Настойчивый хён

      — Чонгук, спишь? — Тэхен укладывается ближе, обвивая руками любимое тело. — Чонгукиии.       Черт. Честно говоря, упрашивая стафф взять его с собой на Чеджу в качестве тайного гостя, Тэхен прекрасно понимал, что эта поездка станет работой. Что никто не даст им с Чонгуком насладиться путешествием или хотя бы немного побыть наедине. Да что там наедине, даже во время съемок сесть рядом станет невозможным. Когда троица макнэ собирается вместе, то их общему хену Пак Чимину всегда выпадает почетная роль живой изгороди, чтобы ни в коем случае Чонгук на Тэхене не повис, а длинные пальцы Тэ не стали безобразничать на загривке младшего, как это обычно бывает.       Чимин уже привык, а Чонгук со вселенской печалью в глазах еще пытается бунтовать. Играет невинного дурачка, будто невзначай прилипая к тэхеновой спине, но стоит стаффу грубо напомнить ему о рамках, понуро отступает.       Тэхену, если честно, как-то похуй. Он чувствует полную свою безнаказанность, даже когда собственноручно сливает в инсту фотки из их домашнего архива, а уж всячески мять, щипать и гладить Чонгука, когда только предоставляется возможность имеет право. Вот и сейчас, когда съемочный день окончен, и весь стафф, и даже Чимин, прекрасно отужинав и упившись горячительным соджу, гулко храпят в своих кроватях, Тэхену откровенно похуй, что Чонгук тоже пьян и уже давно пребывает в сонном царстве, граничащим с боком старшего.       — Чонгуки, я соскучился, — ластится котенком к крепкому телу своего парня, и так невинно, будто не его, длинные пальцы оглаживают мышцы чонгуковой груди. — Чимини уже в отрубе, давай по-быстрому.       — Блять, Тэ, — страдальчески поворачивается к нему, прихватывая за запястья шаловливые ручки. — А вдруг проснется?       — Он в зюзю, до утра и пушкой не разбудишь, — шепчет почти что на взводе.       — Кто-то из стаффа может спуститься и…       — Они все спят, и я запер дверь. Даже если захотят, войти не смогут.       — Я устал, Тэ, — какие банальные отговорки, Чон Чонгук. Может у тебя еще голова болит?       — Я все сделаю сам, — в полумраке ловит многострадальческий взгляд Чона, и его головушку посещает обидная мысль. — Ты меня не хочешь.       — Ты знаешь, что это не так.       — Тогда… я просто потрогаю тебя, давай? Потрогать-то можно? — ну как ему отказать хотя бы в этой жалобной просьбе.       — Можно. Только помолчи уже, манипулятор, — приподнимается на локтях пытаясь разглядеть на полу раскинувшегося звездочкой Чимина. — Спасибо, что хен вообще уступил тебе кровать.       — Это было логично. Он бы и в другую комнату от нас смылся, если бы не стафф.       — Интересно почему же? А-ах, — Чонгук жмурится, когда рука Тэ вдруг пробирается к нему в трусы. — Тэ, прекрати…       Неловкость горячими волнами накрывает Чонгука, стоит Тэхену поддеть пальцами резинку и полностью стянуть с него белье под облаком белоснежного одеяла. Настойчивый хен прытью лисы совершенно бесшумно пробирается в укрытие вслед за оголившимся телом, губами ощупывая горячую кожу в поисках лакомого кусочка. Чонгук лежит на спине, по пояс укрытый одеялом, тогда как перед глазами уже маячит голая задница его парня.       — Ты все это время был без штанов? — желание плотным шаром окутывает и без того взволнованного младшего, стоит Тэ в ответ мотнуть сочными бедрами перед его лицом, лизнуть головку уже приподнятого члена. — Чимин… Тэ, ты обещал.       — А можно в такой интимный момент не упоминать имя моего лучшего друга, м? — осуждающе зыркнув, Тэхен перекидывает правую ногу через его грудь, умостив свою пятую точку аккурат к подбородку брюнета. — Я просто трогаю, Гуки, расслабься.       — Хватит быть таким упрямым. Мы не можем трахаться тут, когда Чимин под боком и в любой момент может проснуться.       — Да я и не прошу трахаться.       В противовес своим словам, Тэхен продолжает изводить Гука, облизывая его бедра, покусывая выпирающие косточки. Технически договор не нарушен, они ведь не обговаривали характер касаний. Именно поэтому Тэхен сейчас нагло пользуется всем спектром телесных ласк, которые он только может применить к скульптурному телу Чонгука. Он не берет глубоко, но нескончаемые касания к горячей плоти языком то и дело сменяются мокрыми чмоками, заставляя Чонгука беспомощно хватать ртом воздух. Руки Тэ блуждают по подкаченным ляжкам, длинные пальцы массажными движениями проходятся по мышцам, перетекая плавно к внутренней стороне упругих бедер. Это часть у Чонгука необычайно чувствительна, потому сдерживать рвущееся наружу поскуливание становится для него непосильной задачей.       — Ц-ц, какой громкий, — отлипая от чужого органа, причитает старший. — Ты же боялся разбудить Чимина, так чего теперь хнычешь так сексуально? Не дома. Не хочу, что бы кто-то слышал твой золотой голосок в таком контексте, — возвращается к прерванному занятию, попутно перебирая пальцами тяжелые яйца.       Еще один звучный стон вырывается сверху, даже с закусанной до глубоких отметин губой.       — Блять, ну сказано же… помолчи, — Тэхен на голых инстинктах и голой задницей плюхается на лицо Чонгука, когда со стороны Чимина слышится полусонное копошение. — Ти-ише, сладкий, вот так, — проезжается промежностью по услужливо высунутому языку младшего. — Столько отговорок было, а стоило попой у носа покрутить — тут же слюнки водопадом.       Тэхен приподнимается, уступая Чонгуку необходимый кислород лишь на мгновение, а затем снова накрывает красивое лицо округлыми бедрами. Мокрый язык туго входит в отверстие, а мягкие половинки давят на щеки младшего, будто того окунули в ворох воздушных подушек. Слюна стекает по подбородку, и Гук шумно хлюпает носом. Дышать становится совсем невозможно, и кажется, что его накрывает приступ блаженного удушья. Тэхен впивается пальцами в собственные ягодицы, благосклонно раздвигая их в стороны, и сам насаживается на язык своего парня, шумно сглатывая.       Поглаженный чувством контроля, Тэхен опускает глаза на подрагивающий и уже красный от ожидания член своего парня, но ловит попутно ахуевший взгляд со стороны.       Никогда бы Чимин не мог подумать, что в сексе Чонгук может быть таким покладистым и услужливым, потому как в жизни он тот еще баран. Пара они, конечно, пара, но и Пак на 3D порнхаб со своими донсенами в главной роли не подписывался.       Чимин порывается вскочить, пристыдить… да что угодно, лишь бы ночное представление влюбленных подростков прекратилось, но устремленный на него с мольбой взгляд лучшего друга жалобно отговаривает. Он жестами и губами подает знаки мол «Просто спи. Ну пожалуйста!». Узнай сейчас Чонгук, что они пойманы в такой компрометирующей позе, он просто сгорит от стыда, а член у него потом еще месяц не встанет. Будет вспоминать, вновь и вновь проваливаясь в яму собственного презрения, что кто-то наблюдал за их с Тэхеном сексом. Чимин в ахуе конечно, но друг он хороший — сует наушники в уши и поворачивается на другой бок, пытаясь откинуть осознание того, что происходит в паре метров от него.       Тэхена ведет от этой власти. Просто представляя румяное лицо Чона и распухшие от бесстыдных действий губы, старшего накрывает новой волной возбуждения. Сил терпеть совсем не остается — хочется быстрее увидеть лицо Чонгука, насаживаясь на его член по самое основание. Тэ поворачивается, нависая над любимым телом, что уже само пышет в нетерпении. Подмечает в полумраке, как раскраснелись щеки и впивается кусачим поцелуем в измученный рот. Чонгук приглушенно стонет, дрожащими пальцами вцепляясь в сочную задницу, трется своим возбуждением между бархатных половинок.       — Хочу твои пальцы, Гуки, — шепчет Тэхен наклонившись к уху младшего. — Оттрахай меня своими невозможными толстыми пальцами, пока я буду трахать тебя в глотку, — цепляет серебряное колечко языком, и не получая ни звука, ни какого-либо действия в ответ, добавляет. — Пож-а-а-алуйста, хен.       Результат не заставляет себя ждать. Стоит Тэхену просящим котенком проскулить заветное «хен», Чонгук готов сделать что угодно, лишь бы почувствовать то мнимое превосходство над старшим. Он сам пристраивается к стоящему колом члену, подставляя язык под темную головку, шире раскрывает челюсть. Тэхен играется, водя влажным кончиком по губам и языку Гука, когда чувствует сзади смазанные черт знает откуда взявшимся лубрикантом пальцы. Чонгук принимает правила игры, невесомо очерчивая контур тугого колечка, щекоча ногтем тонкую кожу. Тэхен напрягается весь от давящего желания ощутить себя натянутым на чужие пальцы и поддается немного назад, полностью лишая Чонгука его лакомства. Слюна капает с кончика чонгукова языка прямо на кубики твердого пресса, а с губ срывается разочарованный вздох.       — Хочешь вести, да? — толкается двумя пальцами в изнывающее нутро Тэ, самостоятельно нанизываясь ртом на его член.       — Хочу.       Чонгук остервенело трахает Тэхена, погружая сразу три пальца до упора. Увеличивает скорость толчков в расслабляющемся входе. Способствуя фрикциям спереди, мелко трахает себя тэхеновым членом.       — Ты такой горячий хен, такой смелый. — Снова играется с фетишем младшего, растворяясь в его руках. Тэхен сам уже на грани. Двойная стимуляция накрывает с головой, а желание излиться в рот непослушного бойфренда раздается звучным эхом внизу живота, но Чонгук резко останавливается. Отталкивает от себя Тэхена и давит свою невозможную кроличью улыбку, насмешливо вглядываясь в лицо напротив.       — Сегодня ты главный, детка, — обжигающей кожу хваткой усаживает Тэхена на свои бедра. — Дальше сам.       Чонгук запрокидывает наверх сцепленные в замок руки, полностью вверяя бразды правления своему парню. Тэхена дрожь пробирает от этой вседозволенности. Он приподнимает мокрые от смазки бедра, и обхватив крепкой хваткой увесистый ствол, начинает водить крупной головкой между сочных половинок. Жар охватывает все тело, а губы покалывает от нетерпения, когда кончик члена раздвигает узкие стенки его ануса. Чон его вылизал и старательно растягивал, но длительная разлука сказалась, и Тэхен все еще был немного узким. Чонгук шипит от обволакивающего ствол давления, жмурясь до нескончаемых мушек. Он дергается в желании помочь придержать мокрые бедра, видя как пальцы Тэ соскальзывают, а ноги дрожат от напряжения. Тэхену тяжело. Организм перевозбужден, взгляд замылен, но он неумолимо продолжает погружать Чонгука в свое теплое и обволакивающее.       Переведя дыхание, Тэхен начинает двигаться, постепенно наращивая темп. Он то звучно подпрыгивает на мускулистых бедрах, то скользит по ним плавно и медленно, словно выдаивая из Чонгука последние силы. От длительной прилюдии голова кружится у обоих, во рту пересохло, а пружина внизу живота натянута до такой степени, что, кажется, хватит одного особенно глубокого толчка, чтобы обильно излить свое возбуждение. Тэхен цепляет пальцами скользкие половинки, приподнимая, и тут же опускается ниже к поджатым яйцам, возобновляет резкие толчки.       Комнату наполняют звуки шлепков и чвоканья, что ужасно смущает Чонгука, вынуждая бросить испуганный взгляд в сторону спящего на полу хена. Вроде и правда спит. Чонгук несдержанно стонет, стоит Тэхену немного сжаться, позволяя стенкам сдавить туже возбужденный внутри орган.       — Тэ, полегче, — шипит, — слишком узко, Тэ.       — Смотри только на меня, хен, — наклоняется, впиваясь пальцами в полыхающие щеки, лижет собственнически налитые кровью губы.       Толчки становятся чаще и чувственнее. Кажется, будто Тэхен сейчас сидит верхом на лошади, послушно подмахивая бедрами и усердно двигая тазом. Плавность движений исчезает в остервенелости толчков и колючих укусах на измученной коже. Держась за крепкую шею, давит, перекрывая частично кислород, и впивается в чувствительное местечко над ключицей. Засасывает бледную кожу, оставляя начинающую багроветь метку. Чонгука накрывает волной нескончаемого удовольствия. Он позволяет себе вольность, охватывая пальцами трущийся о его торс член, надрачивает, потирая щелочку на взбухшей головке.       Оргазм накрывает обоих. Чонгук тугими толчками белесой спермы изливается глубоко в Тэ, тогда как его собственный живот украшают брызги жемчужного семени старшего. Тэхен тянется за салфетками, убирая устроенный собой беспорядок и собирается пойти в душ, чтобы почиститься от вольностей младшего, но тот не пускает. Подхватив Тэ под коленями, перекатываться, тучно нависая сверху.       — Это моя вина. Хен убирет за собой, расслабься, — опускается к паху и толкает два пальца в чувствительную дырочку. Протискивая язык между ними, собирает подтеки собственной спермы.       Пальцами второй руки оглаживает мягкий животик, до чиста вылизывая растраханную дырочку. — Ох, и тут грязно.       Тэхен успевает лишь распахнуть в удивлении алый рот, чувствуя, как язык Чонгука подобно кубику льда скользит по лобку. Тяжелое дыхание опаляет раздраженную от трения кожу, поднимаясь выше к тазовым косточкам. Чон лижет мягкие выпуклости, тут же пуская прохладную струю воздуха на влажные участки. Пальцами выуживает остатки семени, то и дело потирая измученную простату, доводит Тэхена до состояния полного изнеможения. Его тело потряхивает, а уши закладывает от той интимной сверх нежности, которой его кутают. Полувставший член Тэхена заинтересованно дергается и тут же пропадает в мягкости чонгукова рта.       — Везде такой вкусный, — обсасывает его с таким удовольствием, будто сейчас съест.       — Сперма была не моя, так что фактически, ты попробовал себя, — звонко щелкает языком, подтрунивая.       — До того, как я ее слизал, она была глубоко в тебе, гений, — дует на головку, чем вызывает дерганое шипение сверху. — Кончай уже, детка, — кладет член на язык, проталкивая глубоко в горло, не отрывая при этом взгляда от заалевшего лица.       Этого становится достаточно, что бы Тэхен излился, заполняя вечно болтливый рот своего парня вязким семенем.       — Ты прав, твоя отличается, — Чон слизывает сочащуюся из щелочки каплю. — Твоя вкуснее.

🏝️

      — Ты к Чимину меня ревнуешь?       — С чего бы мне?       — Ну-у, — Чонгук уже думает, что может зря он вообще эту тему начинает, но как-то поздновато спохватился. — У нас шоу совместное.       — А у нас с тобой жизнь совместная, — закатывает в раздражении глаза, — и слюна одна на двоих.       Ревнует точно. Блять, если бы не разгар съемок, утащил бы эту тучку куда-нибудь в подсобку и целовал бы там долго-долго. Тэхен в моменты ревности очаровательный до невозможности и забавный до щемящего чувства радости в груди. Пыхтит и глазами бегает то к потолку, то к полу, но не признает ни за что это эгоистичное чувство.       — Чего тогда злишься? — ох, поймал таки взгляд свыше. Да такой уничижительный, что лучше бы и не ловил.       — Ты помолчишь сегодня?       — Ой, Тэ-э! На людях его так просто и не заткнешь, да? — вот она дружба, Пак-язык-без-костей-Чимин?!       — Хен, о чем это он? — Чонгуку, конечно, сейчас очень смешно с испуганного выражения на лице Тэхена, но как-то на душе неспокойно…       — Пх-ха-хах, — Чимин, ну ты и падла, — ХЕ-Е-ЕН!       — Чонгук, Я РЕВНУЮ! — Тэ цепляется за рукав младшего, волоча за собой в гримерку. — Я очень сильно ревную тебя к Пак Чимину!       Особо не вдаваясь в подробности ревностного порыва, Чонгук следует за Тэхеном, лишь кинув напоследок стаффу о вынужденном перерыве в пятнадцать минут. Слепым котенком тащится вверх по лестнице, запирая за собой дверь.        Этот хен такой настойчивый. На Чеджу за ним сорвался, и ночью не отлипал, искусав всего так, что краснели всем стаффом. А теперь средь бело дня урвал-таки им время наедине, да с такой прытью, что ни менеджеры, ни директор даже слова вставить не успели.       — Я люблю тебя, Тэ.       — И я люблю, хен, — играет бровями, опуская руки на тонкую талию, тянется за своими законными поцелуями. Невыносимый и ужасно настойчивый.