Симбиоз потерянных душ: Разлом цикла.

«Послушай, ведь они снова видели, как ты борешься сам с собой. Как они могут не знать, что ты уже наполнен болью? И вот, ты снова один на один со своим зеркалом. Трудно выдержать гниение внутри себя, не так ли?»

***

Дикей в резком порыве приподнял голову вверх, будто оттуда вот-вот возникнет какая-нибудь опасность. Словно нечто хотело тотчас добраться до них и сожрать, именно их, именно сейчас, будто оно знало, что они вдвоём только что совершили. Сэмми же застыл на месте, не смел шевелиться в этом молчаливом моменте. Он сразу понял по вспышке эмоций Дикея: что-то определённо намеревалось произойти. Он смотрел на своего нового Лорда не моргая, сквозь некоторое смущение позволял себе рассматривать его вновь и вновь, любоваться им, пока он застыл на месте и ни на что не реагировал. — Так и знал, — Констатирует Дикей, медленно опустив голову и посмотрев на своего хоста, — Демон заметил пропажу. С этого момента, человек, — Оперевшись рукой на матрас кровати, он медленно приближается к Сэмми, не сводит с него взгляда сияющих жёлтых глаз, а после тихо добавляет, — Делай то, что я скажу.

***

Нетерпеливо, Демон брел по коридору, прислушивался к каждому мелкому шороху, в страхе потерять ту единственную нить, которая приведет их с Генри к нему. Это случилось, сомнений быть не может. Самое страшное все же произошло, и еще обиднее Демону было от того что он никак это не предотвратил. «Надо было убить его, убить, убить, убить...» — Думал Демон, рыча от досады, в этот момент, он, казалось, даже забыл о своем хосте, который минутами ранее сильно пострадал в бою. Мысли о Генри Штейне — то единственное, что вывело его из мрачных рассуждений. — Как ты? Я стараюсь вылечить тебя, еще немного, и будешь как новенький, — Мягко обращается Демон к своему человеку, одна лишь мысль о том, что Генри сейчас в безопасности, успокаивает его. Единственное, о чем он мог сейчас переживать по-настоящему — о том, что Штейн поймёт... — Бенди, — Обращается Генри к нему. Судя по тону его речи, он вовсе не о своем самочувствии хотел бы сказать, — Я-то буду в порядке, а что с тобой? Ты весь как раскаленная проволока. Что именно случилось, разве ты мне не скажешь? — А следом Штейн добавляет то, чего Демон меньше всего хотел услышать, — Ты снова что-то прячешь от меня? Слова жгли хлеще, чем его раскаленное ядро, жгучая сила, которой овладел кто-то иной. Кто-то сумел подчинить то, что было подвластно одному лишь Демону, и он чётко догадывался, кто именно это сделал. Это был тот, кого действительно стоило бы прикончить...

***

Воспоминания

— Отец, скажи, что тебя тяготит? Разве ты не рад взять этот мир под свой контроль? — Вопрошало существо внутри Демона, тот единственный из миллионов, с кем он мог говорить как с приятелем. — О нет, Гил, ты не поймёшь это чувство. Обречённый на жизнь в чужом теле, ты никогда не узнаешь, что такое свобода. — Отвечает Демон с мягкой улыбкой, разговоры с ним его успокаивали. — Гил? — Заинтересовалось существо, внутри него ощутимо загорелась маленькая искорка тепла, но он из гордости пытался ее скрыть от внимания Демона, — Ты дал мне имя? Не номер, как остальным? — Ты тот, кто этого достоин. Я начинаю думать, что именно ты и станешь тем первым, кто бросит мне вызов. — Демон заметил эту искру в существе и приумножил ее в своих ощущениях, дал понять, что чувствует к нему такое же уважение и признание. Существо накрыло приятной волной, внутри Демона он начал ощутимо виться, прямо возле пустой и уродливой оболочки без души. Знак доверия. Никому иному Демон не позволял дотрагиваться до его груди, ведь знал, что именно там находится. — Однажды оно станет моим, так и знай. Я оправдаю твои ожидания, — Отвечает существо в мелком благоговении, когда едва не дотрагивается до горячего ядра, но все же отступает, понимая, что ему еще чертовски рано этим владеть. Демон мысленно хвалит его за это. — Уж надери мне задницу, когда вернёшься. — Демон тепло улыбается, и в этот момент, наконец, позволяет себе тронуться с места...

***

«Гил...» — Проносится в разуме Дикея с такой нежностью и теплотой, что он тут же решает закрыть в себе эти чувства. У Сэмми будет много вопросов на этот счет, и на них у Дикея нет правдивого ответа. Их с Демоном отношения в прошлом — не для чужих ушей. — Кто это? Ни разу не видел кого-то с этим именем, — Сэмми не упускал из виду ни одной даже малейшей мысли своего Лорда, особенно в момент, когда он так внимательно прислушивался к окружению. Сэмми умолчал об этом, но слабый поток тепла от Дикея, тут же прервавшийся, заставил его чувствовать некоторую ревность по отношению к чужому имени. Он еще не до конца привык к тому, что Дикей видел его насквозь. Последовал оскал, легкая усмешка со стороны Дикея, после которой он легко проводит указательным пальцем по подбородку Сэмми и в это же время встает на ноги. — Кто бы то ни был, он уже мертв. — Коротко отвечает он и, не удостоив хоста взглядом, берет его за руку и тянет за собой, заставляет его встать. Едва лишь вспомнив о старом имени, внутри Дикея появилась неожиданная легкость, что-то будто подначивало его поскорее приступить к делу. — Идем, нам нужна чернильная машина. Я ведь не ошибусь, если скажу, что ты кормил ее грязными, ядовитыми чернилами последнее время? Если скажу, что именно ты ответственен за нарушение цикла? — На этот раз он всё-таки оглядывается на хоста через плечо, смотрит на него сверкающим, ехидным взглядом. Ему очень доставляла эта забава — играться с чувствами своего хоста, наблюдать, как они меняются от каждого сказанного слова. Так вот, что такое связь. Вот, что это такое — быть единым целым с человеком... Совсем не так, как с Демоном. Разгоряченное Инферно только усиливало нетерпение, так хотелось вновь встретиться с прородителем, отцом... Хотелось непременно вдавить его в землю, показать, что Дикей, вчерашнее отродье, смог оправдать его ожидания. Сэмми же даже не вздрогнул. Он держал свой план в тайне многие годы, никто, даже сам цикл, об этом не догадывался. Делая вид, что выполняет сценарные указания, подпитывал машину грязью, гнилью, выводил ее из строя лишь для одного единственного момента... Он думал, будет трястись от страха, если цикл или сам Демон поймет, что он задумал, что он сделал за все эти годы... Сейчас же, когда его план обнародовали, он даже не пискнул. Дикей читает его как открытую книгу, и Лоуренсу чертовски нравилось ощущать такую беспомощность, открытость рядом со своим идеалом, совершенством. Лишь он мог с ним так обращаться, лишь ему Лоуренс позволит. — Да, не соврешь, — Сэмми хитро улыбается, позволяет себе такую наглость, как прикосновение к длинным, ломким и очень жестким волосам Лорда. Проводит по ним едва заметно кончиками пальцев, а после, приостановившись, все же решается коснуться плеча, приблизиться к его лицу и прошептать, — Нравится? Благодаря мне все и случилось. Благодаря мне ты появился у меня. Я так долго ждал хоть какой-то новой, непротоптанной дороги в этом изъеденном червями цикле... Скажи, ведь для тебя это важно, Дикей? «Для тебя это важно, отец?» — Пронеслась в сознании Дикея его собственная фраза, и он тут же обрывает любые попытки сознания вытаскивать на поверхность давно покрытые пылью воспоминания. Его хост уже положил ладони на оба его плеча, смело смотрел в глаза, ожидал ответа. Дикей тоже должен смотреть, теперь это не чужой ему человек. Теперь он должен вести по своей дороге и его. Нетронутого, фанатичного, изнемогающего желаниями, повязшего в грехах. Как и он сам. Но Дикей ещё слишком неопытен, чтобы без опаски принимать этот факт. — Молодец, — Он позволяет себе это сказать, — Ты хорошо постарался, Сэмми. Теперь же следуй за мной. Нам нужно продолжить начатое тобой.

***

Демон стиснул челюсти до предела, ему на самом деле и самому не верилось в то, что он творит. Основа связи — это чёртово доверие, которого Бенди так старательно добивался от своего хоста. Единственного хоста. То доверие, которое Бенди однажды получил и так же быстро потерял. То доверие, о котором Генри забыл, но в том совершенно не было его вины... Он не помнит, что произошло в роковой день, не помнит предпосылок нынешним событиям. По-хорошему, все, что сейчас должен делать Бенди, так это раскрыть свою душу ему, не бояться условностей и все рассказать, получить желаемое доверие и стать сильнее... «Нельзя,» — С горечью думает он, — «Черт возьми, цикл узнает о нас, если я все расскажу ему.» А Генри снова словно начал обрастать шипами, будто ядовитый плющ, опять в нем затаилось чувство ненужности и обмана. Ему хотелось верить Демону, это чистая правда, однако бетонная стена возле него просто не давала ему это сделать. Он привык, что Демон кровожадный и жестокий, он просто не мог отвыкнуть от этого образа и с ходу начать считать Демона своим полноценным другом. Чертова человеческая особенность привыкать ко всякой грязи. Демон это чувствовал, и в груди все тяжелее становилось с каждой секундой. Ядро жгло с новой силой. — Генри, я... — Демону понадобилась минута, чтобы подобрать слова и начать говорить, он готов был объясняться вновь, хоть тысячу раз, но его тут же перебивают. — ... «Не могу рассказать», я знаю. Не продолжай, — Как-то обречённо, пусто произносит Генри. С этими словами вмиг пропала прежняя боль от раны, тяжесть в груди от собственных переживаний. Словно с этими словами выключился свет, оставив Штейна в неизвестности. — Нет, дослушай, — В Демоне что-то щелкнуло в этот момент, какая-то непременная потребность высказать все, как есть, лишь бы не чувствовать от хоста таких тяжких чувств. Он не хотел, чтобы Генри так надрывался. Внутри становилось лишь горячее, Демон переживал, не обожжет ли его сила душу хоста. — Я... Я понимаю, тайн много, очень много, однако, прошу, просто подожди, когда я смогу все рассказать. Все, о чем я могу тебе поведать, так это о том, что происходит на данный момент. — Дыхание быстро кончалось спустя всего пару слов, от волнения Демон безбожно задыхался. Хоть самое малое, но он должен рассказать, только чтобы Генри хоть на немного почувствовал себя нужным. Прежде чем начать, Демон сделал глубокий вдох; рассказывать придется долго, — Смотри, та горячая сила, что ты ощущал во мне и себе с момента нашего слияния, исходила от огненного ядра. Оно создало этот цикл, эту студию, оно — его центр. Джоуи начинал свой путь именно с него. В нем оно горело и сияло, его душа пережила метаморфоз, стала основой для этого кошмара. А когда Джоуи не стало, его душу, это огненное ядро, унаследовал я. Оно дало мне власть над этим местом. Это — смертоносная сила, которая способна убить что угодно, даже обладателя. Джоуи Дрю умер вовсе не от старости. Так вот, ядро это покоится лишь во мне, ни у кого иного его быть не может, однако сейчас я чувствую, им овладел кто-то другой. Кто-то, кого надо было убить с самого начала. Его надо остановить. Если он подчинит себе ядро, то смерть нам и всей этой студии. А он может, я в том уверен... Он давно хотел прикоснуться к ядру... Ядру, что зовется Инферно.

***

Дикей и Сэмми шли под руку, нетерпеливо и спешно. Дикей все рассчитал в своей голове, сейчас им выгоднее быть порознь, чтобы не тратить свои силы в еще не совершенной, на его взгляд, связи. На самом деле, такому уровню симбиоза, какой был у них двоих, могли позавидовать Демон и Генри. У тех все еще не пройдены начальные этапы, потому что Демон выбрал более гуманный путь развития связи, в то время как Дикей насильно укрепил ее практически до совершенства. Но этого все еще было недостаточно, чтобы подчинить себе Инферно. Нужно было еще, во много больше. Он с наслаждением видел грезы о том, как, наконец, коснется Инферно вместе с хостом, как они приумножат свою силу и станут совершенными в этом чернильном мире. Его хост выдержит, он уверен. Не умрёт. Дикей готов истязать его столько, сколько потребуется для достижения цели, а Сэмми, он знает, будет абсолютно не против. — А если цикл нас заметит вместе? — Игриво интересуется Лоуренс, хитро усмехнувшись. Ему очень нравился факт того, что он вот так свободно взял своего нового Лорда за руку, нравилось его тепло сквозь вязкие чернила. — ... То что ты сделаешь? — Тут же спрашивает Дикей, глянув на хоста через плечо, — Твои действия? Широкая и неизменная улыбка вместе с серьезным взглядом резко контрастировали друг с другом. Очередная проверка, Дикей никогда не позволял себе шуток или бессмысленных подколов. Сэмми не стал долго раздумывать, чтобы не терять уважение своего Лорда, пусть даже и такое маленькое. В голове тут же вспыхнул лишь один вариант ответа, который бы, возможно, Дикею пришелся по душе... — Уничтожить, — Уверено отвечает Лоуренс. Он уже начал думать, что ответ Дикею понравился, на мгноверие его взгляд стал более мягким, чем раньше, однако хлёсткие щупы на собственной шее констатировали совсем иной факт. Кажется, он ошибся. — Ты не уничтожишь цикл без Инферно. Не надо отвечать удобными фразами. Я вижу, когда ты фальшивишь, человек. — Сухой, бестактный тон голоса режет идеальный, музыкальный слух Лоуренса. Раньше Дикей звучал мелодично, красиво, мягко, — по мнению сошедшего с ума музыканта, — сейчас же его голос строг, резок, словно по коже Сэмми провели бритвой вдоль. Шею продолжали стискивать щупы, Дикей же после не проронил ни слова — ожидал, когда его хост поймет свою ошибку, проанализирует все еще раз и даст удовлетворяющий ответ. Так значит, Дикея действительно не удастся обмануть... — Тогда... Мне придется... — Начинает Сэмми, но каждое слово выдавливалось с огромным трудом, воздуха не хватало, он хрипел и задыхался в собственной слюне, когда щупы стиснулись на шее до предела. Дикей мог его так радикально мучить, он это уже понял. Мертвый не умрет повторно. — ... Тебе придется насильно принять Инферно, если цикл нас обнаружит. Так что постарайся не привлекать лишнего внимания. Каким бы гнилым мертвяком ты ни был, Инферно убьет кого угодно. Будь внимательнее.

***

— ... Хорошо. И кто же этот твой «тот, кого надо убить»? Почему он завладел этим Инферно, если кроме тебя никто им не может обладать? — Скептично начинает Штейн, уже начиная думать, что раз Демон решил ему рассказать о предмете своего беспокойства, то, может, расскажет подробнее? Ему, конечно, уже мало во что-либо верилось, даже в собственную силу и пользу. После последней битвы он не то, что начал считать себя еще более слабым, чем раньше, он и вовсе начал убеждался в своей бесполезности. Бессмысленности. И вскоре, от Демона следует ответ, который, впрочем, и стоило от него ожидать. — Прости, больше сказать не могу. Могу лишь добавить, что я девиант именно из-за Инферно. Оно сжирало души моих прежних хостов, но твою оно решило оставить. Так что одно лишнее слово с моей стороны, и ты сгоришь. Оно не хочет, чтобы ты знал правду сейчас. Прости, сейчас я абсолютно беспомощен. — Досада нарастала в обоих с каждой секундой, переходила в чувство, граничащее с отчаянием. Генри и Демон приумножили собственные чувства друг в друге, в очередной раз демонстрировали свою связь, зависимость друг от друга. И неужели эти чувства — единственное, где им пригодился симбиоз? Неужели только для этого они слились воедино? Демон замечал, они не росли, не укрепляли связь. Дальше этой бетонной стены из недоверия они просто не смогут зайти, и Демон в досаде бьет хвостом по полу. — Хватит извиняться, идиот, — Тихо, но отчетливо произносит Генри, — Это я должен извиняться. Я чуть не утянул нас на дно. Я целиком виноват в случившемся. Ты не можешь мне рассказать правду из-за меня же! Потому что я, чёрт возьми, окажусь из-за этого под угрозой. И ты терпишь это, потому что я единственный, кто принял тебя! Не представляю, как ты после всего этого можешь спокойно смотреть мне в глаза и нагло врать о моей важности. Что ты там говорил? «Хоть кривой, косой или тупой, но ты все еще мой хост»? Конечно, ты будешь так говорить, я же важен для твоего «идеального» симбиоза, который так и не укрепился должным образом. Уж лучше, действительно, наплюй на меня и делай все так, как удобно тебе. Я устал слышать эти слова, устал от того, что кровожадный Демон держит меня за дурака. Я — ничтожество в сравнении с тобой, со всеми вами, и ты это знаешь. — Голос Генри становился все громче с каждой фразой, все сильнее слышалась характерная для плача ломота. Он на грани, его сердце будто заживо режут ножом, а он покорно терпит, стиснув зубы. Потому что не в силах что-либо с этим сделать. Боль. Жар резкими наплывами пронзил Демона, вмиг на него хлынули давно запрятанные чувства Генри. Все его переживания и недоверия. Вся боль и отчаяние. Он хотел быть нужным, хотел быть сильнее ради их общей цели. Он хотел наладить связь, но каждый раз напарывался на шипы из суровой реальности. Еще немного, и Демон сам начнет плакать, он еще не был способен контролировать человеческие чувства, и они пугали его. От вставшего в горле комка начала болеть глотка, глаза словно разъедало подступающими слезами. В конце концов, не выдержав этих мук, он вырывается из тела Генри и обхватывает его плечи, смотрит ему в глаза. — Что мне сделать, чтобы ты думал иначе? — Выпаливает Демон в отчаянии, резко опускает голову вниз и делает быстрый вздох. Затем, вновь взглянув в пустые глаза хоста, продолжает более спокойно, — Если тебе будет проще от этого, я клянусь, я ни за что, никогда не брошу тебя на произвол судьбы! И дело не в том, что ты мой единственный хост, совсем нет... Ты не помнишь многое из того, что с тобой случилось, но я... Я все помню, и я расскажу тебе, как только придёт время. Только тогда ты поймешь мотив моего молчания. Генри, ты мне дорог, хорошо? Знаю, слов мало, но я не могу подпустить тебя к Инферно, чтобы ты увидел мои чувства воочию. Ты сгоришь, если коснёшься его... Прошу, просто поверь мне... Возможно, Демон бы сказал что-то еще. Может, он бы наплевал на «опасности» Генри и просто обнял бы его, если бы не этот холодный тон: — Не трать время, твоя цель все дальше и дальше. Пошли. Сам же сказал, что мы умрем, если не остановим его. Хочешь моей смерти? Действительно. Генри прав, больше нельзя задерживаться. Если они будут медлить, то Демон потеряет Штейна уже раз и навсегда. Такая буря сейчас накрыла Демона, что он уже мало себя контролировал. Привыкший получать все сразу, ему безумно хотелось взять и выложить все карты на стол, прокусить Генри надплечье и насильно укрепить связь до предела... Но он не мог. Не посмел бы. Никогда в жизни бы не сотворил такое с ним. — Сэмми... из-за меня стал таким безумцем. Инферно... поглотило его душу, оставив без единой нити надежды. «Мне нужно было его тело, чтобы спасти тебя,» — Добавляет Демон в мыслях, и в этот момент он все же благодарит судьбу за то, что их связь настолько ухудшилась, что они перестали слышать мысли друг друга. Хоть какая-то конфиденциальность. ... И больше они не проронили ни слова. Демон чувствовал некоторое смятение, удивление Генри, но он специально не подавал виду, скорее из человеческой привычки. Но Демон и не стал его расспрашивать. Молча взял за руку и повёл за собой. Сейчас им нужно было посуществовать отдельно друг от друга — отдохнуть от постоянных чувств, в которых они даже не могли разобраться. Не столько из-за себя Демон решил разделиться, сколько из-за Генри — ему было тяжело, как никогда.

***

Их путь от фабрики игрушек до Чернильной машины был не таким длинным, как Сэмми ощущал до этого, когда ходил до нее в одиночку. Равняясь на шаг Дикея, они вместе преодолели большое расстояние всего за полчаса. Начинает сказываться сила симбиоза? Лоуренс не знал наверняка, не старался сильно вникать, чтобы, не дай бог, не заметить какой-нибудь изъян, который порушит всю нежную дымку возле его взора. Он не хотел реальности. Не хотел думать о Дикее иначе, как о своем новом Лорде. Паразит? Бесчувственное существо? Нет, Лоуренс все для себя решил. Он готов утонуть в этой донельзя прочной связи, даже если случится так, что Дикей предаст его. Такие мелочи Сэмми уже не были столь важны. Когда они уже стояли напротив чернильной машины, невидимая грань словно осталась позади. Казалось, они зашли за такую зону, из которой им больше не выйти. С этого момента и навсегда... — ...Вместе, — Скалится Дикей, — Обратного пути нет, человек. Либо мы подчиним себе чернильную машину, либо Демон найдет и разорвет нас. Мы сильны, но хрупки, человек. Нас легко ранить. Лоуренс заворожённо смотрит вдаль, на чернильную машину, которая, как говорит Дикей, скоро встанет под их контроль. У него не было причин не верить в это — Дикей не позволял себе пустословий. Следом же благоговейный взгляд перемещается на его Лорда, и все сильнее человеческая рука сжимает когтистую. Сияет блик решимости в зрачках. Сэмми знал: у него абсолютно точно не было желания повернуть назад. — Это здесь ты хочешь сделать что-то со мной? Все то, что я видел в твоих мыслях... Случится здесь? — Сэмми не хотел, но непроизвольно его голос подрагивал от волнения из-за грядущего. В его памяти еще свежи те жуткие образы, что покоились в голове Дикея и ожидали своей очереди стать реальностью. — Только одного попрошу, — Дикей приближается к Лоуренсу и болезненно сжимает пальцами его подбородок, притягивая к себе. Он и не думал рассчитывать свою силу для хоста, пусть привыкает к мелкой боли, пока на ее место еще не встала боль, граничащая с агонией. — Не смей звать сюда потерянных из своего культа. Они должны видеть результат, а не процесс, ясно? То, что здесь произойдёт, не достойно чьих-то глаз. Понимаешь же, о чем я? Дикей наклоняет голову несколько набок, жестом как бы подначивая Лоуренса на ответ. — Сюда никто не зайдёт, не волнуйся, — Спокойно отвечает Сэмми, когда его рука вновь тянется к плечу Дикея, — Ты мне вот что скажи, — Эта фраза звучит мягче предыдущей, как будто бы Лоуренс ждал подходящего момента, чтобы спросить это, — В сравнении со связью Генри и Демона... наша лучше или хуже? Ты видел их, как они себя вели? Он ожидал, что Дикей с легкостью поделится с Лоуренсом этой информацией, ничего ведь такого в ней не было, ведь так? Сэмми не спросил ничего из того, что могло бы разозлить Дикея, так почему он начал хмуриться? — Равняться на врагов — все равно, что уподобиться им. Спрашивая у меня это, ты наглядно демонстрируешь мне, что Демон все еще не безразличен тебе. — Вновь Дикей холодеет, словно лед. Не подступиться. Лишь где-то в глубине этой льдины учащенно стучало сердце, теплились чувства, давно отвергнутые своим же хозяином. Сказанные слова относились не только к Сэмми, Дикей это понимал одной частью себя, другой же — напрочь отказывался верить. Отношения Демона и Дикея не назвать отношениями отца и сына. Это было нечто, что могли понять лишь они вдвоем. Уважение сквозь борьбу за первое место в пищевой цепи. «Я тебя уважаю» и «я тебя убью» в едином чувстве. Первый аспект Дикей хотел закрыть как можно глубже в себе, уступив место второму, более сильному: «Убью.» С этой мыслью он устремляет взгляд к чернильной машине. Она тарахтела и дымилась на последнем издыхании. Ее осталось лишь немного подбить, сделать брешь, подчинить себе... И все это — с помощью его дорогого хоста. Он поворачивается к нему, показательно скалится, увидев эти полные нетерпения и решимости глаза. Небрежно, он берет его за руку, ведет к корпусу чернильной машины, с особой и не свойственной ему аккуратностью обводит Сэмми мимо ядовитых клякс. Сейчас, когда Дикей так близок к цели, надо быть предельно осторожным. Один неверный шаг, и хост серьёзно поранится о кислотные чернила машины. Сердце Сэмми застучало сильнее, когда Дикей ловко поднял его на руки, словно он весил всего пару килограмм, и усадил наверх, возле трубы, куда подавалось особое «топливо». Он в волнении закусывает губу, смиренно ожидает, когда Дикей соизволит начать. Всем своим нутром он чувствовал: вот-вот они переступят невидимую грань, связь накалится докрасна. В ушах начал звенеть ультразвук. — М-мой... Лорд... — Накрывшая его блаженная дымка не позволяла ему мыслить трезво, его слова были несвязными и нечеткими, но он уже не обращал на себя внимания. Он лишь следил, как высокая и худощавая фигура его нового Лорда нависала над ним, как внимательные глаза рассматривали его всего с головы до пят. «Совершенство,» — Вновь благоговейно думает Сэмми, когда его взгляд неприлично долго задержался на теле его нового, идеального Лорда. Больная фантазия уже рисовала блаженные картины, где длинные и когтистые руки сотворяли с несовершенным телом бывшего пророка все, что им угодно. Он весь начал дрожать от нетерпения, все внутри Лоуренса словно кричало: «прошу, начните же!». А Дикей и не думал медлить. Небрежно приподняв подбородок хоста и взглянув еще раз в эти искрящие желанием глаза, он тихо, но отчетливо произносит: — Не вздумай терять сознание, человек. Ты станешь главным топливом для нашей чернильной машины...

***

Их путь продолжался. Демон отчётливо видел, как яркая точка сквозь видимые стены в просторах студии двигалась вперёд, прямо на запад. У Демона были предположения, куда именно мог пойти обладатель второго Инферно, но ему совершенно не хотелось об этом думать. Студия огромна, мало ли какие препятствия их враг повстречает на пути... Однако же в том направлении находилось и нечто очень ценное для всего цикла. «Машина,» — Мрачно размышлял Демон, непроизвольно сжав ладонь до предела. Лишь резкий вздох Генри в ответ на боль от впившихся в его руку когтей заставил Демона ослабить хват. — Что бы он ни сделал, он один, ему просто не удастся... — Начал было Демон, чтобы хоть немного обнадёжить Генри, однако вместо этого сам впал в ступор. Он не мог быть один. Он — симбиот, причём девиантный. Каким бы сильным он ни был, он не смог бы за считанные секунды обзавестись хостом, но тогда как он выжил? Он ли это вообще? И главный вопрос: кто же он, этот хост? Кого он подобрал? Из кого сделал куклу, пристанище для себя? На самом деле, в происходящее верилось с трудом. Еще никто из симбиотов, на памяти Демона, не устанавливал с кем-либо связь, это просто невозможно. «Дурачки тут только мы с тобой», «Иных девиантов нет» — собственные слова проносились в разуме Демона, и все больше в них он начинал путаться. Пазл не сходился, происходившее просто не поддавалось здравому смыслу. Симбиот-девиант обзавёлся хостом? Бред! Иных девиантов нет, а друг с другом симбиоты могли образовать лишь бесформенную жижу. Да неужели ему так сильно повезло?.. — Что такое? — Интересуется Генри больше из формальности, нежели из любопытства. Он чувствовал переживание Демона, догадывался о характере его мыслей, но Штейну уже так надоели эти тайны, которые всегда держат от него в секрете, что он просто решил не копаться в догадках и оставить все без внимания. — Ты все еще злишься за то, что я многое скрываю от тебя? — Обреченно вздохнув, спрашивает Демон. Ему хватало беспокойств о нем, его планах и мотивах, так еще и состояние Генри его настораживало. — Нет, — Спокойно отвечает тот, — Уже нет. Точнее, я просто смирился. Я зол на самого себя. Я вдруг подумал, что, возможно, здесь все из-за меня. Один ничего не знаю, не помню. Плюсом, я девиант. Изменчивый персонаж. Ты спокойно рассказываешь обо всех и вся, но умалчиваешь обо мне. Значит, центром беды являюсь я. Штейн продолжал нехотя и вяло идти вперед, его все вокруг словно перестало волновать. Однако же руку Демона он инстинктивно старался удержать в своей. Он чувствовал, связь слабеет, в нем все шире разрасталась дыра из пустоты. Казалось, совсем скоро Демон и вовсе исчезнет в нем. Надо было ему признаться самому себе: он этого не хотел. Не тогда, когда он привык к нему, к этому рогатому недоразумению у себя под сердцем. И Демон уловил это чувство. Сжав руку Генри крепко-крепко, он старался хотя бы этим удержать угасающую связь. — У нас не получается, — С досадой констатирует Генри, горько усмехнувшись, — Твои секреты и мое недоверие. Все это рушит нашу связь, пора бы признаться друг другу в том, что мы обречены. Ничего не получится. Демон тяжело вздыхает, в груди ощутимо стало теснее. — Послушай, Генри, выход... — «Выход есть всегда», да-да. — С явной издевкой передразнил его Генри, — Сними уже розовые очки. — Я дал тебе время довериться мне, так используй его! Не опускай руки! Что у тебя за привычка такая дурная? — Демон чуть ли не рычал на него, — Связи требуется время, чтобы укрепиться, будь терпеливее... — Бенди, я чувствую это второе ядро. Я чувствую силу его владельца. Он сильнее нас раза в два, а то и больше. Я знаю, ты и об этом хотел умолчать, подумав, что я этого не чувствую... Хотел рискнуть, да? Спасибо, моралист, но я не пойду против такого сильного противника. Что бы мы сейчас ни делали, он сильнее нас. Пока ты здесь размусоливался и ждал естественного роста связи, кто-то, видимо, натянул ее насильно. Как те монстры, помнишь? Прекрати врать самому себе и особенно мне. ... Так вот в чем была причина истинного волнения Генри... Все это время он прекрасно чувствовал ядро, а Демон, как последний идиот, пытался скрыть от него подробности... «Разве не скажешь мне?..» — Слова Генри звонко зазвучали в сознании Демона. Значит, он уже знал, что сокрыто под вторым Инферно... Знал и иронично подметил тем самым желание Демона упрятать от Штейна все и вся. Слова Генри, казалось, выпотрошили Демона изнутри. Он больше не мог возразить ничего против, потому что все являлось чистейшей правдой. Да, он знал эти риски. Да, он не хотел вредить своему хосту, думал, у них много времени... Думал, он не осмелится выйти... Если бы Демон добрался до Генри гораздо раньше, чем сейчас, у них, возможно, было бы предостаточно времени на налаживание симбиоза, однако прошёл целый год. За это время Сэмми осознал себя как личность, накопил силы Гил, сработала ловушка... И как он не понял, что погрешность в одну секунду была подстроена Сэмми? Он поспешил, нет, наоборот, опоздал. Наверное, сейчас действительно ничего нельзя сделать. Что бы ни задумал Сэмми, сейчас он, возможно, уже забрал в свои рукава все тузы. Возможно, хостом Гила он и являлся, кто его знает... Но вдруг, неожиданно даже для самого Демона, дрогнул пол студии, а после громко треснул, перейдя ветвистой трещиной и на стены, и на потолок. И лишней секунды не прошло, как эта часть коридора откололась от общей массы и устремилась вниз, явив вместо себя бескрайний свет, такой же, как в чреве. Словно им открылся новый, пустой мир, в который Генри Штейн чуть не рухнул. Ногами он находился на отломленной плите и уже готов был раз и навсегда увязнуть в ярком свете, как его тут же хватает за руку Демон и тянет на себя. Генри не успел ничего осознать, как его уже обнимают знакомые руки, худощавая грудь тяжело вздымалась и опускалась. Демон за одну эту секунду не на шутку испугался окончательной потери своего хоста. Что это было? Откололась часть студии? Но разве это не значит, что... «Мы что, действительно опоздали?..» — В панике думает Бенди, — «Неужели все изначально было продумано Сэмми Лоуренсом?» — Бенди... — Генри тоже пытался отдышаться. Сейчас ему совсем не было дела до их положения, он лишь крепче вцепился в костлявую спину напарника, увидев в нем свою единственную защиту, — Что это было? Он старается повернуть голову на образовавшийся свет, но крепкая рука тут же прижимает его голову к своему плечу. — Не смотри. Там, за пределами студии, настоящий цикл. Инферно. Оно ослепит тебя. Прости меня, Генри. Кажется, мы действительно опоздали. А я, идиот, до последнего не хотел верить... Ведь это было ясно с самого начала... Прости. Я обрек тебя на страдания.

***

У него изначально был этот план. Ровно с того момента, как он осознал себя самостоятельной личностью. Ему только нужно было, чтобы Демон угодил в эту ловушку!.. — Гха-ах! — Сэмми в очередной раз отхаркивает нечто песчанообразное, рыхлое из своего горла. Оно пахло так отвратительно, что хотелось умереть, лишь бы не слышать его повторно. Трупный запах. Ему нужно было выбить машину из колеи. Сделать что угодно, чтобы помочь Демону обрести свободу. Когда он находился в его теле, он явно почувствовал от него эту жажду... А ведь ради своей нездоровой любви он хотел пожертвовать и собой! Его всего выворачивало наизнанку в новом порыве извергнуть эту дрянь. Он склонился над массивной трубой чернильной машины и испускал все вовнутрь. В глазах мельтешили помехи, руки тряслись от избытка адреналина, и лишь одна мысль его успокаивала: его Лорд рядом. ... Но все оказалось как нельзя лучше. Своими действиями он поспособствовал связи Демона и Генри, а они, в свою очередь, посодействовали рождению его нового Лорда. Однако, как все идеально сложилось... Дикей невозмутимо наблюдал за своим хостом, не смел прерывать процесс, пока еще в Сэмми оставалось необходимое топливо. Однако нельзя было не отметить этот жуткий оскал, удовлетворённую ухмылку... Его грезы, наконец, становятся реальностью. Идеальный образец, лабораторная крыса, в существовании которого он успел разувериться... Однако как сейчас все гладко. Сэмми Лоуренс действительно был очень интересным экземпляром. — Иди сюда, — Приказывает Дикей, когда сам притягивает Сэмми за плечо к себе. Затуманенный взгляд его хоста беспорядочно рассматривал его лицо в попытках сфокусироваться хоть на чем-то, — По второму кругу. Этого мало, Сэмми. Из этого родится только двое монстров. Нужно больше, дорогой хост. Наша дойная корова. Сэмми даже возразить ничего не мог, ему просто нравился факт нахождения своего Лорда рядом, хоть какая-то радость для затухающего рассудка. Следом же действия повторяются. Язык Дикея вновь проникает в его рот по самую глотку, источает внутрь собственные, ядовитые чернила. Они провоцируют разъедание тканей, внутри Сэмми все ощутимо превращалось в кашу. Лишь щупы его Лорда, внедрившись в тело Лоуренса, старались поддерживать его человеческую форму. В конце концов, оказавшись вновь наполненным гнилью, он резко отстраняется от Дикея и извергает дрянь повторно. Дикей знал, что делал. Он прокручивал это в голове долгие годы, еще когда был частью Чернильного Демона. Его чернила, смешавшись с кровью человека, создадут вещество, схожее с гнилью — это особые чернила, идентичные чернилам Демона, из которых можно создать новых монстров. Лишь Демон мог их создавать ввиду особого химического состава своих чернил, но Дикей нашел выход этой проблемы. — Я же сказал, что предельно серьёзен. — Ощутимо с наслаждением проговаривает Дикей, проведя ладонью по волосам своего хоста. — Если этого будет мало, я пойду даже на то, чтобы воссоздать монстров напрямую через тебя, Сэмми. Сам решай, как тебе будет легче. Вскоре Дикей наблюдает, как ощутимо слабеют руки его хоста, как он уже порывался упасть от жуткого бессилия. Эти несколько минут для него стали гораздо беспощаднее всех его прошлых истязаний. — О нет, еще рано падать. — Усмехается Дикей, когда ловит Сэмми за руку и прислоняет ее к своей разгорячённой от Инферно груди. Резкая боль обжигает Сэмми, растекается по всему его телу, заставляя его вздрогнуть. Мощный жар Инферно подействовал словно дефибриллятор, резкий поток новой энергии вмиг наполнил Лоуренса до предела. — Все еще только начинается, Лоуренс. Не разочаровывай меня.

***

Пару минут Демон просто не знал, что предпринять, просто стоял с Генри в обнимку, уставившись на яркий свет Инферно — оно не могло ослепить себе подобного, ему этот свет не страшен. Словно в этих объятиях все было сказано. Вмиг раскаленная проволока между ними стала обычной нитью, связь постепенно возвращалась в норму. «Я никогда не брошу тебя,» — Звучит в сознании Генри фраза Демона, — «Никогда не брошу на произвол судьбы.» Как же сильно Штейну хотелось верить в эти слова... — Я чувствую вспышку. Что-то случилось. Второе ядро ощутимо неспокойнее твоего. — Спокойно и тихо подаёт голос Штейн. Такой резкий контраст был между Инферно Демона и чужим. Грудь напарника была тёплой, не жгучей, оно не старалось причинить вреда, Штейн странным образом чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Инферно их врага, наоборот, пылало огнем гнева. Его можно было почувствовать даже на расстоянии. — Да, Генри, может, мы действительно опоздали, может, мы и слабы, но... Ох, это пресловутое «но»... — Демон не находил, что сказать. За него уже все сказали чувства Генри, и он не знал, как еще можно их дополнить. — Бенди, — И Генри тоже не находит подходящих слов, — Я все еще не знаю, как к тебе относиться. Может, кому-то со стороны и виднее, и, может, этот кто-то будет осуждать меня, ведь ему со своей колокольни заметны все изъяны, но... Поверь, я правда пытаюсь вычленить из тебя что-то хорошее. Но так трудно верить, Бенди. Так трудно... Особенно, если тебе недоговаривают и особенно, если ты всему виной. Если кто наблюдает за нами со стороны, попрошу не осуждать меня за это. Это сложно. Даже связь не может раскрыть всех карт твоего напарника, хах... — Я понимаю, Генри. Но если есть в тебе хоть крупица доверия, прошу, иди за мной. Я не подведу твоих ожиданий. Не брошу. Умирать, так вместе. — Демон горестно ухмыляется собственным словам, а после, не в силах больше смотреть на свет цикла, опускает голову и жмурит глаза, молча ожидая ответа своего единственного хоста. Он готов был и на то, что его пошлют на четыре английские буквы, и на то, что ему выскажут обо всем плохом и ужасном — словом, на все на свете. Только бы Штейн не молчал. Но вот к чему Демон действительно был не готов, так это на смех. Тихий и искренний смех Генри Штейна. — У тебя так сердце стучит, будто ты мне в любви признался. — Сквозь смешки подмечает он, на что получает маленькую долю чужого стыда. — Да я... — Хотел было оправдаться Демон, но новая волна смеха Штейна его перебивает. И все же был в нем какой-то очень незаметный, но приличный оттенок грусти, отчаяния. Как будто с этим смехом Генри пытался забыть все плохое и хоть чем-нибудь направить свои мысли на что-то ободряющее. Они в ужасном положении, это правда. Но Генри уже однажды чуть не утянул себя и Демона в пучину гибели, разве должен он это делать сейчас? Эта решимость Демона, которая не гасла даже после жестокого осознания их полнейшей беспомощности, никак не давала Генри потухнуть окончательно. Так что, да, маленькая крупица доверия к Демону все же осталась. — Знаешь что, — Вдруг начинает Генри, — Ты говорил, я не пойму тебя, пока не коснусь твоего Инферно. Ты говорил, оно приняло меня, так позволь мне до него дотронуться. Я доверюсь тебе только тогда, когда сделаю это. Быть может, только так мы сможем укрепить связь... В этот самый миг внутри Демона все встрепенулось. Дать коснуться Генри его ядра — значит раскрыть все свои карты, продемонстрировать всего себя насквозь. Дать его хосту дотронуться — значит признаться. Во всем, что было, во всем, что так долго пылилось под клеймом тайны. Разве Демон готов?.. Разве пришло время?..