the blue blur can't run anymore || синяя вспышка больше не может бежать

      Соник устал.       Очень сильно устал.       Но у него нет времени. Нет времени на срыв, нет времени осознать предательство «лучшего друга». Нет времени. Соник опускает взгляд, вытирает слёзы с глаз и прикусывает губу, чтобы не дрожать. Он поднимает перед собой трясущиеся руки, хорошенько встряхивает ими и решает игнорировать тот факт, что они всё ещё дрожат.       Пещера теперь кажется ему меньше с тех пор, как Найн ушёл. А ведь он был так близок к тому, чтобы наконец закончить своё путешествие. Тени пещеры накрывают его, пока он едва может дышать, затем собираются у его ног, когда солнце скрывается за облаками.       Он точно знает, что перед ним… кто? Соперник? Друг? Враг? …Партнёр? Нет. Ни одно из этих слов не может в полной мере описать, кем для него является Шэдоу. Тёмный ёжик стоит в нескольких шагах от него, сжимая переносицу от раздражения. Соник знает, что он снова не прислушался к предостережению. Он снова облажался, потому что был безрассуден. Прошлое уже не изменить, и всё, что он может сделать, — это двигаться вперёд.       И он двигается, вяло и неохотно. Одна нога, потом другая. Ему едва удаётся держать уставшие глаза открытыми, и время от времени они закрываются, будто кто-то заставляет его это сделать. Но он всё равно шагает вперёд.       — Соник, — хрипит Шэдоу, — что, чёрт возьми, ты делаешь?       Соник и сам не до конца уверен. Он не в той форме, чтобы набрать достаточную скорость и оказаться в Пустоте. Он даже не уверен, что сможет пробежать хоть одну мёртвую петлю.       Он только что совершил фатальную ошибку. И он не может отдыхать, пока всё не исправит.       Теперь всё в руках у нового врага.       Абсолютно всё.       Мир вокруг него плывёт; Соник кладёт руку на камни у входа в пещеру, отталкивается от них и продолжает идти.       Он не спал пять дней подряд. Пять дней носился по шаттерспейсам, пять дней истощал себя физически и эмоционально, заводя дружбу с тем, кто даже не был настоящим.       Прошедший разговор всё ещё звенит в ушах. «Я — настоящий!»       Он кашляет в ладонь — остаётся кровь. С этим может справиться любой бадник, любой злобный ребёнок, любой его друг. Он морщится при виде крови, но решает её проигнорировать. Всё, что ему нужно делать, — оставаться таким же беззаботным, как и всегда. Всё будет в порядке, ему нужно это проигнорировать, и всё само собой образуется. С глаз долой, из сердца вон.       И он должен доказать Шэдоу, что ещё хоть чего-то стоит, иначе, когда всё закончится, они никогда не заговорят вновь. Сама мысль о том, что он может больше никогда не увидеть Шэдоу, причиняет ему боль. И Соник не уверен, что сможет это пережить, но, как и всегда, он должен улыбнуться и всё преодолеть.       Соник достигает края обрыва и смотрит назад. Шэдоу подходит ближе, и он смотрит на него взглядом, который Соник не может узнать. Это что, беспокойство?       — Соник, — голос Шэдоу теперь мягче, как будто он пытается успокоить дикое напуганное животное. — Соник, ты… в порядке? Выглядишь не очень хорошо.       Соник на самом деле далеко не в порядке. Но он скорее навсегда откажется от чили-догов, чем признает это.       — Я… — его голос звучит как-то странно, и он прочищает горло, прежде чем продолжить. — Я в порядке, Шэдоу.       И Шэдоу, кажется, верит ему, поскольку слегка кивает. Соник обнимает себя, смотрит вниз на пляж, где находятся призраки его друзей, и в горле появляется ком, а зрение застилают слёзы.       В какой-то момент, пока он смотрит на пляж, Шэдоу подходит ближе и встаёт рядом. Когда Соник переводит взгляд на него, он ожидает, что тот тоже будет смотреть на пляж, но каково же было его удивление, когда он осознал, что Шэдоу смотрит на него. Соник делает глубокий вздох и вымученно улыбается.       — Ну? — произносит он по-обычному энергично, даже если он на самом деле так себя не ощущает. — Ты готов? Погнали за осколками!       Соник опускает руки и слегка подпрыгивает на носочках. Он старательно делает вид, будто от этого действия его не затошнило. Шэдоу скрещивает руки на груди и выглядит так, будто ждёт от Соника чего-то ещё. И когда не получает, то говорит:       — Я же тебе говорил, — Соник морщится от этой формулировки. — Говорил тебе, нельзя ему доверять. А теперь он… он… — с губ Шэдоу срывается нервный смешок, — он ушёл со всеми грёбаными осколками!       От его громкого голоса Соник прижимает ушки к голове. Он не уверен, что сможет выдержать его очередную лекцию.       — Да, бро, извини! — Соник изображает беззаботность. — В следующий раз справлюсь лучше!       Он полностью поворачивается к обрыву. Затем чувствует руку на собственной руке, как его разворачивают. И — пощёчина.       — Ты просто невыносим! — Шэдоу отворачивается, вскидывает руки в воздух и отходит от Соника. Он и не подозревает, как сильно пощёчина повлияла на смертельно уставшего ёжика, который, едва стоя на ногах, находится слишком близко к обрыву.       — Ты никого не слушаешь, делаешь, чёрт возьми, что хочешь… — яростно перечисляет Шэдоу, загибая каждый раз по одному пальцу. Но Соник не слышит оставшуюся часть его списка. Звон в ушах оглушает, перед глазами вспыхивают звёзды. Он лихорадочно оглядывается, когда звёзды заменяются чёрными пятнами, его дыхание учащается.       Это его вина, не так ли? Он никогда не должен был доверять Найну. Он должен был послушать Тейлза и не разрушать призму Парадокса. Он всё должен был сделать по-другому.       Панические вздохи эхом разносятся по пещере. Откуда они взялись? Наверное, он должен помочь тому, кто пострадал. Он поднимает руки к глазам, трёт их, пытаясь вернуть себе зрение. Они мокрые от слёз. О боже. Это он. Это он ранен? Нет, единственная причина, по которой у него всё болит, — усталость. Но истощение для него не ново, так что он в порядке.       Он дышит всё быстрее и быстрее. Мир вокруг кружится, и он не может его остановить. Соник снова спотыкается, будучи слишком близко к обрыву. Шэдоу оборачивается, чтобы посмотреть на него, и делает рывок вперёд.       Воздух безжалостно хлещет его в спину. Он не уверен, в какой момент упал со скалы. Просто знает, что это случилось. Ещё он знает, что до земли ему осталось недолго, и в этот раз предотвратить падение он не сумеет. Из-за чёрных пятен перед глазами он ничего не видит, поэтому наконец закрывает глаза. Конечности расслабляются, дыхание выравнивается, а порывистый ветер не в силах привести его снова в сознание.       Он так и умрёт?

***

      Соник просыпается на земле, его голова лежит на чём-то мягком. Чувствует он себя хуже, чем раньше. Его короткий отдых не помог ему избавиться от истощения, от которого почти буквально трещат кости. Как бы он ни старался, глаза открыть он не мог. Чья-то рука гладит его иглы, и будь у него силы, он тут же вскочил бы. Но сейчас он заперт в собственном разуме, отчаянно желая отдохнуть.       — Почему ты никому не сказал, как сильно себя изводишь? — хриплый голос предположительно принадлежит Шэдоу, и это именно он гладит его по голове. — Ты не один, ты ведь знаешь это?       Соник чувствует умиротворение. Он знает, что если останется здесь, то, скорее всего, отдохнёт достаточно. Но что насчёт судьбы всего мира? Он, наверное, пошевелился во время сонного паралича, потому что Шэдоу говорит:       — Даже не думай об этом, тебе нужен сон. Предположить страшно, когда ты в последний раз отдыхал. Я-то думал, ты спал хоть немного, как и я в Пустоте, — Шэдоу снова успокаивающе гладит его иглы.       Соник снова думает о том, почему всё, над чем он так усердно трудился, пропало. Он думает о Найне. Печаль давит ему на грудь, а Сожаление сдавливает горло, не давая дышать. Дыхание становится прерывистым.       — Эй, — говорит Шэдоу, — всё в порядке, ты в безопасности. Я не злюсь. Мы вернём осколки.       Что, чёрт возьми, происходит? Шэдоу утешает его? У него возникает какое-то странное чувство дежавю, как будто Шэдоу делал так уже несколько раз, пока он спал. Несмотря на попытки Шэдоу утешить его, Печаль и Сожаление сдаваться не собираются. Наоборот, Печаль колотит его кулаками по груди, а Сожаление душит лишь сильнее. Соник слышит чужое дыхание, пока дрожит и плачет.       — Всё в порядке, ты в безопасности, — Шэдоу снова гладит его по голове, смахивает слёзы. Соник слегка успокаивается. — Всё будет хорошо, родной. Мы со всем справимся.       Да… да. Всё будет хорошо. Дыхание Соника замедляется и в конце концов становится ровным. Его щёки липкие от слёз, но он будет в порядке. Всё будет в порядке.