Аусвайс на Небо

Сегодняшний день был натянут белым знаменем между нашими душами. Головная боль разливается по бокалам наших мировоззрений. Где-то вдалеке завывает похоронная скрипка, пока мы гнем летящие вверх линии пальцев на балконных перилах. Небо срывается в дикую пляску под моими беспокойными ногами. Стопы по движению механического метронома подлетают вверх и опускаются, сшибаясь о прутья. Твои движения ровны и рассчитаны за несколько лет до этого случая, в отличии от моих, что сочиняю на ходу. Мне понравилось. А еще мне ты нравишься. Но это так, междометие. Поцелуешь меня? Ну же, не молчи. Глупая улыбка трогает тонкие уста на моем лице. Но ты не решаешься. Тридцать лет не решаешься. И сегодня тоже. Но на твоих руках не будет моей крови. Сам уйду, пока до смерти не забил в очередном приливе гнева. Твои серебристые зеньки окидывают мое тело. Опрокидывают. Решаешься заговорить первым. Это прямо-таки подвиг. -ну что, Ромео, полетать собрался? Ядовито посмеиваюсь, затягиваясь дешёвой сигаретой. С горечью выдыхаю дым прямо в любимое личико. Заглядываю в отсутствующую душу через зеньки покойника напротив. Он для меня давно не жив. Еще с того момента, как предал, заключив в психиатрическую клинику. Но сердечко завывает каждый чертов раз, когда вижу товарища моей нежной молодости. Сколько раз грозился убить помятого жизнью идиота, но утопил лишь самого себя в алкоголе и глубоком унынии. Мой смех становится истеричнее, что пугает цербера напротив. Скалится. А я поднимаю руки над головой. -зря ты думаешь о моей смерти. Вот смотри, я сдался. Видишь? Сдался. Что будешь теперь делать, моя ненаглядная Джульетта? Он побеждëнно фыркает. Не нравится, что шут смеется над королем с эшафота. Багровое небо устелает наши лица кровавой дымкой последнего света. Вот-вот наступит ночь. Моя Элисон Краузе уже вложила цветок в держимордово дуло ружейное, ожидая выстрела. Но ты не решаешься. Когда-нибудь вообще решался на отчаянные поступки? Хах, знаю, что рисковать не любишь. Слышу тихий голосок с твоей стороны. -делай что хочешь. Не надейся на взаимность. Лезвие впивается острием где-то под ребрами. На выдохе завываю, словно бешеная псина. Осколки битого хрусталя покатились по щекам, но улыбка не сползла с лица. Отрицание. Вот бы броситься к ногам и разлиться в истерике, разлетаясь на битые стекла безумия. Но нет. Я слишком горд. В зеньках поплыли домишки, мир опрокинулся вверх ногами. Как же здесь волшебно. Резко дало в голову картечью звезд и ядрами планет. Я получил свой аусвайс. Аусвайс на небо. Пой революция, да труби, Гавриил. Возвести об уходе пацифиста с нашей грешной Земли. Сядешь за дорогой лакированный стол, разольешь вино по двум бокалам, да шепотом произнесешь тост за упокой души. На твоих руках не будет моей крови.