Сон (Явь)

- Она опять отказывается есть? - … Да. Совсем. Говорит, что ей это не нужно. - О, Кейт… Неужели она так и не оправилась? Моя малышка… Ив снова плачет. Эта Ив снова плачет. Не настоящая Ив. Кейт мучают кошмары. Стоит лечь спать как ей снится мир, в котором Хамфри нет, в котором она все-же стала женой Гарта. Куда делся Хамфри – ей не говорят. Ушел, скорее всего, как хотел перед ее свадьбой с Гартом, что В НАСТОЯЩЕМ мире так и не случилась. В этом мире Кейт плохо. Постоянно мучает голод, постоянно кружится голова. Но она отказывается от еды – она пресная. И в действительности ведь не нужна ей – это же сон! В этом мире она жена Гарта, но между ними ничего нет. Он, как и настоящем мире, любит Лили – но только здесь, болезненной, сумасшедшей любовью. Он любит ее, но не может быть с ней. И волчат, что от него родила Лили, он и Кейт выдали за своих. Лишь чтобы уберечь их, пусть они и НЕНАСТОЯЩИЕ. Странно, но пусть они и ненастоящие – Кейт не хочет, чтобы с ними что-то случилось. Может потому, что у нее самой есть волчата? Кейт не хочет, но любит этих ненастоящих волчат. И они единственное, что нравится ей в этом мире. В этом кошмаре. … В кошмаре, в котором Ив снова плачет, Уинстон смотрит на дочь с болью, как и Лили, а Гарт… Гарт тоже смотрит на нее с болью. И любит Лили. Безумно любит, но не может быть с ней. Эти сны не дают Кейт отдохнуть. Они снятся ей каждую ночь, отпуская ее лишь под утро. И когда она открывает глаза – она выдыхает с улыбкой, облегченно. Ведь вновь оказывается ДОМА. В своем НАСТОЯЩЕМ мире. В мире, в котором у нее есть Хамфри, есть ЕЕ дети. В мире, в котором у нее ничего не болит и небо такое голубое… - С добрым утром, - каждый раз с улыбкой говорит ей Хамфри, прежде чем лизнуть. После они будят волчат и делают что-то все вместе. В этом мире – она счастлива. В этом мире – она любима. К ним могут прийти ее родители – они улыбаются, даже когда может случится какая-то беда, ведь верят, что все вместе они со всем справятся, - могут прийти Гарт и Лили. У них еще нет волчат – они пока не готовы стать родителями, - но вместе они счастливы и Гарт не смотрит на Лили и Кейт с грустью и болью, не просит у обоих прощения, не умоляет Кейт есть и жить ради его детей… Но день кончается. И страх сковывает Кейт, перед тем как волчица ложится спать. Она не хочет. Она боится вновь оказаться в ТОМ мире. Но тогда уже Хамфри смотрит на нее со странной болью. И тихо просит: - Поспи. Тебе надо поспать. И со смехом просит ЖИТЬ во сне по-настоящему. Ведь раз уж ей снятся такие сны – надо брать от них ВСЕ. И ЖИТЬ. Но, пусть она и ложится спать, вновь оказавшись ТАМ – Кейт просто не может быть счастлива, что-то делать. Хамфри бы смог. Она не может. Небо здесь серое, еда пресная, волки смотрят на нее с болью… Этот кошмар душит ее, пугает, заставляет забиться в угол пещеры и оставаться там, пока она не проснется. Она считает минуты, часы, не может думать ни о чем, кроме тех, кого любит, кто встретит ее улыбками, когда она проснется. ТАМ, в ее мире, не больно. ТАМ не страшно, чтобы не случилось. … Точнее так было. Но очередное утро настигает ее отголоском кошмара. Она открывает глаза, когда ее носа касается что-то холодное и шершавое. Открывает глаза и чуть было не кричит. Ведь напротив нее стоит Хамфри. … Полуразложившийся волк с мутно голубыми глазами. Она в ужасе закрывает глаза. Чуть было не бросается прочь. Но когда слышит родной, любимый голос: - Родная, с тобой все в порядке? Вновь смотрит на Хамфри. И облегченно улыбается. Ведь вновь видит его нормальным. Чуть обеспокоенным, но живым. … Она думает, что это больше не повторится. Этот ужас. Но подобные видения навещают ее все чаще, страх настигает ее и наяву, с каждым разом все сильней. Хамфри беспокоится о ней, волчата, родные, а она ничего не может с этим поделать. Молчит о своих видениях, но чуть ли не дергается, когда ее кто-то зовет, и медлит, прежде чем посмотреть на этого кого-то. ЕЕ мир рушится из-за чертовых кошмаров! А они тоже становятся все хуже. ЕЙ все хуже в этих КОШМАРАХ. Она уже даже не может шевелиться в них, вставать на лапы. Странно слабая, уже, правда, не чувствующая боли. Теперь, в кошмарах рядом с ней вечно кто-то есть. Лили, Ив, Гарт… Только не волчата. Их не пускают к ней. Но и хорошо… Ненастоящие они, но даже так они не должны видеть ее такой. Пусть уже и знают, что она не их мама. Лили и Гарт рассказали о том, кто их мать другим волкам. Их за это не осудили – Кейт попросила за них. И спорить с ней никто, странно, не стал. … Очередной кошмар вновь приносит ей боль. Такую резкую, что она сразу просыпается. Но отчего-то не в их с Хамфри пещере. На какой-то равнине. Над головой – синее небо. Под Кейт – вокруг нее, - пахучая мягкая трава. И Хамфри сидит напротив нее. Смотрит… С болью? - Хамфри… - выдыхает она. – Где это мы? Ты принес меня сюда? - Нет… - качает головой он. – Ты сама решила оказаться здесь. Странные слова пугают ее. Но она улыбается. - Как скажешь. И хочет подняться на лапы… Но не может. Они такие-же худые, и слабые, как в ее кошмаре. Это пугает сильней. Но не успевает она даже вскрикнуть, как Хамфри произносит, просит ее. - Ты должна забыть меня. - Что? – вскидывает она на него взгляд, и чуть было не кричит. Ведь Хамфри вновь живой мертвец. Облезшие с костей шкура, мясо, нет уже одного глаза, второй – тускло голубой… Он смотрит им на нее с болью. - Ты должна вспомнить, что случилось со мной… И забыть меня. Вернуться… В настоящий мир и ЖИТЬ. Прошу… Я ведь умер, помнишь? Я ведь умер. Нет, не правда! … Но она вспоминает. Вспоминает, как в тот день, когда она стала женой Гарта, когда две стаи объединились, около железной дороги они нашли его тело. Изломанное, все в крови. В тот день она просила его вернуться, не оставлять ее. Не умирать… Но он умер. И она потеряла сознание около его тела. Или… Уснула? И оказалась в СВОЕМ мире. В котором он был жив. И все было хорошо. Так это были сны? Хамфри грустно улыбается ей полуразложившимся ртом. И, ткнувшись холодным носом в ее нос, снова просит: - Возвращайся… И живи. И она вновь открывает глаза. В… Настоящем мире. Вокруг нее кружат ее родные. Они плачут, скулят, рады просто тому, что она открыла глаза. Ив толкает к ней кусочек мяса, умоляет – ешь! Но она, даже зная уже, что это не сон, лишь грустно улыбается матери. Всем собравшимся вокруг нее родным. … И вновь закрывает глаза. Она снова на той равнине. Вдалеке за горизонт закатывается солнце, в алый окрашивая небеса. Но – это все ерунда. Ведь напротив нее снова ЕЕ Хамфри. Живой… Живой для нее. Не похожий на мертвеца. Он грустно улыбается ей. - Ты все-же решила остаться. И помогает ей – вновь живой и здоровой, - подняться на лапы. И она крепко прижимается к нему. - Я люблю тебя… И мне все равно, где мы будем, лишь бы рядом. - И я тебя люблю, - выдыхает он ей на ушко и лижет в щеку. После чего они оба делают шаг в сторону заката. Там, на фоне солнца и неба, им машут лапами их волчата. Теперь не будет кошмаров. И теперь они все навсегда будут вместе.