Под кожей скребутся мотыльки, а лёгкие прогрызает моль.

В последнее время он чувствовал себя слишком одиноко. Не подумайте! Ему нравилась его работа, нравился ритм жизни и всё такое… Просто этот человек был слишком ответственным, любил слишком много на себя брать, но разгребать это всё, а уж отдыхать… не любил, или же просто не умел?… Кто его знает.. Да и хорошо нервы делали все эти сектанты, по началу да, вызывало страх, сейчас же это невыносимо бесило. А ещё, бесило то, что поговорить, вернее выговориться, на эту тему ему было некому. Единственный товарищ(?), Хокинс, и то ему не верил. А когда начинал называть Джека «приколистом», то это будто масло в огонь подливало.. Благо Джек сдерживает это, вернее… Сдерживал. … – Да говорю тебе, я снова на обходе видел кого-то, слышал свист, ну что я совсем ёбнулся по твоему? – уже на нерве говорит Нэльсон приёмнику. В то время сам он, пытается отвлечь себя, покручивая в пальцах ручку. На том конце повисло молчание, но недолгое. – Слушай, новичок… – отозвался напарник. – Я тебе не в первый раз это говорю, и тем более, не хочу чтоб ты воспринял это как приказ… Но может ты обратишься к специалисту? Ну выпишут тебе успокоительное какое нибудь…ну что такого… Ты не чужой мне человек уже, ты этой паранойей себя же мучаешь, меня в придачу, я тоже переживать умею… – закончил свой монолог Коннор. Джек держался, видит бог, а может уже и не видит, но он не хотел срываться на этого человека, тем более человека, который стал ему роднее всего в этом мире. Но тормозная кнопка «стоп» дала сбой, она будто треснула пополам, как ручка в его руке. – Знаешь что? Я блять заебался выслушивать это дерьмо от тебя, я считал, что ближе тебя у меня никого нет блять, но я видимо глубоко ошибся. Я каждый раз искал простой поддержки в разговорах с тобой, пытался забыться, что я получал? НИ-ХУ-Я. Засунь себе свои успокоительные и переживания сам знаешь куда. 11 вышка, отбой! – он отключился… Неизвестно сколько по времени он сидел за столом, уперевшись в свои руки. Голова гудела, а по вискам как будто долбили молотками. Собрать мысли в кучу не получалось совсем, всё скрутилось в один клубок, который невозможно было размотать. Он бы сидел так ещё, пока гробовую тишину не прорезали три коротких стука в дверь… «Кто это?… Коннор?… нет, он скорее всего послал меня нахуй, психанул уже…» Ещё три стука. Дыхание участилось. Руки начали непроизвольно трястись, разум затуманился. «Тук-тук-тук» Сердце пронзила колющая боль.  Он встал со стула, но колени подкосились, отчего ему пришлось присесть. Джек опёрся спиной о тумбу. Его душило и драло изнутри, в дверь начали скрестись. Вот тогда он понял, что скорее всего за ним пришли. По щекам покатились слёзы, горячие, обжигающие, а ведь он так и не извинился перед Коннором, не сказал ему, как сильно он ему важен, как сильно Джек его любит… Чувство вины начало изнутри, будто мотыльками, раздирать кожу, хотелось её содрать с себя, хотелось провалиться под землю. Он услышал как начали стучать в закрытые деревянными ставнями окна, тревожность и так зашкаливала, или «незваные гости» хотят довести его до остановки сердца?..  Нэльсон приподнимается на логтях, опираясь на стол, трясущейся рукой он зажимает кнопку на приёмнике.. – КОННОР, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИ МНЕ! ОНИ ПРИШЛИ, ОНИ СТОЯТ И СТУЧАТ В ОКНА, МНЕ СТРАШНО… – силы кончились, как и кислород в лёгких, поэтому он просто упал обратно зажмурился и сжался, слёзы хлынули с новой силой. По другую сторону приёмника послышались помехи. – Новичок?!..Что случилось?! Кто они?! Ты тут?..Джек?…Джек?!… – горло драло, он хотел ответить, но не мог, его будто парализовало. – Твою мать, Джек! Я иду, жди! – после чего послышались лишь помехи. Он понимал, что Хокинс может просто не успеть к нему. Как бы Джек не хотел этого сейчас, но за дверью сектанты, вряд ли Коннор успеет, даже если захочет. К тому же, его до сих пор жрало чувство вины за сказанное. Причём «жрало» – мягко сказано. Внезапно за дверью послышалось копошение, затем, несколько громких выстрелов откуда-то снизу. После чего тишина, гробовая. Нэльсон всё ещё боялся двигаться, боялся дышать. Он надеялся просто слиться с пространством вышки. Дверь распахнулась, послышался удар дерева о печь.  Тишину прорезал голос, такой родной и приятный, такой успокаивающий. – Новичок?… –  Джек голову поднимает, видит, стоит перед ним его Коннор.  – К-коннор… ты успел… т-ты..– слёзы снова полились рекой, но в этот раз это были слёзы облегчения, слёзы счастья. Хокинс присел рядом с ним, загребая в свои объятия, по голове гладит, по спине, а Нэльсону так хорошо на душе, он никогда так ничему не радовался, как сейчас. – Ну всё-всё, чшшш, успокаивайся, я рядом, новичок… – шепчет напарник, перебирая волосы младшего. – Прости меня… прости пожалуйста… я не хотел, просто это всё накопилось, я..я не знал куда это деть…ещё и с-сектанты…– тараторил он, но его перебил Коннор, который аккуратно взял его лицо руками и повернул на себя. – Всё закончилось, Джек, всё хорошо, я не злюсь… и не злился.. – когда его голос сошёл на шёпот и он закончил, он почти невесомо поцеловал парня в лоб.. – Ребят, я конечно всё понимаю…но чё нам с рогатым делать?… – спрашивает Билли, который уже несколько минут стоит в дверном проёме, пиная тушку человека в маске.