Ты перешла черту, крошка

Когда силуэт Хоппера медленно заполнил дверной проём с листком бумаги в руках, Джейн поняла, что, скорее всего, это будет их последний разговор. — «Первое правило бойцовского клуба — не говорить о бойцовском клубе», — зачитал тот. В полумраке гостиной Джейн могла разглядеть, как белки его глаз опасно блеснули в её сторону. — Как долго? Джейн не отвечала. Наставшую тишину прерывала лишь глупая болтовня телевизора. Неподвижный Хоппер буравил девочку тяжёлым взглядом. Не то чтобы это пугало. Пугало его почти мистическое хладнокровие. — Ладно, знаешь… Можешь не говорить. Помнишь, что было месяц назад? Я отвёз тебя в больницу, потому что ты едва держалась на ногах. «Упала со скейта», да? Думаю, тогда всё и началось. Джейн неуловимо дёрнула уголком губ. Всё началось намного раньше. — Имена, — Хоппер перевернул листок на чистую сторону и выудил ручку из нагрудного кармана. — Мне нужны имена всех, кто в этом замешан — участниц, организаторш… Всех. Джейн окинула его нечитаемым взглядом и ничего не сказала. Он даже не успел переодеться с работы — эта глупая шерифская шляпа, бежевая рубашка с нашивкой и орденом, ремень, брюки, ботинки. — Полагаю, ты не услышала меня, — голос Хоппера опустился до рычания. Похоже, он начал терять в терпение. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь. Сколько их, где они собираются, имена… Имена, Джейн. Немедленно назови имена, чёрт возьми! «Их», «они»… Хоппер явно не понимал, что Джейн являлась частью клуба. Если бы Кали наблюдала эту сцену, то усмехнулась бы с сигаретой в уголке рта и просипела бы, что это даже мило. Родители всегда так трогательно верят в непорочность своих детей. Хоппер издал полузадушенный смешок, провёл рукой по челюсти и неожиданно исчез. — Ты не оставляешь мне выбора. Собирайся, мы едем в участок, — его голос донёсся из прихожей. Джейн рывком подобралась с дивана. — Просто невероятно… Знаешь, чего я не понимаю, Джейн? — Хоппер набросил на плечи толстенную синюю куртку и хлопнул по карманам, проверяя, всё ли на месте. — Как можно быть настолько неблагодарной, а? Как тебе это удаётся? Я сделал для тебя больше, чем кто-либо в этом грёбаном мире. И тебе хватает наглости так поступать со мной? Бойцовский клуб, Джейн! Как мы дошли до этого? Неужели я настолько хреновый оте… В спину Хоппера бескомпромиссно упирается дуло пистолета. Воздух сгущается настолько, что кажется, будто незаконченная фраза увязла в нём, как в паутине. — Вот ты, значит, как… — Вылет в три-тридцать. У тебя два часа на сборы, — звеняще чеканит Джейн, не опуская оружие. — Они знают, что ты коп. Они думают, ты встанешь поперек горла, когда начнётся операция. — Джейн, мать твою, убери пушку! — Поэтому, — её темные, как виноград, глаза лоснятся от лихорадочного блеска. — Ты летишь в Индиану и не возвращаешься, пока… Не пиши и н-не звони мне — они могут засечь… Джейн протестующе вскрикивает, когда Хоппер, выбив пистолет из её дрожащей хватки, отпинывает его за спину. — Да… Дерьмовая у террористов боевая подготовка… — задыхаясь, выпаливает Хоппер и нервно одёргивает рубашку. — Ты перешла черту, крошка. — Я пытаюсь тебя спасти! — воскликнула Джейн, и слёзы брызнули из её глаз. — Как ты не понимаешь?! Они вот-вот развяжут охоту на тебя! Прости, прости, что втянула тебя в это, но сейчас тебе нужно бежать, слышишь?! Не в силах пошевелиться, Хоппер следит, как она прячет лицо в ладонях, как содрогается от плача всё её тело. Наконец он накрывает дочь собой, одной рукой пересекая плечи, другой — обхватив затылок. — Ты должен… должен уйти… — цепляясь за него, рыдает Джейн. — Всё будет хорошо, — оторопело проговаривает Хоппер, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Я залягу на дно. Но, чтобы справиться с ними, нам придётся работать вместе, поняла? Отлепив от куртки мокрое лицо, Джейн бросает взгляд на отца и кивает. Хоппер издаёт тяжёлый вздох. В голове проносится мысль, что сейчас ему как никогда нужна сигарета. И, может быть, пара бутылок пива.