разожги во мне пламя

Лэйн дует на заледеневшие ладони, чувствуя, как дрожь охватывает тело. Почему ей так холодно? Почему чувство, будто ее закопали в какой-то ледяной яме? Словно… Словно она уже умерла. Печальные мысли, которые давно ее не преследовали, снова обосновались в голове, мешая иногда мыслить рационально. Девушка вновь ощутила себя слабой. Вновь почувствовала что-то. Чувства, а не ужасающую пустоту. Лэйн тянет коленки к груди и кладет на них подбородок. В спальне обычно тепло, но сейчас, с пришедшей снежной бурей, холодно. И как только она осмелилась принять душ в купальне и вернуться? Анна приходит тихо, как и всегда. Поправляет растрёпанные мокрые волосы и садится на свою постель. Смотрит задумчиво, прежде чем спросить: — Ты замёрзла? Лэйн кивает. Да, она замёрзла. Девушка наблюдает за тем, как напарница вдруг поднимается с кровати и направляется к чужой. Садится рядом и улыбается уголками губ: — Давай погреемся? Конечно, можно дать отказ. Помотать головой, накрыться одеялом, сделать вид, что не так и холодно. Но… От чужого тепла, от едва заметного аромата простого мыла хочется согласиться. Кивок. Лэйн выпрямляет ноги и движется ближе к Анне. Прижимается к ней боком, а после спрашивает: — Так? Видит покрасневшие щеки девушки и взгляд светлых глаз, что гуляет по лицу напротив в сомнениях и в волнении. Напарница решается. Она облизывает губы и пододвигается. Говорит чуть хрипло, зная, что сейчас почти весь отряд спит и только Каин дежурит наверху: — Нет. Так. И целует. Они могли бы тянуть до последнего. Откладывать неминуемое сближение годами, бросать друг на друга многозначительные взгляды, облизываться и мечтать о большем, но у обеих стойкое понимание, что произойти может всё. Что кто-то может погибнуть, что их разъединят обстоятельства. Разве не лучше будет взять всё сейчас? Прямо здесь, в спальне, в которой они спят? Лэйн закрывает глаза и отвечает на поцелуй. Становится теплее. Мягкие губы на своих ощущаются сладкими, словно Анна ела шоколад, хотя это не так. И внутри будто бы расцветают цветы, вырастая из-под толстого слоя льда. Напарница укладывает Лэйн на постель и ловко усаживается на бедра. Движется, словно кошка, потрясающе умелая и упомрачительно красивая. Снимает свою черную водолазку, а затем тянет вверх простой черный бюстгальтер, открывая небольшую грудь. «Она идеальна», — только эта мысль в голове, только восхищение. Анна перебрасывает волосы на одну сторону и наклоняется. Спрашивает, оставляя поцелуи на подставленной шее: — Ты точно… хочешь? Мы можем прекратить… Но прекращать не хочется. Зачем заканчивать то, от чего так хорошо? Лэйн шепчет: — Разожги во мне пламя. Больше вопросов нет. Только умелые пальцы стягивают кофту, майку, топ. Губы втягивают в рот соски и приходится закрыть себе рот ладонью, лишь бы не стонать. Это будет слишком для тихого здания. Жар поднимается с ног, касается ниже живота и… С лёгким смущением Лэйн понимает, что возбуждена. Что белье впервые за огромное количество времени стало влажным. Анна чуть тяжело дышит, устраиваясь ниже, прямо между ног. Она смотрит в лицо той, что привлекла довольно давно и тянет домашние штаны вниз вместе с бельем. Лэйн понимает, что обнажена сейчас не только телом, но и душой. Тем, что от нее осталось. И холода больше нет, как и безумной пустоты. Есть только желание почувствовать больше, ощутить наконец что-то хорошее. Анна облизывается, сексуальная в своей обнаженной форме, стоящая на постели на коленях. Ее упругие ягодицы видны и… Черт, плохо так думать, но, кажется, Лэйн увидела настоящее божество сейчас. Теплые губы оставляют поцелуи на бедрах, поднимаются выше и касаются лобка. Лэйн выгибается в спине и жмурится, сжимая простыни. Тихий вздох разрывает тишину, когда чувствуется влажный язык, разводящий половые губы и касающийся клитора. Умелые движения сводят с ума. Анна причмокивает совсем тихо и этот звук смущает. Она языком скользит ниже и толкается вниз. И в который раз Лэйн радуется тому, что приняла душ, ведь иначе такое было бы невозможно. Ловкие движения языка. Толчки, заставляющие вздрагивать и напрягать бедра. Тело прогибается, когда Анна вдруг поднимает ладонь и сжимает грудь. Смотрит прямо в глаза, явно наслаждаясь властью. Лэйн с растерянностью понимает, что ей не страшно быть настолько открытой перед Аней. Словно так и должно быть. Движения ускоряются, сосредоточившись на клиторе. Приходится закрыть рот ладонью, лишь бы молчать. И смотреть-смотреть-смотреть в самые родные глаза, пока с телом творится невообразимое. Дрожь, всплеск наслаждения и пик. Анна придерживает сильно дрожащие бедра и успокаивающе целует коленки. Говорит тихо: — Все хорошо. И смотрит, замерев, явно выжидая. Лэйн не хочет больше бегать. Не может и не будет. Она шепчет: — Иди ко мне. И тянет к себе, укладывая сверху, наслаждаясь теплом спортивного тела. Накрывает их обеих одеялом, а затем слышит насмешливое: — Ну что, я разожгла в тебе пламя? И, прикрыв глаза, честно отвечает: — Да. Теперь я чувствую себя по-настоящему живой.