Только может быть

Фестиваль посвящённый Празднику Морских Фонарей растянулся на несколько дней, каждый из которых был наполнен вкусными блюдами, живой музыкой и постоянной не утихающей болтовнёй взволнованных гостей фестиваля. Но Странник проводил большую часть своего времени на краю празднеств, избегая толпы и шумных мероприятий, насколько это было возможно. В отличии от Малой Властительницы Кусанали... Нахида, с безграничным интересом погрузилась во все аспекты праздника, оставив Страннику несколько редких мгновений одиночества. На третий вечер, после того как Нахида ушла понаблюдать за чтением стихов, Странник почувствовал что его тянет на окраину Гавани. Здесь шум фестиваля был далёким гулом, а свет фонарей слабо освещали извилистые тропинки ведущие к холмам, возвышающимися над городом. Он медленно шёл оценивая тишину, то, как прохладный ветерок нежно играл с прядями его волос. Это было ему больше по душе – в далеке от хаоса главного торжества. Дойдя до уединённого утёса, он остановился, глядя на сверкающий внизу город. Фонари от сюда кажутся крошечными светлячками в ночном небе. А люди такими маленькими, такими незначительными... Он надеялся что наконец остался один, пока не услышал знакомый голос, спокойный и нежный, доносившийся из-за его спины. —красивый вид, неправда ли? Странник инстинктивно напрягся, обернувшись что бы увидеть Кадзуху, стоявший неподалёку, непринуждённо прислонившись к дереву. Лицо мечника было безмятежным, с мягкой улыбкой на губах он смотрел на город, освещённый мягким светом. Странник нахмурился, его глаза сузились осматривая светловолосого юношу. —ты что следишь за мной? Кадзуха взглянул на парня, невозмутимый его обвинением. —нет, я часто бываю здесь, когда оказываюсь в Ли Юэ. Это хорошее место что бы подумать. Эти слова были направлены на то что бы немного успокоить Странника, но в реальности же оказали на него ровно противоположный эффект, его настороженность лишь удвоилась. В совпадения он не верил. И снова столкнутся с Кадзухой в таком, казалось бы, укромном месте звучало слишком удобным. —и о чём же ты думаешь? Спросил он резким тоном. Взгляд Кадзуха вернулся к горизонту. —много о чём,— ответил он.—люди, которых я встречал, места, которые я видел, воспоминания, которые остались на моём пути. Странника насмешливо прыснул, скрещивая руки. —звучит как бессмысленная сентиментальность. Кадзуха тихо усмехнулся, будто бы не замечая враждебного поведения парня в шляпе. —сентиментальность не всегда бессмысленна, иногда это то, что помогает нам оставаться на земле, что помогает нам помнить, кто мы есть. —или кем мы были...— пробормотал Странник, но Кадзуха уловил его слова. —возможно,— согласился мечник мягким тоном.—прошлое это не то, что мы можем так просто отбросить, оно формирует нас, хотим мы этого или нет. От такого заявления Странник ощетинился. —значит ты считаешь, что я сформирован своим прошлым, да? Кадзуха повернул к нему голову встречаясь с ним взглядом, его алые глаза отражали мягкое сияние далёких фонарей. —разве не все мы? Но это не значит что мы им скованны. Взгляд Странника стал жёстче. —тебе легко говорить, тебе наверняка не приходилось проживать то, через что прошёл я. Кадзуха даже не вздрогнул услышав горечь в его голосе. —ты прав, опыт у нас разный, но каждый человек волен выбирать свой путь, по которому он пойдёт дальше. Странник открыл рот что бы возразить, но не мог подобрать ни слова. Было что-то в спокойном, непоколебимым присутствии Кадзуха такое, что обезоруживало его, что мешало ему сдерживать гнев. Это приводило в бешенство и… в то же время странно успокаивало. После минутного молчания Кадзуха заговорил снова, его голос всё ещё мягкий, но с оттенками чего-то более глубокого. —знаешь, когда я был моложе, я тоже испытывал много гнева, я терял людей, о которых заботился. И многое время испытывал ужасную боль, которую я не мог отпустить. Но потом я понял что цепляясь за неё, меня будет тянуть лишь на дно, это будет мешать мне по-настоящему жить. Странник ничего не ответил, но выражение его лица изменилось, а жёсткость в глазах немного смягчилась. Он так долго жил с болью и гневом, что попросту не мог представить свою жизнь без них. Но когда Кадзуха так открыто говорил о своих проблемах, без тени жалости к себе, в нём что-то шевельнулось — неприятное, нежеланное чувство, с которым он не был готов столкнуться. Кадзуха, казалось почувствовав его колебания и шагнул поближе, но всё ещё давая Страннику при достаточно места. —я здесь ни что бы указывать тебе как тебе жить,— сказал он тихо.—я просто верю, что каждый заслуживает шанса обрести покой, даже если это должно будет занять некоторое время. Странник отводит взгляд устремляя его на горизонт. —покой…—повторяет он, слово чужеродно чувствуется у него во рту. Сейчас он уже не уверен знает ли он вообще, что оно значит… Кадзуха кивает, будто бы понимая сомнения возникшие в голове Странника. —это не лёгкий путь, но он стоит того что бы пройти его полностью. И иногда нам не обязательно идти по нему одним. Эти слова повисли в воздухе, на мгновение Странник не знал что ответить. Часть его хотела оттолкнуть Кадзуху, отвергнуть тихое сострадание, что мечник так щедро предлагал. Но другая часть — маленькая, скрытая — устала от бесконечного цикла гнева и изоляции. Он не знал что сказать поэтому он молчал, просто стоя и наблюдая за тем как тянулась ночь. И молчание между ними уже не было таким напряжённым как раньше. Кадзуха не стал настаивать на большем. Казалось, он был доволен тем, что просто стоял там, деля тишину с тем, как и он всё ещё искал своё место. В конце концов, Кадзуха снова заговорил, его голос едва превышал шепот. —если ты когда-нибудь захочешь поговорить или просто посидеть в тишине, ты знаешь, где меня найти. С этими словами он повернулся и пошёл прочь, его шаги были лёгкими как морской бриз по утрам. Странник проводил его взглядом, в его груди бушивал шквал эмоций — замешательство, разочарование и что-то, что он не мог точно назвать. Когда Кадзуха скрылся из виду, Странник спустил вздох, о котором даже не подозревал. Он оглянулся на лежащий внизу Ли Юэ, фонари всё ещё парили в небе, неся за собой желания всех, кто пришёл отпраздновать. Впервые за долгое время, Странник задумался — каково это, загадать своё собственное желание, надеяться на что-то помимо предательств и боли. Которые так долго определяли его. Но он ещё не был готов к этому,. Не этим вечером. Поэтому он отвернулся от огней и Гавани, после чего отступил обратно в тень. Там он чувствовал себя наиболее комфортно. Но пока он шёл, память о спокойном, понимающем присутствие Кадзухи оставалось с ним, как тихое, но настойчивое эхо, которое не поддавалось молчанию.