурковато на него смотрел. — Всë сразу и моментально измениться не может, поэтому надо дать тебе время определится, — улыбается, нежно и довольно, видя, как другой заливается краской.       Оставаться тут надолго Дилан не планировал, поэтому, обходя Тима, спускается вниз по лестнице и машет ему рукой на прощания. — Увидимся, Тимоша!       Если призадуматься, откроются новые виды, указывающие тебе на ту или иную вещь, позволяя тебе открыть старые, неразгаданные лечейки твоего мозга, давая покой всему порядке в голове и сердце.