Эффект плацебо

      Орочимару открыл окно, впуская свежий ветерок в номер, и прикурил. Со второго этажа гостиницы на окраине Токио была видна Фудзи-сан. Это было одним из немногих оставшихся мест, откуда еще пока видна гора. С каждым годом бывший Эдо разрастался не только вширь, но и ввысь. Совсем рядом, выглядывая из-под телеграфных столбов, цвели сливовые деревья: красные, розовые, белые — в этом году природа проснулась раньше обычного, но снеговая линия на Фудзи не спешила подниматься.       Между затяжками заграничной сигаретой придирчиво осматривал пальцы на руках: ногти острижены идеально коротко, заусенцы убраны. После горячей ванны от тела шел приятный аромат, а кожа на руках была мягкая, как шелк. Все было идеально, не хватало лишь одной составляющей.       В коридоре послышались торопливые шажки. Насторожился, а потом отпустил себя: звук мужских туфель его не интересовал. Между тем шажки приближались. Дверь открылась без стука. Он специально не оглядывался, будучи уверенным в том, что его побеспокоил кто-то из обслуживающего персонала.       Возникла короткая заминка, пришлось вдавить окурок в пепельницу и обернуться.       В проеме двери стоял юноша в коричневом сюртуке и цилиндре такого же цвета. Желто-коричневые ботинки были слишком яркими, но сочетались с основным тоном. На лице юноши заиграла улыбка, отчего маленькие усики слегка затопорщились.       — Только не говори, что ты меня не узнал! — проговорил юноша женским голосом. Слишком знакомым голосом.       — Канами?! — удивленно воскликнул, совсем не ожидая подобного… фарса? Чтобы она и пришла в мужском костюме? Обычно она любила европейские сложные платья со множеством рюш и шляпки, больше походящие на цветущий сад, а духов выливала на себя столько, что становилось дурно возле нее. Как хорошо видеть ее чаще голой, чем одетой! Но с каждым разом она открывалась ему с неожиданной стороны, прикладывала столько усилий ради встреч, пыталась удивить, привлечь внимание. Было приятно. Стоило ей выйти из номера, Орочимару напрочь забывал ее. В его жизни была только одна женщина, о которой он мог думать сутками напролет.       — Ты же просил соблюдать все правила, вот я и… — начала перед ним оправдываться, но он перебил ее со смешком:       — Украла реквизит из студенческого театра?       — Как ты догадался? — звонко рассмеялась она.       Вместо разговора подошел ближе, слегка приобнял и снял с ее головы цилиндр. Длинные, шелковистые волосы девушки были скрыты париком с короткими волосами, щедро смазанными бриолином. Ну точно как юноша! Осторожно отклеил ее накладные усы, она чихнула и покраснела, встретившись с ним взглядом. В голове моментально сложился план для сегодняшнего времяпрепровождения. Орочимару облизнул губы в предвкушении.       — Иди в душ. Я тебя уже заждался.       На ее губах заиграла мечтательная улыбка и, бросив на него короткий взгляд, послушно прошла в ванную комнату. Канами всегда безукоризненно выполняла все, что он пожелает. Иногда боялся ее стремления продолжать встречи. Он сразу обозначил границы: дать больше, чем секс, не сможет. Если согласна, пусть продолжает, если нет — не станет держать насильно при себе. Она была готова довольствоваться малым. Неужели надеялась на большее?       Орочимару приходил в библиотеку по вторникам и субботам для подготовки к экзаменам, Канами же была там каждый день. Первые годы обучения самые сложные, а если преподают на немецком, французском или английском, то учеба становится недосягаемой для понимания, об этом он знал по собственному опыту. Как хорошо, что он скоро закончит университет! Для Канами все было впереди, но она уже сейчас не понимала физику, химию, анатомию и латынь. Если у нее сейчас такие трудности, что же будет дальше? Может, студенческие сообщества в самом деле правы: в стране преподает слишком много иностранцев и нужно как можно скорее заменить всех на японцев? А может, просто обучение не для таких, как она? Впрочем, не хотел задумываться над ее дальнейшей судьбой. Это его не касалось.       Девушка плакала над латынью, когда он впервые встретил ее. Помог разобраться, но она продолжала обращаться к нему снова и снова. Ее внимание стало слишком навязчивым. Предположил, что девушка влюблена и… дернул же черт воспользоваться ситуацией! Это было некрасиво, опасно и с самого начала обречено на провал. Несмотря на его почти невыполнимые условия, она старалась соблюдать все, о чем он попросит.       Он просил ни много и ни мало: встречаться с ним только там, где сам напишет ей (каждый раз это были разные гостиницы, но не клоповники для нищих — он старался держать марку и выискивал более-менее приличные места); на людях не показываться вместе, а если нужно было отлучиться к нему, придумывал ей самые правдоподобные причины отсутствия. Вольнодумцы могли бы завидовать их конспирации! Все это было устроено специально для нее, чтобы никто не начал подозревать и не было желания почесать языки о ее репутацию. И в первую очередь для себя, чтобы всегда была возможность прекратить встречи и выйти сухим из воды. Женитьба на нелюбимой женщине не входила в его планы.       Вода в ванной прекратила шуметь. Канами вышла полностью одетой и даже мужской парик не сняла с себя. Орочимару окинул ее оценивающим взглядом. Знала бы она, что ждет смазливого юношу…       — Выглядишь как мужчина. Может, тебя сегодня взять по-мужски?       Она захлопала большими глазами и в нерешительности приоткрыла пухлый ротик, думая над ответом. В итоге спросила:       — Это как «по-мужски»?       — Как мужчины берут друг друга, — намекнул ей. Надеялся, что поймет.       — Но я же не…       «Хм, неужели начала догадываться? Хотя… такая, как она, могла и не понять намека».       — Знаю, — низкий шепот искушал, заставлял пойти на поводу его желаний. — Тебе понравится, будешь хотеть еще.       — Но, — замерла она, — я не понимаю, как это?       «М-да уж», — немного сокрушенно подумал он.       — Сейчас покажу, — ухмыльнулся и в два шага преодолел расстояние небольшой гостиничной комнаты.       Заключил ее в объятия, властно взял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. В ее взгляде читалось непонимание и вместе с тем, полная готовность следовать за ним хоть в седьмое пекло. Нужна ли она ему, эта готовность?       Взял в ладони ее округлое личико, прошелся подушечками пальцев по нежной коже. Канами прикрыла глаза от удовольствия и приоткрыла ротик, обрамленный розовеющими губками, жаждущими поцелуя. Приятно наблюдать за тем, как она томится в ожидании. Спустился ниже к ее шее, просунул пальцы между рубашкой и пиджаком и сбросил его на пол. Обвил руками ее стройную фигурку, изучая ладонями то, что давно изучено. Плавный изгиб позвоночника, чуть выступающие лопатки, подтянутые мышцы молодого тела, постепенно сужающиеся к талии. Ягодицы…       Наконец прихватил ее нижнюю губу, мазнул по верхней и толкнулся языком глубже в рот. Девушка рвано выдохнула в предвкушении чего-то большего. Она податливо отвечала на его жадные поцелуи и, несмотря на свою неопытность, с той же страстью.       Прикрыл глаза, чувствуя вкус ее губ, прикосновения маленького язычка. Перед внутренним взором возник образ Цунаде. В своих мечтах Орочимару целовал ее: жадно, требовательно, выжимая из нее каждое движение, заставляя стонать в его рот. Возбуждение пронеслось по телу бешеной волной. С каждым ударом сердца кровь разгонялась, заставляя все внутри кипеть от предвкушаемого удовольствия. Брюки стали резко тесными.       Канами была полностью погружена в процесс, она теряла голову и способность стоять на ногах, чувствуя его поцелуи и руки на теле. Ноги подкашивались, а колени согнулись так не вовремя! Она нерешительно переступила с ноги на ногу. Орочимару упредил падение: перехватил крепче талию, прижимая к себе ее бедра. Дал ей почувствовать, как сильно хочет ее. Пальцы заскользили по маленьким пуговичкам на ее рубашке, но так хотелось разорвать все к чертовой матери! Нельзя.       Скользнул ладонями по ее груди. Что-то было не так… В этот раз грудь девушки была слишком плоской. Неужели перевязала себя бинтами, чтобы скрыть аппетитные формы в мужском образе? Так не пойдет. Пришлось разорвать поцелуй и высвободить ее из объятий.       — Сними это немедленно! — подцепил край бинта пальцем, пытаясь сдвинуть ниже.       Она стала поспешно расстегивать крючки на бинтах. Руки девушки дрожали от нетерпения. Взору открылась ее грудь, она была восхитительна! Округлая, упругая. Какой ей еще быть в девятнадцать лет? На молочно-белой коже слабо проступали сине-зеленые вены, а темные маленькие соски приковывали все его внимание. Нет, с Цунаде, конечно, ее грудь не сравнится, но перекатывать соски в пальцах, держать в ладони пухлую округлость, пока она, постанывая, двигается на нем как заводная, было его отдельным удовольствием.       Орочимару схватил девушку одной рукой за талию и прогнул назад. Сам наклонился к ней и коснулся губами нежной кожи на груди. Неспешно, осторожно (упаси бог оставить на ее коже следы!) прокладывал дорожку поцелуев. Ее пальцы, покоящиеся на его плечах, дрогнули. Взял в рот сосок, подкинул языком и поймал губами. Ее дыхание участилось, а биение сердца чувствовал губами. Обвел еще раз, чувствуя, как сосок твердеет под языком. Другую грудь тоже не обошел вниманием: зажал сосок в пальцах и покрутил, выбивая стон погромче. Тандем языка и пальцев уводил ее почти на пик блаженства. Стоило прекратить ласки, она была готова на все, лишь бы он дал ей то, чего она так страстно желала.       — Прошу тебя, пожалуйста! — простонала она. В ее глазах плескалось дикое, неуемное желание. Можно брать хоть сейчас, как есть, без предварительных поцелуев.       — Знала бы, о чем просишь меня, — его голос стал низким, почти грудным. Он и сам хотел ее до безумия, особенно когда девушка была у него в руках. Интересно, как она отреагирует на его предложение?       — О чем же?       — Ка-на-ми… — шептал ей, перемежая слог поцелуем. Вернулся от груди к губам, лениво чмокнул и выпустил ее из объятий. Сбросил с себя рубашку, на пол полетели и штаны вместе с нижним бельем. Девушка не отрывала глаз от его члена. Поймал ее взгляд и спросил: — Помнишь, о чем я тебе говорил?       — А? — ее зацелованные губки округлились в невысказанном вопросе. Как же хотелось провести по этим губкам членом…       — Забыла? — его рот расплылся в плотоядной улыбке. Примерно то же самое чувствует хищник, держа добычу в зубах. Подхватил ее на руки и опрокинул на постель.       — Мм-ах!       — Почему ты до сих пор одета? — спросил, нависая над ней. Она была в мужских штанах. Орочимару быстро освободил ее и от этой детали гардероба и приказал: — Нижнее белье сними сама.       Канами торопливо расстегнула крючки на поясе и, неловко приподняв бедра, освободилась от нижнего белья, затем подняла ноги кверху, собираясь снять и чулки.       — Чулки можешь оставить.       Она опустила ноги на кровать, чуть согнув в коленях. Ее ноги не были достаточно длинными, но кружевной узор черных чулок исправлял маленький недостаток. Орочимару застыл над ней, рассматривая сверху потрясающий вид: ее глаза искрились желанием, в нетерпении девушка закусила нижнюю губу и поманила его рукой. Не поддался. Разглядывал ее грудь, впалый живот и округлый изгиб бедер. Ее кожа была восхитительно бледной.       Опустился рядом, дразня ее и себя одновременно. Что же предпримет малышка Канами? Настолько горяча, что бросится с поцелуями или станет покорно ждать внимания?       Не выдержал и припал к ее губам. Растягивал каждое касание губ, задерживая дыхание от удовольствия. На закрытых веках запечатлелся образ Цунаде. В мечтах он целовал и касался только ее. Завеса его длинных темных волос закрыла их от внешнего мира. Орочимару подмял под себя девушку и безжалостно терзал ее губы. Слишком сладкие, чтобы оторваться.       Обвел одной ладонью ее фигуру. Почти как у Цунаде, но нет, не она это. Канами во всем проигрывала ей, однако это не мешало забываться в ее объятиях. Скользнул пальцами ей между ног. Так и знал: мокрая. Для него.       Она застонала, чувствуя то ли его пальцы в себе, то ли поцелуи на тонкой коже шеи, а может, все сразу. Медленно опускался вниз, клеймя губами шею, грудь, мягкий живот. Она пропустила пальцы ему в волосы, когда почувствовала прикосновения языка между ног. Нравилось ли ему это? Если представить на ее месте Цунаде, входил в раж, даря ей самые изощренные ласки и незабываемое удовольствие.       Канами всхлипнула от неожиданности, когда Орочимару опустился совсем низко и развел ее ноги шире. Вцепился пальцами в ее тонкую кожу на внутренней стороне бедер и потянул на себя, приподнимая на уровень своего лица. Она скомкала в ладонях простынь, чувствуя, как он заскользил языком по клитору. Прижал маленький бугорок, приподнял вверх кончиком языка, спустился ниже и вернулся, обводя по кругу. С каждым движением точка удовольствия набухала, наливалась кровью и увеличивалась под умелыми движениями его языка.       Ввел в нее два пальца, растягивая изнутри, дразня и нагнетая приятные ощущения. Такая мокрая. Девушка была в шаге от оргазма, но… Рано еще. Прекратил все ласки, ожидая ее реакции. Как и думал: открыла глаза и, недоумевая, посмотрела на него. На его губах растянулась хищная ухмылка.       Чтобы не вызвать лишних подозрений с ее стороны, продолжил ласкать языком. Она расслабилась и закрыла глаза. Зачерпнул пальцами ее влагу и размазал ниже, огладив анус. Пусть думает, что это новая ласка. Ее кожа такая нежная там. Водил по кругу мягкой подушечкой пальца и еле удерживал себя, чтобы не толкнуться глубже в нее. Пусть привыкнет. Пока что.       — Что ты делаешь? — она внезапно встрепенулась и сжалась от испуга. Видимо, он слишком увлекся новой лаской.       — Расслабься, и будет приятно, вот увидишь, — прошептал ей успокаивающим голосом.       — Орочимару… — простонала в полголоса, но послушалась его. Она всегда слушалась.       — Какая молодец, — сказал, не спеша массируя ее. — Я знаю, ты ведь любишь пальчики.       Она любила чувствовать его пальцы, когда он чутко ласкал ее. Любила, когда сидела на нем верхом, а он ласкал ее спереди, любила, когда он ставил ее на четвереньки, всаживая член на полную длину и, чтобы раскрасить ее ощущения, вводил один палец в ее попку. Ощущения были ярче не только у нее, но и у него. Всего один палец создавал нужное давление и добавлял ей узости.       Канами была узкой и даже очень, когда они только познакомились. Постепенно учил ее и сам изучал ее тело. Это было приятно для них обоих, но для него встречи имели целительный эффект. В них можно ненадолго забыться и побыть самим собой, выпустив своих демонов на свободу. Казалось бы, чего нет проще, чем рассказать Цунаде о своих чувствах? У него был только один шанс, и никто не мог пообещать успешный исход его предприятия. Истратить его без всякого результата было смерти подобно.       Она истекала от желания, но он не торопился, давая ей привыкнуть к толщине одного пальца. Вернулся к ее губам и подарил ей глубокий, чувственный поцелуй. Канами млела от его прикосновений, от его губ, от его присутствия. Приподнялся над ней, чтобы видеть каждую эмоцию на ее личике. Она была по-своему красива, но ей никогда не сравниться с Цунаде.       Такая девушка стала бы идеальной женой: покорной, послушной — готовый материал для лепки, чтобы придать ей форму, а потом забыть, отставив в пыльный угол. Получить статус женатого, повышение по работе, заиметь детей, чтобы все как у всех. Через пару лет завести любовницу, спускать на нее заработанные деньги, бросить и завести новую. Жена будет каждый вечер ждать возвращения, укладывая спать сопливых детей в одиночку, и готовить на ужин рис без всякой добавки, считая крохи от получки до получки. Муж будет приходить домой и падать без сил после утех с любовницей или вечера в идзакайя. Потом жена узнает об изменах, поднимет скандал, возможно, уйдет к матери, но в скором времени вернется, потому что ее в родном доме никто не ждет с приплодом, читай, с лишними ртами. Жена будет молча терпеть его поздние возвращения под аккомпанемент запаха спиртного и женских духов и тихо глотать слезы.       Нет, к черту такое будущее!       — Оро! — поток размышлений был прерван ее криком.       Он ласкал ее уже тремя пальцами. Неужели сделал больно? Замер, а потом осторожно, по одному вытащил пальцы. Странно вообще, она была очень влажная и там — смазки было предостаточно: мокрое пятно пропитало гостиничную простынь. Так и быть, пусть отдохнет немного. То, чем они заняты сейчас, в новинку для обоих.       — Прости, я слишком увлекся.       Она ничего не ответила. Потянулась рукой к промежности, чтобы поскорее достичь разрядки. Нет, так не пойдет. Сегодня, как и всегда, он хозяин положения и не позволит нарушить стройный порядок. Орочимару отбросил ее руку.       — Я тебе запрещаю касаться там.       — Пожалуйста! — взмолилась она.       — Если ты так сделаешь, твое удовольствие будет неполным, — наклонился к ней и прошептал.       В отместку или желая подразнить, взяла в руки его член. Провела рукой от головки к основанию, размазывая по всей длине накопившуюся влагу. Было приятно. Ее руки были волшебными. Еще приятнее почувствовать ее губы и верткий шершавый язычок на головке.       — Возьми его в рот.       Приподнялся на коленях и сделал шаг к ней. Ее голова оказалась на уровне его бедер между расставленных колен: в таком положении удобнее всего давать ей ласкать себя. Она вцепилась руками в его ноги и смело взяла член в рот. Обвела языком головку, задела уздечку — делала так, как он любил больше всего. Знала все дорожки, ведущие к его удовольствию, и старательно вела за собой.       Она никогда не была против его игр. Орочимару прекрасно знал, какое чувство вело ее к нему и продолжал пользоваться телом девушки, покуда она была способна дать ему то, чего так не хватало временами. Узнай кто-нибудь из ее окружения о том, что они встречаются подобным образом, ему в первую очередь не поздоровится. Точнее, заставят жениться на ней. Это в его планы не входило, и он не раз напоминал ей об этом. Девушка послушно кивала головой. Нет бы, послать его ко всем чертям подальше и найти себе мужчину, которым бы смогла вертеть, как марионеткой. Марионеткой была она в его руках и послушно соглашалась на все, что он ей скажет.       Было стыдно?       Отчасти, но стоило встретить ее в библиотеке, в голове складывался план и ноги сами несли его к ней.       — Мм-хм, Канами! — резко отшатнулся от нее. Как и она некоторое время назад, он был в полушаге от оргазма. Было бы приятно рассматривать подтеки спермы на ее губах, но тогда бы не получилось то, что он задумал.       — Встань, пожалуйста, на колени и упрись локтями в матрас.       Вид ее расставленных ног, вспухшей и блестящей от смазки промежности лишал здравого разума. Хотел засадить ей сходу и двигаться, пока не спустит в нее всю накопившуюся сперму. Так нельзя, если, конечно, он не хочет стать счастливым обладателем своего отпрыска от женщины, с которой удовлетворял свои низменные желания. Отвернулся к сброшенной одежде за презервативом. Жутко дорогая штука в аптеке у еврея, но столь необходимая. Пустая обертка полетела на пол.       Как бы не удерживал себя, всадил ей крепким членом, как это делал всегда. Это стало для нее неожиданностью: девушка довольно оглянулась, но удовольствие будет не таким полным, если она кончит прямо сейчас. Держал ее в полушаге от пика наслаждения. Сделал несколько движений и быстро вышел из нее. Обильно плюнул на пальцы и размазал по ее разработанному анусу, чтобы не сделать больно. Приставил головку ко входу. Ему было что вставлять: член еле помещался в ее маленький ротик, а когда был готов исторгнуть сперму, и вовсе не помещался целиком. Канами обводила языком головку, причмокивая губами. Кончал ей в рот, не стесняясь своего вкуса. Она все глотала и довольно облизывала губы, будто он угощал ее сиропом.       Смог бы так поступить с Цунаде?       Нет, конечно!       Осторожно вошел в нее. Девушка протяжно застонала. Пришлось остановиться, давая привыкнуть ей к новым ощущениям. Привыкал и он. Какая узкая… Тугое кольцо анального сфинктера плотно сжало его член. Дальше было свободнее, но одно дело знать тонкости анатомии из атласа, а другое — чувствовать на себе. Потянулся назад, возвращаясь к сладкому месту. Канами это не понравилось — она махнула бедрами, насаживаясь на его член. Хотела больше, глубже, быстрее. Ее можно было понять: столько держаться на грани не каждая сможет. Девушки из Ёшивара достигали оргазма быстро или, может, просто кричали в припадке, показывая клиенту свою страсть? Канами была не такая. Канами была чувственной, готовой отдать всю себя без остатка. Разве можно такой хорошей девушке отказать в удовольствии?       — Поднимись, — скомандовал ей.       Это было слишком трудно для нее: глаза блестели от страсти, руки дрожали от перенапряжения. Помог и взял ее одной рукой за талию, другой за горло: она любила, когда он слегка придушивал ее, говорила, что так чувствует удовольствие острее. Куда уж еще острее? Ее щеки мгновенно налились краской, на виске вздулась сине-зеленая вена. Девушка хрипло застонала в такт каждому движению члена в ее попке.       Замер.       Она нетерпеливо ахнула, желая продолжить.       Он хозяин положения, не она.       — Что ты хочешь, скажи мне?       — А-ах!       — Не слышу!       — Орочимару! Пожалуйста!       — Что «пожалуйста»?       — Я…       — Говори быстрее! — строго прикрикнул на нее. Девушка вздрогнула всем телом. Испугалась?       — Хочу больше удовольствия!       — Разве ты не получаешь удовольствие? — сжал ее горло крепче. — Может, тебе неприятно?       — Хочу… — ей было стыдно говорить настолько откровенные слова, очень стыдно. Канами была не такой девушкой, она была из воспитанной семьи. Когда они познакомились, она была девственницей и даже не представляла, что такое мужской член. — Я хочу кончить! — быстро выкрикнула то, что он хотел услышать.       Ее слова подлили масла в огонь. На секунду забылся, а когда стряхнул наваждение, двигался в ней широко и размашисто, полностью выходя и засаживая до предела. Она стала такой широкой там.       Нет, для первого раза это чересчур! Он же не изверг и не урод. В порыве страсти она не чувствует ничего, кроме бешеного марафона за удовольствием, но что с ней будет завтра? Остановился и замер в ней. Раздвинул указательным и безымянным пальцем ее складки и прижал подушечкой среднего клитор. Влажная, мо-окрая… Растер влагу, а потом волна бешеного удовольствия выломала девушку в судороге. Крик… Ее хриплый крик, наверное, был слышен на улице.       Да и к черту!       Она сжалась в последний раз вокруг него и обмякла в его руках. Осторожно опустил ее на локти и сделал несколько коротких движений внутри. Сейчас отправится следом за ней. Вышел из ее попки, сдернул презерватив и начал дрочить, представляя перед собой совсем не Канами. Оргазм пробежал по телу электрическим разрядом. Сперма устремилась по впадине ее позвоночника к лопаткам. Мазнул членом по ее светлым ягодицам и упал на кровать, увлекая девушку за собой.       Канами… Иероглифы ее имени означали «исполнение желаний и удовлетворение». Нет, с ней, определенно, было здорово заниматься сексом. В такие минуты Орочимару замирал в сладостной неге, выметая все мысли из головы. Именно это и нужно было ему, чтобы продолжать жить дальше под одной крышей с женщиной, в которой души не чаял, любил и ненавидел, боясь приблизиться хоть на полшага. Да и нужно ли было? Он хотел ее полностью, без остатка, чтобы она молилась на него, а ее взгляд загорался искрами, стоило услышать его имя. Ничего из этого не было в реальности. Цунаде любила его и уважала… Как родного брата.       — О-ро-чи-ма-ру, — прошептала, шагая пальчиками по линии темных волос вниз от пупка. Мышцы живота рефлекторно сжались.       — М-мм, щекотно, перестань, — жалко было выныривать из ленивой неги, но пришлось приоткрыть глаза.       — Я хочу еще.       — Он весь в твоем распоряжении. Можешь делать, что захочешь, — слегка качнул бедрами, давая ей ясный намек.       Канами не растерялась и со знанием дела подобралась к его члену. Провела рукой вверх-вниз и, пока он не такой большой, взяла его полностью в рот. Ее горячий рот, плотно сомкнутые губы и язык творили с ним чудеса. Очень скоро его член перестал помещаться у нее во рту. Девушка помогала себе кулачком, имитируя движения губ по всей длине. Орочимару блаженно закрыл глаза и поддался ощущениям. Она заставляла его выгибаться от удовольствия и ловить свои же стоны, рвущиеся наружу.       Разве можно себе позволить так легко сдаться ей?       — Подвинься ближе, я хочу тебя поласкать, — сказал ей, не открывая глаз.       Послышался шорох простыни, матрас прогнулся рядом с ним. На ощупь провел по ее спине, по ягодицам, стремясь нащупать мягкую промежность. Вот она. Еще влажная после прошлых утех и уже снова готовая принять его. Играючи прошелся подушечками пальцев по ее губкам. Ввел палец внутрь. Второй, третий. Канами старательно сосала его член и в такт своим движениям стала подмахивать бедрами. Подгадал движение и включился в ритм, заданный ею. Большой палец лег на ее клитор. С каждым движением она становилась все мокрее и мокрее. Чувствовал, как сжимается вокруг его пальцев. Он и сам был совсем близко, чтобы провалиться в экстаз.       Канами упала первой. Всхлипнула, затряслась всем телом и замычала, смыкая губы еще плотнее вокруг члена. Ее удовольствие мигом отразилось на нем. По телу пробежала судорога, и на долю секунды Орочимару выпал из реальности.       Неизвестно, сколько прошло времени, но так неохота возвращаться из небытия, собирать себя из тысячи осколков. Девушка лежала рядом. Потянулся в сторону и набросил на неё покрывало. Пока она отдыхает, можно принять душ.       

***

      На улице вечерело. Орочимару пил чай и курил в приоткрытое окно. Канами ела с аппетитом и параллельно рассказывала ему о чем-то. Ее голос шел фоном. Мысли были слишком далеко.       — Ты опять меня не слушаешь? — пробубнила она с полным ртом. Он заказал в номер чай, булки, сливочное масло и тарелку нарезанной ветчины. Канами уже съела несколько и намазывала масло на следующую. Пусть ест, ей нужно восстанавливать силы. Учитывая формат их встреч, он не мог ей ничего дать взамен, сказать своеобразное спасибо за недолгий целительный эффект от ее присутствия. Любой подарок или деньги будет замечен со стороны, и тогда уже не оберешься головной боли.       — Не расслышал. Повтори, пожалуйста.       — Я говорю, что некоторое время мы не сможем встречаться. На Ханами мы с мамой и сестрами едем в Киото к отцу, а потом к дяде в Нагасаки. Если честно, меня так достали эти родственники… Постоянно лезут со своими советами!       — Не говори так. Они беспокоятся о тебе.       — Говоришь, как старый дед, — она манерно скривилась и подкатила глазки. — Неужели тебя никогда не доставали с тупыми расспросами или моралями?       Болтливая и слишком поверхностная девушка ткнула пальцем в небо и попала в яблочко. Его никогда не доставали с расспросами. Никто, кроме Цунаде, не интересовался им. Орочимару был сиротой и всеми силами искал ласку на стороне. Может быть, слишком криво и бездумно, несмотря на свой незаурядный ум, но это было ему необходимо. Одной фразой она разрушила хрупкий эффект после их встречи. Да и был ли он? Отношения с ней напоминали ему пустышку, а целительный, — как он считал, — эффект, был не больше, чем от плацебо.       — Канами, — он докурил и закрыл окно. Стоял полностью одетым, пальто было внизу в гардеробной. — Мне пора идти.       — Опять ты бросаешь меня? — кажется, в ее глазах блеснули слезы.       — Мне действительно пора идти. Ни о чем не беспокойся, спокойно ешь.       Подошел к ней и поцеловал в макушку. В нос ударил запах пыльного парика. Она и в самом деле взяла его из студенческого театра.