звёзды такие красивые

parallel flashback – Choi Jiwoo (mom), 2010

Тёплый жёлтый свет. С ранних лет он ассоциировался у Ёна с комфортом и заботой. Такой горел в домах у самых дружных и любящих семей. Перед глазами вспыхивали яркие моменты детства: Письменный стол. Домашка по математике. Мама гладит по плечу и помогает исправлять ошибки... Он босиком бежит по траве. Солнце греет спину. В руке деревянный бумеранг. Мама в платье. Улыбается, смеется. Бумеранг летит ей в руки... Касса. Маленький Ён дергает маму за рукав куртки. «Что, Джун-и?» — спрашивает она. Он тычет на какую-то конфету. «Мам, купишь, пожалуйста? Просто папа сказал, что это все фигня...». Конфета оказывается в корзине. «Конечно, мне для тебя не жалко»... Отец Ёнджуна всегда был достаточно молчалив и холоден, подолгу пропадал на работе, и в целом редко проводил время в кругу семьи. Для Ёна он был скорее воспитателем, чем полноценным родителем — так, наказать, а остальное уже не его доля. Будучи ребенком, Ён пытался чем-то заинтересовать папу: рисовал ему рисунки, лепил из пластилина, читал свои книжки вслух. Но все всегда заканчивалось очередными просьбами не отвлекать от важных дел и разговоров по работе. По вечерам в садике он часто сидел у подоконника, вглядываясь в один и тот же поворот, откуда всегда выходили родители. Он часто ждал папу, но знал, что всегда, что бы ни случилось, из-за угла выйдет мама. Мама. Солнечная и энергичная, она компенсировала отстранённость отца. Она забирала Ёнджуна из садика, готовила чай с мёдом, когда он болел; рассказывала, как быть смелым и постоять за себя, и как не обижать девочек. С ней у Ёна всегда были особенные отношения. Каждую мелочь, каждую важную мысль, переживание, достижение мама запоминала и хранила как самое ценное, что у неё есть. И Ён, будучи ребёнком, с каждым разом больше и больше поражался её безграничной памяти. «Как она всё это помнит? И зачем?» — задумывался он. Несмотря на все рассказы о безусловной и безграничной родительской любви, причина лежала несколько глубже. Ён прекрасно понимал это. И сколько бы он ни просил ответить искренне, мама стояла на своём. За исключением одного разговора. Тогда она сказала: — Чуть старше станешь – расскажу. После чего последовал вопрос: — Насколько старше? Плечи матери слегка напряглись. Покосившись на сына, она ответила: — У тебя ведь скоро день рождения... — её плечи расслабились с выдохом. — Подойдёшь ко мне вечером, я тебе всё расскажу. Голову затмило предвкушение. Уже совсем скоро он всё узнает – наконец-то! И теперь Ёнджун ждал только одного – своего тринадцатилетия. Три недели прошли не зря. Вечером после праздника Ён намеревался поговорить о том, что скрывалось от него долгие тринадцать лет. Мама стояла в гостинной, сосредоточенно убиралась и слушала новости по телевизору. Казалось, она совсем забыла о своём обещании. Ён тихо переступил порог комнаты и подошёл к маме, остановился и поднял на неё голову, глядя утомлённо и взволнованно. В доме никого не было, но мама всё равно пожелала оставить этот разговор в стенах кухни. Как оказалось, она совсем не забыла о своих словах. Наоборот, даже подготовилась заранее – это было видно по горячему чайнику и паре печеньев на голубом блюдце, которое было любимым для Ёна. — Ну, ты знаешь, зачем мы сюда пришли. — мама подвинула сыну чашку, полную чая, поставила рядом блюдце с печеньями и села напротив. — Я обещала рассказать всё, как есть. На самом деле, я долго сомневалась, думала, что ты еще маленький, но подумала, что ты уже не глупый. Правда становилась всё ближе. Мама звучала слишком интригующе, и Ён почти разрывался от страха и любопытства. — Началось всё с того, как я познакомилась с твоим папой. Мы довольно долго встречались и всё это время он говорил мне, что хочет со мной семью и всё такое. Но я боялась, что он погуляет и бросит. Но в итоге мы поженились, родители подарили нам этот дом и мы переехали. Пока мы обустраивались всё было тихо-спокойно, как только закончили, твой папа начал: «Давай ребёнка, давай ребёнка». Я уже думала сказать ему: «Хочешь ребёнка, сам рожай», но я и сама была не против детей. С того разговора прошло около года. Детей за это время у нас не появилось, и уже начали возникать не самые хорошие вопросы. Мы пошли по врачам. И что?.. Я до сих помню, как плакала, когда прочитала в той бумажке, что, я, возможно, не смогу иметь детей. Хотя Ён молчал все время, он почувствовал, как онемел на секунду. Будто подавился воздухом. В его голову стали закрадываться вопросы о том, родной ли он в своей семье. И они его неплохо напрягали. Он взял с блюдца печенье, но в горло оно не лезло. Он просто держал его над чашкой, и ждал, что мама скажет дальше. Она заметила, как тревога переполняет глаза мальчика и как его рука подрагивает. — Ён-и, ты чего? — она взяла его ладонь и нежно сжала в своей, аккуратной и хрупкой. — Джун, ты наш ребёнок, родной. Слышишь? Не подумай ничего. Ён одобрительно кивнул, но расслабиться не получалось. — Хотя мне почти поставили диагноз, врач сказал, что небольшие шансы есть. Прошло ещё около года. Папа твой уже начал терять надежду и я часто нервничала, потому что не хотела мириться с такой реальностью. Мне просто было страшно, понимаешь? Прошло ещё время. Ещё, ещё и ещё. Я уже начала понемногу принимать происходящее. Думала, раз уж так Бог решил, то так надо. Но случилось, я не знаю... чудо. Не понимаю, за что жизнь нас так наградила, но я узнала что у нас будет ребенок. Ты. Мы чуть ли не плакали от счастья. Родители и друзья тоже... Ещё имя тебе выбирали – чуть не разругались всё. Ну, а потом ты родился. И я пообещала себе вырастить тебя самым хорошим и самым счастливым. Вот поэтому я всегда стараюсь помогать тебе, поддерживать и направлять, чтобы ты знал, что я рядом. Вот так... Теперь ты знаешь. На кухне повисла тишина. Ён помолчал, посмотрел на чашку, на свое отражение в чае. — Понятно. — единственное, что он ответил, — Спасибо, что рассказала. Мама взглянула на него. Его лицо было отстраненным, будто он глубоко задумывался о чем-то. Они знали, о чем. Ён допил чай. Встал, обошел стол. Остановился в дверях. — Спасибо, мам. — он улыбнулся слабо, но с благодарностью. Она кивнула в ответ, улыбаясь так же. Ён ушел в свою комнату. Лёг на кровать, уставился в потолок. Мама осталась на кухне, смотря на полупустое блюдце. Оба наедине со своими мыслями. Через полчаса мама зашла к Ёну. Он уже спал с телефоном в руке. На экране горела семейная фотография.