Око

В жизни жалею лишь о нескольких моментах...Вещества? - "Если бы", - отвечу я. Ни одна снюхангая дорожка не смогла бы позволить ныне забыться. Тот вечер навсегда останется в моей памяти проженной дырой. Именно тогда началась моя война с самим собой. Сколько бы не потреблял алкоголя, сколько бы не старался заглушать боль. Чтобы загладить вину перед самим собой пришлось стать медиком. Клятва Гиппократа? Слыхал, да вот только...я её нарушил. Многие после такого задаются вопросом "Как меня Земля носит?". Но я не задавался. Не задавался вопросом, когда смотрел в тёмные чарующие глаза, не задавался вопросом, слыша хруст веток, не задавался им и слыша голос. Вопросы возникали и погасали где-то внутри. Ещё тая в сердце чувства, я молчал. Что бы я сказал сейчас? "Я играл, ты играла, проиграл, проиграли". Тусклые фонари освещали мой силуэт. Темноволосый, начисто пропитый юноша в лёгком пальто. Зима? Не боле, чем грязный снег под ногами, смешанный с пластиком, пакетами и всякой дрянью. Снег, падающий с неба почему-то казался таким чистым, не успевшим упасть на промозглую землю. Или может в этом был виноват пакетик, мирно лежащий в моём пальто. Лишь остатки порошка до сих пор щекотали нос своим присутствием. Я знал, что на квартиру к нему, другу, или знакомому нельзя было приходить со своим...давно потерял смысл в них, не понимаю кто есть для меня друг, кто знакомый. Но правила созданы, чтобы их нарушать. Подростковый максимализм. Сейчас это кажется глупостью, но тогда - это был слоган моей жизни, никчёмной. Все светлое, что было, я потерял в тот вечер. Серые многоэтажки не выделялись на фоне общей атмосферы города. С балкона слышался смех. Звонкий, девичий смех, сотни раз рассыпавшийся по моей спальне. Сигарета, которую так долго мял в пальцах резко оказалась в том же кармане. Этот эффект...не описать словами. Я будто словил тревожность, резкое ощущение своего тела. Всё моё естество устремилось туда, к ней. Будто если сейчас я не услышу её молитвы, клятвы раз за разом звучащие столько лет - я сгину. Часто, очень часто я клялся, что прекращу. И она верила. Верила раз за разом. Нагло лгав, надеялся, что простит, что останется со мной, в прокуренной квартире, заставленной пустыми хрупкими бутылками. В той квартире, где не видно закатов и рассветов. Но не осталась. Не смогла, не стерпела. Не мне её винить... Ноги сами сорвались с места, унося меня вверх по лестнице. Бесконечные пролеты. Я не чувствовал ног. Поднимаясь сюда трезвым я часто еле дышал, готовый вот-вот выплюнуть лёгкие. Но тогда...каждый шаг лишь отстукивал ритм моего сердца, бешенно колотящегося в груди. Столкнувшись с нужной дверью, резво задергал ручку. Дверь была закрыта. "Сука!" - думал я, пока внутри моя душа рвалась на части. Чувствуя острую необходимость оказаться внутри, будто подсознательно возникшую, замахнулся, готовясь выбивать эту чёртову дверь. Раз - качнул ногой, отставляя её немного в сторону для опоры, два - выдохнул, собираясь с силами, три - ботинок с грохотом достиг двери, оставляя на ней глубокие вмятины. Тут же она приоткрылась. Из шума, мерзкой какофонии выполз пьяный парень, силящийся справиться с замком. "Вотъ...тут" - шептал он себе под нос, всё пытаясь снять дверную цепочку, по-дурацки потирая свой раскрасневшийся нос. Глядя на его лицо, покрытое нарывами и язвами, я был готов поклясться, что в этом замешан не меньше, чем "крокодил". Но мне было не до этого придурковатого, пытающегося открыть дверь. Резко дернув за неё, я вырвал цепочку, толкая в сторону того жалкого наркомана. *хаха...жалкий наркоман...а разве я не такой?* - эхом пронеслось в моей голове, которая наливалась свинцом. Становилось неуютно, хоть заваливаться на хаты всегда было буднями. Мерзкие бомжатники, притоны и куча мелких нарушителей законов. Малолетки, что с них взять. Но сегодня и это чувствовалось иначе. Как будто я осозновал всю мерзость запустения в их головах, всё это...черт, где же она? Балкон находился в другом конце квартиры, а я упорно перешагивал пьяные, полумертвые тела. Балкон был единственным спасительным островком в этом месте. Именно там собирались единственные трезвые, как и было всегда. И когда-то там стоял я. Чистый и трезвый, клявшийся ей в вечной любви. Кажется, будто это было ещё вчера. Заглянув на балкон, моё сердце упало, пропустив пару ударов, будто совсем отжило своё. В этот миг разум стал трезв. Паника, мерзкое ощущение...предательство? Гнев, непомерный гнев, агрессия закипала во мне, как в бурлящем котле. Она стояла с другим. Я даже не мог или не хотел знать его лица. В глазах потемнело, что бывало часто, когда был готов рухнуть в обморок от переизбытка алкоголя. Пересохшие губы шевелились беззвучно, как в немом кино. Было тяжело вымолвить даже слово, но язык дрогнул, выдавая лишь короткое: "Саша...". Темные короткие волосы колыхнулись и открылось её лицо, мигом побледневшее. Секунду назад на белом полотне её лица светила улыбка, а сейчас...она померкла, а глаза потухли, став дешевкой, а далеко не драгоценностями, какими были раньше, всегда. Со мной она смеялась и горела, пока не погасла. Уголки губ опустились, а нижняя пухлая, исцелованная мною, губа задрожала. Ещё немного и по её щеке бы скатилась слеза. Я был готов сгинуть, умереть, лишь бы не видеть её слез, её боли от моего вранья. Наглый спутник повернулся неохотно и молча наблюдал. Он не был безразличным, о нет...этот подонок наблюдал, делая вид, что ему не плевать. Пальцы закололо невидимыми иглами, а кулаки невольно сжались. "Отродье" - рявкнул я, подходя и беря его за ворот. Парень лишь засмеялся. И действительно...стоит ли бояться пропитого наркомана? *Стоит* - уверенно пронеслось в голове. Замахнувшись со всей силы, кулак прилетел по челюсти. Резкая боль и её улыбчивый спутник лежал, не шевелясь. Безумный триумф омрачил её крик, разносившийся по всему балкону. Тонкий голосок надрывался, крича: "Что ты сделал!?". Подлетев ко мне, её маленькие кулачки били меня в грудь, а с пылающих щёк катились слезы. Я перехватил ее запястья, сжимая, как в последний раз. Нежность...бесконечная нежность к моему маленькому солнцу, горящему даже во мраке. " Отпусти! Не трогай меня! Убирайся из моей жизни!" - кричала она, срывая голос. Саша дрожала, а я прижимал её к себе, боясь отпустить, боясь потерять её. "Я...люблю тебя, люблю" - тихо, хрипя, раздавался мой голос. Словно я боялся говорить громко и её испугать. Короткие волосы закрывали её личико, липли к мокрым щекам. Чуть отойдя, я аккуратно убирал её локоны, шепча свои признания. Вновь, вновь я пришёл, приполз, чтобы увидеть её. Бесконечный цикл. "Мне так хочется со всей силы тебя поцеловать" - говорил я, надеясь, что в этот раз я не зашёл за край. Но знал, точно знал, что зашёл, надломил её, мою Сашу. Хрупкая девушка оттолкнула меня, но лишь взглянув в мои зелёные глаза, она замерла. Рука, тянувшаяся ко мне, дрогнула. Саша прикоснулась к моим губам своими. Солоноватый привкус и сладкая помада. Я точно потерял свое дыхание, вновь чувствуя её тепло. Обхватив её личико, запутавшись в волосах, молился, умолял, чтобы она не отстранилась. Но тщетно...Саша отвернулась, отпрянула и вновь, переступая через себя, проговорила: "Убирайся...". Плечи задрожали от холода, или от слез...я не знал. Мои ноги онемели, отказали, не в силах уйти от неё. Её тёмные, красивые глаза манили с новой силой. Я был готов в них утонуть, убить за них. Они мои. Мои. Она моя. Её парфюм, въевшийся в одежду мой. И тогда всё рухнуло. Вновь агрессия. Отказ мне? Отказ! Это был чёртов отказ? "Саша" - раздался мой голос, в этот раз огрубев. Всё тело налилось сталью. Глаза остервенело метались из стороны в сторону. "Это всё из-за тебя..." - звенело, раскалывая голову. Лёгкий отблеск в собственных зрачках, блик, мешающий видеть реальность трезво. Лицо Саши...она будто смеялаясь мне прямо в глаза, удушая. А тот парень...кровавые подтеки украшали его. Я был точно уверен. Уверен, что она мне изменила, изменила с ним. Подойдя вплотную к Саше, схватился за её руку, сжимая и без того тонкое запястье до красноты, до боли, до хруста, напоминающего хруст веток в лесу. Сам не в себе...ее тепло, я хотел его полностью, всепоглощающее чувство одиночества. Пав так низко, я прислонял её кисть к своей голове, к своим кудрям, умоляя принять меня. Как же я слаб..."Пожалуйста...не бросай. Твоё тепло в моей руке...Прошу" - еле шевелились мои губы, но в её глазах был лишь благоговейный страх, зрачки были расширены, она точно знала, что я опасен. Опасен и непредсказуем. Мезко, грязно - вновь переменилось моё состояние, после того, как Саша отдернула от меня руку. Стараясь скрыть своё лицо, я отвернулся, беря бутылку, оставшуюся от избитого попутчика. "Он лучше меня? Скажи в кого ты влюблена?" - с усмешкой, презрением говорил я, ведь точно знал, что она стала падшей. И это диктовал внутри себе даже не я, а внутренний голос, меняющий меня до неузнаваемости. Сделав большой глоток вина, во рту разлилось терпкое ощущение, будто прожигающее всё внутри. Я ждал её ответа, ответа, в который не поверил бы, как бы она не старалась. "...убирайся!" - она отступила на пару шагов назад, пытаясь найти штопор. Глупо глядя на падающий снег, достал сигарету и продолжал стоять, ожидая её ответа. Пепел мирно падал вниз, как тот чистый белый снег. Во рту немело: от порошка или от алкоголя - я не знал. Глупо вперевшись в штопор, направленный на меня, курил, глядя, как обугливается кончик сигареты. Тлеет, тлеет, как нервы, как время, что были вместе, как моё терпение. "Хах...так я больше никто тебе? А как же "Милый, я верю тебе?". Сука..." - дрогнул голос, а следом и моя рука. Вино лилось прямо на руки, что липли к друг другу, а я вновь был унижен, растоптан, вся моя гордость упала в снег, как пепел. Голову посетили странные мысли...Встряхнув головой, я надеялся, что они пропадут, как назойливые мухи, но они нарастали. Это был не я...точно не я. Саша прятала лицо, голову. Она боялась и дрожала, как осиновый лист с этим нелепым оружием. Я подходил всё ближе. Не было азарта, не было призрения - было пусто. В голове звенело, будто я болен. Нет, я точно болен...болен Сашей...Моя любовь больна. Но она моя и больше ничья. Ненавижу и всегда не любил, когда берут моё. "Тшшш" - шептал я ей, стараясь успокоить, маня к себе. Липкие руки хлопали по плечу. Я подзывал её к себе, готовясь принять ее белое личико, которое будет тихо плакать прямо в плечо. Искренняя надежда, что она приблизится и согреет меня, даже если я не в себе, всё ещё теплилась. Но этому не суждено было произойти. Хрупкая рука девушки дернулась, а глаза расширились, будто у лани, загнаной в угол и штопор полоснул меня по щеке. Резкая боль пронзила щëку. С неё капала алая, мутная кровь. Её бедра упирались в край болкона. Я просто зажал её. Вырвавшись из западни, в которую я её загнал, Саша рванула, что было силы. Вытирая с щеки кровь, разглядывал ладони. Вязкая жижа казалась чëрной, неестественно чëрной, будто смола. Глядя в эту бездну, я резко осознал. Осознал то, что таилось, собрал во едино все безумные мысли голоса внутри. Этого пожирающего изнутри гада. В ту же секунду, тумблер переключился. Казалось, что я в игре. Не хватало бегущей строчки, жизней...не моих жизней. Было только одно отличие - жизнь у Саши была лишь одна. Лестничная клетка смазывалась перед глазами и все надписи сливались в одну. Мне казалось, что на каждой гребанной стене написано её имя. Я кричал, надрывая голос, срывая и будучи уверен, что в западне: "Моя. Ты моя". Выбежав на улицу, адреналин заиграл лишь сильнее. Я не чувствовал холода, немели лишь губы, на которых всё ещё была ее сладко, мерзко приторная помада. Огни города так и дребежали, сливаясь в мелкие непонятные блики, которые улавливала лишь переферия. Безумно, безумно...я безумен. Ноги налились сталью, бежали, нагоняя тонкую, одетую в одно платье фигуру. Ее силуэт трепал промозглый ветер и усиливающаяся вьюга. Удаляясь от города, прямиком в лес...Я чувствовал силу. Ветки норовили выколоть глаза, схватить её беспомощьное тельце, еле способное выбираться из хватающего за ноги снега. Мне оставалось лишь нагнать, схватить, присвоить, проучить. Опушка леса была еле тронута снегом, лишь слегка припорошило выцветшую траву. Саша споткнулась и один сапог остался в сугробе. То, чего я так долго ждал... Налетев на неё я сел сверху, теряя всё человеческое. Я рвал, метал, как зверь. Ухватив её за волосы, я заставил приблизится. Глядя прямо в ее чарующие глаза, я стал холоден, отчеканивая "Каждому нужен хозяин" и с остервенением ударил ее по щеке. "Остановись, прошу" - рыдала она, хрипя и закрываясь руками, будто это могло её спасти. Ложь, ложь, ложь. Всё, что было - ложь. Она изменила мне, я уверен, я знаю. Зажмурившись, отбросил её голову, будто бумажный самолётик, разве что ее хрупкая голова упала на камень. Сев сверху, я достал ключи от квартиры, в которой мы были столько раз. Зажав их между костяшками пальцев, нанёс первый удар прямо в живот. "Остан..." - умоляла она, брыкаясь и извиваясь, рыдая, как животное, которого нагнал хищник. Удары падали чередой, а белый, до одури белый, снег заливала кровь. Не считая удары, готов поклясться, там была сотня. Отбросив ключи, я завопил, глядя в её стеклянные глаза: "Ты моя! Твои глаза, душа, тело - они мои!" . Припав к её губам, я целовал их, не понимая почему мне не отвечают. Сладкая помада вновь оставалась на моих поджатых губах. Почему она просто лежит? Оторвавшись, я глядел на тело, на которое падал снег. Но ведь она ещё теплая...как такое...Отойдя чуть подальше, упал на колени, глядя на свои руки. Сука...они в крови. Дрожащие руки, будто у эпилептика, давали понять что я натворил. Трогая лицо, я размазывал по нему кровь и её помаду, ту самую, до одури сладкую. Тело никак не могло ответить мне взаимностью. Ткань бугрилась, демонстрируя каждое ранение. Хотя в этой каше, было трудно разобрать где именно они были. Подползая ближе, я кричал, выворачивая душу наизнанку "Саша! Живи! Саша, посмотри на меня. Согрей меня, Саша!". Приложив ее холодную руку к своей щеке, я не понимал... Сам не понимал что со мной. Не понимал почему тащу её мертвое тело по снегу, чтобы сбросить в отходник, где перемалывали мусор для производства. Не понимал, почему я вернулся за ключами, омывая их снегом, будто святой водой. Коматозный сон, просто бред. Хочу забыть, как я бежал во всю прыть, вытирая мокрые, холодные руки об себя и вспоминая страшный хруст перемалываемых костей. Не знаю зачем я вернулся, наполняя ванну горячей водой и погружаясь внутрь, будто я бы смог утопиться. Вода окроплялась в красный. Я боялся...боялся, что теперь один в этом мире. Меня не пугала полиция, не пугал орест. Я один! Саша останется моим воспоминанием. "Но зато она моя" - шептал себе под нос, окунаясь в воду и желая смыть её остатки с себя. Так и началась моя длинная и непростая история...