я буду вашим солнцем.

Это просто — привыкнуть к их улыбкам, прикосновениям и поцелуям. Слишком просто — Сетос и не понимает, как попадает в этот водоворот, как Тигнари и Сайно незримо закруживают его в лучшем танце из увиденных, это пьянит лучше настоек на скорпионах и пугает больше унута, что вырывается из земли под твоими ногами. Сетос влюбляется быстро, заполошно, а любить начинает медленнее. Любит детали — запутавшийся в мягких волосах лист, старый скол на зубе от удара, зеленый сок под ногтями и мозоли от копья. Сетос любит так, что сердце рвется из груди, и это не описание из легкого романа, это физическое ощущение, от которого руки становятся влажными, а в горле собирается комок. Он не говорит — ему страшно говорить, но ведь он и не трус, в конце концов. Признания слетают с губ в два разных дня, разделенные неделями. С идентичной реакцией. Я тебя люблю — я тоже тебя люблю, Сетос. Это говорится спокойно, как само собой разумеющееся. Простой и легкий ответ. Я люблю тебя — и я тебя. Этот ответ чуть более веселый — с легким то ли заигрыванием, то ли с одобрительной насмешкой. Мол, наконец-то. Камень спадает с груди — но повисает на ней, привязанный тонкой ниткой, разорвать которую Сетосу не по силам. Он видит, как Сайно и Тигнари общаются друг с другом. Да они вообще могут не говорить, если находятся достаточно близко — создается впечатление, что рот они открывают исключительно для Сетоса. Они общаются взглядами и кивками головы, наклонами ушей и движениями шеи, а Сетос чувствует себя глухим и немым, улыбаясь только шире. Они прикасаются и к нему тоже — и он делает вид, что понимает. Сетос не понимает ничего. Тигнари видит это, конечно. Он объясняет — слова не всегда выражают то, что хочешь передать. Он терпеливо добавляет — я буду стараться говорить. Он настаивает — ты нужен нам. Пока Тигнари говорит это, Сетос правда верит. Сайно тоже пытается понять — искренне, в его немногословной речи появляется больше оборотов, но… но. Сетос знает, что нужен им, что приятен, что удобен. Он знает, что втроем им хорошо — и знает, что никогда не будет иметь этого, того, что у них на двоих. Безусловного понимания. Единства. Едины могут быть только двое, как утверждают одновременно мифология, общественное представление людей и законодательные основы Сумеру. Я тебя люблю, говорит Сетос, и Тигнари целует его в щеку, отрываясь от записей. Я люблю тебя, говорит Сетос, и Сайно сгребает его в объятия, а потом со смехом и улыбкой ярче обычного продолжает разговор. Сетос. Не. Понимает. Ему нужно это говорить, ему нужно слышать это, он должен знать, что все в порядке — но однажды, когда Тигнари лежит на нем, довольно помахивая хвостом, Сетос счастливо утыкается носом в его ухо и открывает рот. Чтобы понять, что в его горле ком, который он не может преодолеть. Он сказал это "люблю" десятки раз, чтобы услышать половину подтверждений словами, а половину — действиями. Происходят ли действия по привычке, или потому, что так проще, или потому, что так проще не отвечать? Ведь не обязательно любить, чтобы принимать любовь, не обязательно любить, чтобы хорошо и тепло к нему относиться. Сетос сидит, опираясь плечом на плечо Сайно, смотря, как тот рассмеялся от одного подмигивания Тигнари… или от движения хвостом? Сетос напрягается, и, пусть эта ночь дарит расслабление для тела, мысли она не очищает. Он дает срок — значительный для себя. Месяц — раз он не может сказать, он может услышать, хотя бы от одного из них — любым образом. Месяц — это много, это больно, но Сетос все еще очень сильный человек и справится. Ждать ярко он начинает к середине второй недели — хоть какого-то слова. Они видятся, сначала только с Сайно, потом втроем, и они замечательно проводят время. Тигнари прикасается к нему хвостом, и Сетос рассеянно поглаживает мех: это ведь может засчитаться признаком любви? Или это просто может быть не та любовь которая ему нужна. К концу третьей недели он перестает надеяться. Он старается улыбаться так же широко, он льнет к ним еще с большей силой, с большим отчаянием. Сайно шутит, что Сетосу так никогда не хватит их ласки, потому что он ласка — которая животное, да. Тигнари обнимает его со спины, всем собой, и Сетосу приходится сжать зубы до боли, потому что улыбаться ему вовсе не хочется. И смеяться тоже. Ему хочется того, что он не может позволить себе при этих двоих, потому что начнутся вопросы, недопонимания, потому что, конечно, если он будет плакать — он, плакать — они многое скажут. Ничего из этого не будет истиной, потому что, ха, таким образом это Сетос начнет разговор. Их, невербальным способом. Это все так неважно, на самом деле. Почему он просто не может их любить. Почему ты так улыбаешься, почти зло говорит Тигнари, и Сетос вздрагивает всем телом, будто пойманный на месте. По Тигнари несложно понять, что он чувствует на самом деле — когда его хвост пушится или уши наклоняются. Сетос осознает, что Тигнари в ярости — и он машинально делает шаг назад. Я как-то не так улыбаюсь, удивляется он искренне — потому что привычка держать на губах эту улыбку всегда срабатывает, это нормальная улыбка. Мы говорили о ваших планах на Сабзерус, и я… О наших планах, поправляет Тигнари, делая шаг вперед. Это наши общие планы, Сетос. Я так и сказал, возражает Сетос — и чувствует, что делает что-то не так. Потому что взгляд Тигнари не смягчается, он только начинает бить хвостом. Ты сказал не это, возражает Тигнари, сцепляя зубы, а Сетос смотрит на него — и снова не понимает. Что ему делать. Что сказать. Извини, негромко выдыхает он, почти поднимая руки вверх — с той же с улыбкой. Я был неправ. Он не знает, в чем был неправ, но знает Тигнари — который рычит и выставляет его за дверь, добавив: погуляй, пока я тебя не убил. Сетос честно проходится по деревне, играет с подростками, ставит одному локоть для стрельбы. Смотрит, что нужно сделать — помогает вымыть посуду, подлатать стену одного из домов. Он возвращается, когда Сайно уже приходит, и Тигнари все еще злится, но Сетос встречает его поцелуем, прижимает к себе, запускает руки в волосы, к ушам — и Тигнари совсем немного расслабляется. Ты идиот, сообщает он Сетосу, но злость его пропадает. На время — Сетос знает, что это на время. Он не хочет заставлять их злиться — потому что Сайно тоже смотрит неодобрительно, но молчит, лучше бы уж кричал. Сетос поджимает отсутствующий хвост. Он говорит, что у него много дел в Храме, извиняется за то, что точно является его виной, и сбегает — в Пустыню, домой, под яркое солнце, в сухой воздух. Туда, где все понятно. Потому что он не справляется. Тут привычно. Тепло — не на улице, там вообще жарко. Среди всех этих людей. Сетос знает их всех, и они знают Сетоса. Дети тянутся к нему — и Сетос почти случайно берет на себя их воспитание, сидит с ними между засиживанием в библиотеке и тренировками. Без тренировок он обойтись не может — тело ноет, тело хочет сражения. Не только сражения, конечно — тело хочет ласки, любви и нежности. Сетос не может заснуть ночами и воет в подушку, кусая ее и пачкая в собственной слюне, но он не готов вернуться. Он не готов снова смотреть на то, как они улыбаются, переглядываются и смеются. Не готов ждать месяцами хотя бы одного слова. Он не может уже просить — у него переживает горло, он сходит с ума от своего отчаяния: пожалуйста, просто любите меня, я готов отдать ради вас все и даже больше — пожалуйста, любите, скажите мне об этом, пожалуйста, пожалуйста, я не справляюсь, я… Прячешься как добыча, сообщает Сайно, и Сетос не вздрагивает — он слышал шаги, он просто этот голос не ожидал услышать сейчас. Он оборачивается — и улыбается, ярко, так, как и всегда. Привет, говорит он и оглядывается со смешком. Да нет. Вроде бы меня очень просто найти. Не всем, Сайно делает несколько шагов вперед, и Сетос весь подбирается — он чувствует угрозу, и часть его протестует — это же Сайно. Он не может быть угрозой, он может злиться, не одобрять и зажимать у стены — но быть опасным? Нет. Сетос не шагает вперед и не шагает назад. Только суживает глаза. И Сайно поясняет, ледяным голосом, которого Сетос еще не удостаивался: Нари не может прийти в Пустыню. Ох. Частично в этом был смысл — чтобы у них не было повода приходить. Но Сетос постыдно забыл, что Тигнари придется пережить слишком многое, чтобы прийти сюда, даже если ситуация будет ужасной. Что-то случилось, спрашивает он обеспокоенно — и едва успевает увернуться от удара копья, разворачивается, скользя в сторону и пригибаясь к каменному полу зала. Случилось, замечает Сайно, но копье не убирает — только проворачивает вокруг себя. Два с половиной месяца. Ты сидишь здесь безвылазно два с половиной месяца, как последний трус. Сетос не выдерживает — материализует лук, проводит по нему любовно пальцами. У него нет причин сражаться с Сайно — но все его рефлексы охотника говорят об одном: его сейчас загоняют, как дичь, и он не позволит этого никому. Это мой дом, напоминает он сдержанно. И снова улыбается. Я тоже скучал по вам. Сайно замедляется, всего на секунду — и Сетос отбивает удар прямо луком, откатывается на пятках назад, выпрямляется, а затем, не думая, натягивает тетиву. Тигнари сказал, что ты лжешь каждой своей улыбкой, Сайно тяжело дышит, но явно не от того, что запыхался, он бьет хорошо если вполсилы — этого просто все равно много. Сейчас я сам вижу это, продолжает Сайно. Ничего искреннего. Давно ты так? Сетос успевает выпустить стрелу — но она попадает только рядом с ногой Сайно, и приходится уворачиваться так, что он почти падает. Не успевает. Он знает, что слабее Сайно — Сайно доказал это один раз, Сетос принял это как факт. Но он не собирается сдаваться до последнего особенно — когда — опять — не — понимает. Что не так с моей улыбкой, не выдерживает он с легкой злостью, и это тоже тормозит Сайно — он сомневается, он дает Сетосу пространство отступить еще, гибко провернуться на носках: убегать по этому залу он сможет бесконечно. Он знает его слишком много лет, и Сайно тоже знает, голова может не помнить, но Сайно знает поверхности здесь, как встать — и в конце концов, куда двинется Сетос. Она фальшивая, говорит все же Сайно. Искусственная. Тебе стало проще сбежать. Нари больно из-за тебя. Сердце Сетоса пропускает удар, и из-за этого, ожидаемо, удар пропускает он сам. Просто не успевает увернуться — тупая сторона копья бьет в грудь, достаточно, чтобы он начал пытаться хватать воздух ртом, не в силах вдохнуть. Он уворачивается раз, другой, но это слишком тяжело делать, когда твой противник опытный, а ты задыхаешься. Сетос падает и бьется головой, а Сайно утыкает копье ему в горло — недрогнувшей рукой. Почему ты ушел, говорит он резко и зло, и Сетос закрывает глаз. Он заслуживает их злости. С чего бы ему думать, что за два месяца что-то изменилось. Не хотел мешать, говорит он полуправду и ахает, когда самый острый угол копья взрезает кожу. Германубис чует твою ложь, говорит Сайно холодно, и почему-то сейчас Сетос до конца признает себе: все потеряно.  Сайно пугает его — Сайно его не убьет. Но он уйдет. Уйдет, унося с собой запахи города, каждую из подаренных эмоций. Унося воспоминания о тропическом лесе и специях в чае. Ох, Сетос же только что смог наладить отношения с Коллеи, зачем он это делал. Я не могу быть третьим, говорит Сетос так прямо и так искренне, как только может. Он хотел бы быть хоть кем-то — но не может, он разрушается, он не может нормально спать и есть. Он хочет быть равным, но это недопустимая для него роскошь, для этого, для начала, следовало не пристраиваться к паре, а искать что-то свое. А Сетос никогда не искал. Ему хватало себя, своей жизни и своего дела, а потом он посмотрел на Сайно — и утонул, посмотрел на Тигнари — и воскрес. Это еще не была любовь тогда, это было ее начало — того, что сжигает сейчас Сетоса изнутри, рвется горячими слезами, которым нельзя дать выход. Сайно смотрит на него с чистой ненавистью, но это ничего, Сетос заслужил. Мы так и думали, говорит он отстраненно. Мы, в которых никогда не будет Сетоса. Это закономерно. Не будь. А затем Сайно заносит копье — и Сетос жмурится, не делая ничего, только оглушенно вздрагивая, когда конец звонко бьется об пол. Найди в себе смелость быть в Гандхарве через три дня и сказать это Тигнари в лицо, говорит Сайно резко и отстраненно. Иначе я вернусь и приволоку тебя за шкирку, как котенка, и царапиной ты не отделаешься. Только сейчас — чуть ли не впервые в жизни — на Сетоса сходит волна унижения. Он лежит, как тот самый котенок, на спине, слегка раздвинув ноги, и дернуться не смеет под взглядом Сайно. Это ощущается не так, как когда они дрались — они были на равных. Сейчас Сетос распластан, он не смог ни сосредоточиться в бою нормально, ни сказать что-либо — а Сайно смотрит на него, кажется, с отвращением. Сетосу сложно читать взгляды, но это же сложно перепутать, верно? Сайно уходит, а Сетос так и остается лежать, глядя на знакомый до последней трещинки потолок — и только здесь, вот так, прорываются уродливые рыдания. Сетос даже позу поменять не может, ему жжет глаза, которые так тяжело прикрыть, сурьма с них скатывается, и так становится только больнее. Только вот в груди больше болит. Из груди, всхлипами и ревом, выходит все, что он чувствовал — что ему было некому рассказать. Вся его любовь вырывается в этих слезах, никому не нужная и бесполезная. Сетос впивается себе в волосы обеими руками, но это не помогает перестать скулить, будто раненая лис… нет, никаких лисиц, пожалуйста, никаких воспоминаний, нет, он не выдержит больше. Когда Сетос все же переворачивается набок, он вжимается виском в холодный пол и подтягивает к себе колени, он уже не может плакать — его просто трясет, неестественно дергает, и Сетос знает, чувствует, что какое-то время так будет каждую ночь, когда он будет вспоминать запахи, звуки, слова и ощущения, пояс под руками и обнаженную кожу под губами. Каждый раз, пока он не вытравит воспоминания из памяти, потому что все воспоминания уходят — он больше не думает о деде перед сном. Он встает, когда тело уже стынет от пола, и бредет к себе — наконец-то признанно и до конца один. Остался один разговор, и Тигнари снова будет злиться, но это хорошо, когда он злится, это лучше, чем когда ему больно. Сетосу просто так хочется, чтобы Сайно не промахнулся копьем. Впрочем, этой ночью он спит крепко, пусть и после все тело болит. И голова тоже. И нос мокрый — нечего лежать на каменном полу. Но это все мелочи. У Сетоса есть четкий ответ и четкое решение — раз уж Сайно сказал, что они так думали. Он будет скучать, а сердце у него будет болеть, но он ничего не разрушит, кроме отношений с очень хорошими людьми. Серьезно, почему он вообще решил, что завоевать доверие ребенка своих любимых — это хорошая идея. Перед Гандхарвой Сетос успевает заскочить в Сумеру, думая, уместно ли принести мешочек любимых пряностей Тигнари. Они заканчиваются слишком быстро — и портятся слишком быстро, чтобы не покупать сразу много. Неуместно, но он все равно берет. Оставит как-нибудь, чтобы было сложно на него подумать. Он скучал по влажности воздуха, тропикам и запахам — всем этим запахам леса. Он даже улыбается, идя вперед. Где-то впереди — его боль и его освобождение, и он снова увидит Сайно и Тигнари вместе. Скорее всего, они будут на кровати или на полу, все очень привычное. Это может помочь. Или Сетос хорошо убеждает себя — но работает же. Неважно. Открывает ему, ожидаемо, Сайно. С тем же самым взглядом — перед которым Сетос только голову может склонить, как перед победившим врагом. Большего он не смеет. А от Тигнари злости не идет. Он смотрит будто сквозь Сетоса — как на случайного неузнанного знакомого. Ну, теперь так и будет. Сетос к кровати, разумеется, не идет. Он устраивается на полу, не отводя взгляда, а Сайно идет к Тигнари, они обмениваются взглядами — вот только сейчас становится больно, но все, он исключен из этой цепочки символов — и одновременно смотрит на него. Я хочу, чтобы ты, смотря на меня, повторил то, что сказал Сайно, — наконец, говорит Тигнари. Вот так, оказывается, звучит его голос без ласки или добродушного ехидства. Это Сетос тоже запомнит. Он кивает — ему несложно. Он повторяет: я не могу больше быть третьим. Сайно втягивает носом воздух, а Тигнари касается его хвостом. Что это для тебя значит, спрашивает он. Это уже более серьезный вопрос — но Сетос подумал о том, как правильно это выразить, и поэтому он тихо откашливается. Я не чувствую принадлежности к вам, говорит он и все же отводит взгляд вниз — ему тяжело выносить равнодушие, даже если это все, что они сейчас могут ему дать. Я знаю, что я лишний, и мне тяжело это выносить. Я знаю, что вы хорошо ко мне относитесь, но мне этого оказалось недостаточно, и мне жаль, что я вас подвел. Я… Сетос снова кашляет и улыбается — ему хочется улыбаться для них сейчас. И комка в горле нет. Я люблю вас. Очень сильно. Но вы тоже уже все решили, и… Он все же поднимает взгляд — чтобы увидеть что-то, отдаленно похожее на ужас на лице не очень выразительного Сайно. А Тигнари бьет хвостом, прижав уши к голове — и Сетос спешно продолжает. Я не буду доставлять вам никаких неудобств и не буду напоминать о себе специально, но я подумал, что мы обязательно столкнемся в городе, и нам нужны какие-то правила. Я придумал, что… Сайно быстрый — но черная лисья тень оказывается в разы быстрее, Сетос глазом не успевает моргнуть, как Тигнари валит его на пол, впиваясь когтями в плечи. Это больно — но Сетос только охает, не понимая, что вообще это было. Приходится сглотнуть. Я знаю, что я сделал тебе больно, и, начинает он осторожно — и Тигнари больно бьет его хвостом. Сетос затыкается по привычке — он знает, что это то, что от него хотят. Конечно, мне больно, Тигнари пушит хвост и дрожит, у Сетоса есть ощущение, что ему зубами разорвут горло. Это была бы самая прекрасная смерть — а ведь совсем не время думать, как хорошо ощущается вес Тигнари на бедрах. Мне больно, Тигнари наклоняется ниже, потому что мой любимый человек сбежал от меня, не поговорив со мной. Мне больно, и одежда Сетоса расходится под когтями, а ведь когти у Тигнари обычно мягкие, больше похожие на ногти, что я не знал причины. Мне больно, Тигнари наклоняется и рычит почти ему в лицо, что ты решил, что я так просто от тебя откажусь. Сетос замирает глупой пойманной белкой — количество зверей, на которых он похож, расширяется. Звуки не складываются у него в голове в единые слова. Он не может понять — воспринять — что сказал Тигнари. Ты обычно не говоришь, что любишь меня, замечает он и ежит плечи. А потом его как по голове бьют — и кровь отливает от головы. Он смотрит на Тигнари глазами, полными ужаса, и мотает головой: нет, нет, он же только что все решил, он только что все понял. Но сказать уже ничего не может — совсем. А Тигнари убирает когти — мощно начинает пахнуть кровью, а ведь Сетос совсем не чувствует боли. Он ждет какого-то опровержения сказанному, хоть чего-то, а Тигнари неожиданно ласково — пожалуйста, прекрати — берет его лицо в ладони. Я люблю тебя, Сетос, шепчет он. Очень сильно люблю. Даже когда ты ведешь себя как идиот. Даже если ты делаешь мне больно. У него руки дрожат — это Сетос понимает с еще большим ужасом. У Тигнари дрожат руки, и уши прижимаются к голове. Тигнари будто сам едва себя сдерживает, а Сетосу хочется закрыть уши и зажать рот. Ему так страшно в это поверить. Он не слышит шагов Сайно, но тот даже не садится — просто ложится рядом, чуть выше, чтобы Сетос не видел его лицо, зато утыкается ему в волосы — и это привычно. Это так хорошо. Я очень зол, говорит Сайно, и хоть это понятно. Сайно очевидно тяжело говорить, но Сетос не может его остановить — и не хочет. Сначала я скучал, а потом разозлился — когда понял, что ты не возвращаешься. В Храме я хотел разбить тебе лицо, сообщает он, и Сетос прикрывает ресницы: он знает. Но — но. Я тебя тоже, Сайно не сразу продолжает, будто так и не поняв, зачем, очень люблю. Ты не лишний. Говори, если считаешь себя лишним. Ты — наш. Это и наша забота. Сетос жмурится сильнее, когда Сайно подкатывается ближе, а Тигнари скатывается с другого бока — и обнимает, тут же закидывая ногу и хвост. Сетоса потряхивает — он вообще ничего сейчас не чувствует, он не может поверить, ему страшно и стыдно, потому что он правда бросил их — но и как о таком сказать. Как о таком сказать, повторяет он вслух еле слышно. Сначала я решил, что мне… хватит, Тигнари снова бьет его хвостом, но не так, как когда хочет заткнуть. Он злится, они оба все еще злятся. А потом… Сетос улыбается так широко, что сводит лицо, у него становятся влажными глаза, и как хорошо, что их можно просто закрыть. Я думал. Вы заметите. Что заметим, спрашивает Тигнари мягко-мягко, как только он умеет, и горловой звук все же из Сетоса вырывается. Что я перестал говорить, шепотом говорит он и все-таки плачет — горячо и много, зато без единого звука. Я месяц… не говорил, не мог. Но… он снова улыбается, и Сайно кладет пальцы ему на губы с тихим: не надо. И лицо Сетоса некрасиво искажается — он задыхаться начинает от того, сколько чувствует. Вы никогда не говорите, шепотом повторяет он. Вы всегда вместе. А я третий. Так… понятно? Говорить он после этого не может — только молча глотать слезы, пока его обнимают только крепче. Пока целуют в щеки, собирая эти самые слезы. Ему слишком больно, даже когда Тигнари утыкает его себе в плечо, даже когда Сайно гладит его по бокам. Это они хотели все высказать, они, как смеет он затыкать их? Но заткнуть себя у него не получается. Новый приступ начинается, когда он дышит запахом Тигнари, когда Сайно случайно щекочет его волосами, когда они дают понять, что он нужен. Нужен им. Сетос стихает резко, в какой-то момент, совсем переставая двигаться. Сайно касается хвоста Тигнари — тот немедленно убирает его с Сетоса — и велит: на кровать. Сетос мотает головой — ему и тут хорошо — но у Сайно на этот счет другие планы. Он вздергивает Сетоса на руки, ему дается это слишком легко, а Сетосу больно, но он, конечно же, молчит. Только смотрит на кровать. Он уже не надеялся лечь здесь — на большом количестве пледов, которые Тигнари тщательно отбирает для коллекции, без подушек, чтобы едва заметно пахло мятой — Тигнари мажет только края кровати, но аромат въедается в дерево, и Сетос всегда чует его, когда ложится. Только лечь ему на дают. Сайно садится — и держит Сетоса на коленях, поддерживая под голову и ноги. Это так странно, что даже прорезается голос — и Сетос выдавливает: я не ребенок. Пусти. Ты не сетенок, соглашается Сайно, и Сетос всхлипывает от нервного смеха. А Тигнари однажды… Заткнись, бросает Тигнари, присоединяясь к ним — и тут же гладит Сетоса по голове, призывая улечься головой себе на колени, добавляет слишком мягким голосом: нет, мы не скрываем это, я расскажу завтра, не сейчас. Я хочу говорить о тебе. Почему-то это пояснение отзывается болью в груди, и Сетос снова кивает, а потом утыкается носом в живот Тигнари. Говорит зачем-то: я не могу больше о себе. Мне стыдно. И Сайно щекочет его под ребрами, заставляя вздрогнуть, а Тигнари дергает за прядку волос. Не должно быть, говорит он своим привычным, чуть властным голосом. Я думал, что потерял тебя. Я хочу знать каждое твое переживание. Все, что ты можешь сказать. Этому голосу сложно сопротивляться — сложнее, чем беречь горло. Сетос не знает, что сказать, а когда начинает — не может остановиться. Он говорит "люблю" десятки раз, больше, чем за все время отношений, он стремится прикоснуться, он почти приходит в себя — по крайней мере, голос становится твердым. Формулировать легко, просто раньше он не хотел, чтобы это слышали. Я не умею, как вы. Я пытаюсь научиться. Но я не считываю ваши жесты ярче, чем жесты других людей. Я не знаю, что вы вкладываете в свое тепло. Я чувствую себя глухим. Я не так значим. Я не один из вас. люблюблюблю После этого повисает тишина. Тигнари задумчиво изучает лицо Сетоса, оглаживая пальцами скулы. Сайно крепко сжимает колени Сетоса и не поднимает головы. Зато первым подает голос. У нас будет проблема, сообщает он не очень довольно. Я плохо говорю о таких вещах. Я продолжу тебя ранить. Сетос сам тянется к нему и сжимает его ладонь. Лежать, конечно, откровенно неудобно, но не просто так же они выбрали такую позу. Мне не нужно много, говорит он так мягко, как может. Много говорю я. Говори… чуть-чуть. Сайно согласно хмыкает и объявляет: а я научу тебя. Что значат жесты. Чтобы ты точно мог читать. Это стоило бы сделать с самого начала, ворчит Тигнари добродушно. И вздыхает. Я слишком давно и плотно общаюсь с Сайно, чтобы предпочитать выражать свои чувства прикосновениями. Но я говорю на обоих языках. И смогу говорить, если будет нужно. Сетос кивает — и все же скатывается с их коленей на пол, чтобы опереться локтями на каждого и уже так уложить голову, смотря вверх. Я скажу, если мне будет плохо, обещает он, и Сайно с Тигнари вместе склоняют голову — принимают обещание. Все еще плохо, все еще сложно, но это они захотели поговорить с ним. Захотели услышать. И это успокаивает почти враз — Сетос не знает, надолго ли, соль от слез крошится под глазами, а дышит он все еще через раз, но так, касаясь их двоих, он может получить все спокойствие этого мира. Общая рана пронзает их всех одним копьем, делая уязвимее — и удивительно ближе. Если ты правда решишь уйти вот так, я тебя не прощу, сообщает Тигнари, поймав взгляд Сетоса — и тот только кивает, слишком сильно начиная клевать носом. Сайно просто меня убьет, шутит он и ойкает от сильного подзатыльника. Залезай, велит Тигнари, сдвигаясь. Если ты думаешь, что мы сегодня тебя отпустим, ты сильно ошибаешься. Сетос широко улыбается. Это настоящая улыбка.