Мариночка

      У нее были большие синие глаза с густыми черными ресницами и кудрявые мягкие волосы цвета спелой пшеницы. Она смотрела на мир просто и искренне, дружелюбно улыбаясь уголками маленьких розовых губ.       Каждый день сквозь стеклянную дверь витрины она видела много-много разноцветных теней и думала: кто они? Тени были большие и маленькие, высокие и низкие, яркие и тусклые. Иногда маленькие яркие тени подбегали ближе и что-то громко говорили, указывая на витрину. Дверь отворялась, и кто-то, стоявший рядом в яркой коробке, оказывался в маленьких ручках. Слышался веселый смех, о прилавок со звоном ударялись монеты, шелестели маленькие бумажные листики, и дверь снова затворялась, унося за собой детский смех.       После наступали сумерки, затем вечер, и дверь снова закрывалась, оставляя всех в темноте. Но темнота эта была привычной и нисколько не пугала. В темноте можно было подумать о своем и поразмышлять, кого в следующий раз выберет смеющаяся маленькая тень. Стоявшая на первой, самой нижней полке, розовощекая расписная матрешка, говорила, что высокие тени — это люди, а те, что поменьше — их дети, и что когда-нибудь за каждым придет свой человек.

***

      Шли дни, и многих уже забрали свои люди. Коричневого плюшевого мишку, красную неваляшку, пупсика в голубой колясочке… но не ее.       Однажды рядом с ней поставили удивительную игрушку: ростом они были почти одинаковые, но у той, другой, было прекрасное пышное платье, золотые кудри и милое личико с широкой белоснежной улыбкой. Фигура у нее была стройнее, и ноги гораздо длиннее. Рядом поставили еще несколько красавиц, очень похожих на первую. Эти красавицы были разобраны очень быстро, а за ними пришла еще одна партия, и они тоже были красивы, и тоже быстро ушли. Она смотрела на них с восхищением и думала: почему она так похожа на этих красавиц, но все же отличается от них? Те же волосы, тот же распахнутый взгляд, круглое личико, синий цвет платья… И все же они были разными, и всякий раз маленькие ручки непременно тянулись к одной из них.

***

      Однажды дверь в магазине с треском распахнулась, и чьи-то небольшие ножки в красных ботиночках устремились к ее полке.       Внимательные зеленые глаза встретились с синими, и звонкий голос воскликнул:       — Вот эту!       Что-то зашуршало, очертания комнаты поплыли в воздухе, опора под розовой коробкой исчезла. На мгновение стало страшно, но как только мягкая рука коснулась ее полненькой щеки, страх отступил.       Послышался мягкий женский голос:       — Красивая. Как назовешь ее, Наташ?       Наташа (так звучало имя долгожданного своего человека) улыбнулась и ответила:       — Мариночка.       Пока у прилавка шуршало и звенело, Наташа внимательно рассматривала Мариночку. Ее руки ласково провели по золотистым волосам, бархатному платью, пухленьким ручкам, ножкам в беленьких туфлях. А после зеленые глаза снова взглянули в синие, и Мариночке захотелось улыбнуться и сказать что-нибудь милое, доброе. Ах, если бы она умела говорить!       Что-то снова зашуршало, и над головой Мариночки опустился темный купол. Потом она услышала, как захлопнулась дверь, и темный купол плавно закачался. Но Мариночка слышала рядом голос Наташи, и ей уже не было страшно.       Когда темный купол убрали, Мариночка увидела просторную комнату с белыми обоями в голубой цветочек. В комнате стояла мягкая кровать с розовым покрывалом, большой белый шкаф, ковер с причудливыми узорами, тумба с фотографиями Наташи в рамочках и стол, заваленный яркими книжками, плюшевыми зайчиками, мишками, матрешками, маленькими и большими куклами. Была среди них и одна из тех стройных красавиц, что стояли рядом на витрине. Возле нее сидел не менее красивый юноша, светловолосый. Таких ярких и прекрасных Мариночка прежде не видела.       Наташа тут же познакомила ее со всеми, а дойдя до последних, сказала, что зовут их Барби и Кен, и у них скоро свадьба, и Мариночка приглашена как подружка невесты…

***

      Проходили дни, месяцы, а может, и годы, но Мариночка не замечала их. Ей прекрасно жилось у Наташи, она была очень счастлива, и если бы могла говорить и писать, то выразила бы всю любовь и радость, какую испытывала каждый раз, когда Наташа заплетала ей волосы, наряжала в красивые платья и костюмы, брала с собой всюду, куда бы ни отправлялась… Синие глаза Мариночки сияли, она знала, что нашла своего человека.       Она замечала, как со временем Наташа становилась выше, стройнее. Ее мягкие каштановые локоны превращались в густые тяжелые косы. Все чаще она любовалась собой в зеркале, милые платьица сменяли джинсовые юбки, яркие топы, а ботиночки и сандалики — босоножки с каблучками… Мариночке казалось это естественным, ведь и она менялась со временем: уже не так сияли синие глаза, золотистые кудри путались, а платье не было пышным, как раньше.       Однажды Наташа, придя домой, не подошла к Мариночке, как обычно, а направилась прямиком к зеркалу и стала что-то наносить на глаза и губы. Мариночка знала, что это называлось тенями и помадой (она видела такие же на Барби), но не думала, что такое может быть и у людей. Затем Наташа быстро переоделась в джинсы и топ и выскочила из комнаты, прихватив со стола блестящую сумочку. На ходу она что-то крикнула родителям, а потом Мариночка услышала, как хлопнула входная дверь.       После ее ухода в комнате остался сладковатый запах косметики и новое, непонятное для Мариночки ощущение. Она искоса взглянула на Барби, сидевшую рядом на столе. На ее лице была дежурная широкая улыбка, но в глазах стояла такая тоска, что Мариночка расплакалась бы, если бы умела.

***

      Прошло еще несколько дней. Наташа почти не подходила к Мариночке и другим игрушкам. Все чаще она где-то пропадала, а приходя домой, болтала по телефону. Наташа говорила о журналах, о моде, о смене имиджа, а из уст ее вместо «Мариночка» звучало теперь «Настя» и «Саша». Мариночка никогда не видела ни Насти, ни Саши, но чем чаще Наташа упоминала их, тем сильнее она раздражалась. Вместе с тем ей становилось все тоскливее, и в маленьком сердце возрастало чувство непонятной тревоги…       Однажды в комнату пришла мама Наташи. Одета она была странно, не так как обычно — в красивый халат — а в штаны и просторную рубашку. На руках у нее были желтые перчатки. Ее длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице не было приветливой улыбки. Она была серьезна и, кажется, чем-то озабочена.       Следом в комнату вошел папа Наташи, и они вдвоем принялись складывать вещи в коробки, передвигать мебель… Был свернут ковер, стол вытащен в прихожую, шкаф разбирался по полочкам. На несколько секунд забежала Наташа, одетая как мама, и, схватив стулья, выбежала с ними из комнаты.       Мариночке стало немного страшно… Она не понимала, что означают эти перемены. Но хуже всего было то, что Наташа не обращала на нее внимание.       Вдруг мама Наташи подошла к полке, на которой сидели Мариночка и Барби с Кеном. Взяв их и еще несколько Наташиных вещей, она отнесла все в большую картонную коробку, стоявшую в коридоре. Там же лежали другие игрушки. Мимо взора Мариночки снова пронеслась Наташа, что-то сказав маме… Та кивнула… Мариночке снова стало страшно… Неужели Наташа оставит ее? Неужели они теперь не подруги? И тут на ее глаза опустилась тьма — это мама Наташи закрыла коробку.       Мариночка почувствовала, как снизу уходит опора… Послышались незнакомые голоса, что-то рядом хлопнуло, вздрогнуло. Мариночка почувствовала холод. Затем ее вдруг сильно встряхнуло, толкнуло, а после все стихло. И она оказалась во мраке…

***

      Сколько так прошло времени — неизвестно. Поначалу Мариночка думала, что скоро Наташа вернется и вытащит ее. Она увидит свет, почувствует тепло… Ее причешут, красиво оденут… Но шли дни, а может, и недели, но никто не приходил. Мариночка ждала. Ведь не может так поступить свой человек, не может бросить, оставить того, кто искренне любит и ждет. Мариночке было холодно. Казалось, она впала в какое-то оцепенение, а в мыслях было одно: «Наташа».       Мариночке не хотелось ни с кем говорить, ни о чем думать… Барби и Кен тоже молчали. Мариночка слабо различала в темноте, как Кен тихонько сжимает тонкое запястье Барби, и как она мягко улыбается. Мариночка радовалась, что они вместе. А мысли ее все не покидала Наташа.       Дни бежали вперед. Мариночка ждала. И однажды мрак стал рассеиваться. Сначала Мариночка услышала, как что-то громко хлопнуло рядом, будто отворилась тяжелая дверь, потом коробка, в которой она лежала, оказалась поднята вверх. В ушах Мариночки глухо отдавались чьи-то шаги, она слышала впереди знакомые голоса, и в ее маленьком сердце снова зажглась искорка надежды.       — Наташ, а их обязательно вытаскивать?       — Да, мам. Но я оставлю только самых любимых.       Когда коробку открыли, первой, кого увидела Мариночка, была Наташа. Она выглядела теперь взрослее. На милом лице, слегка вытянутом, был красивый макияж с яркими тенями. Каштановые кудряшки небрежно вились в стороны, и Мариночка увидела, что волосы Наташи теперь коротко пострижены. Наташа стала еще стройнее, джинсы с высокой талией и яркий топ подчеркивали это. На руках ее были надеты разноцветные браслеты, и от них сладковато пахло духами.       И хотя Наташа изменилась, это все же была она, ее Наташа, и Мариночка снова была счастлива. И пусть она теперь выглядела взрослее, пусть ее ручки уже не были такими мягкими и пухленькими, и на них темнел глянцевый лак, а улыбка стала застенчивее — это была все та же Наташа.       Наташа улыбнулась и посадила Мариночку на полку. Рядом с ней снова оказались Барби и Кен. Другие игрушки так и остались в коробке. Мариночке стало немного грустно, но это чувство быстро прошло, ведь Наташа снова была с ней. Все будет как прежде! Наташа подняла коробку и вышла за дверь.       Мариночка оглядела комнату. Перемены немного удивили ее. Мебель стояла на тех же местах, но сама комната сильно изменилась. Милые обои сменили на яркие, с непонятными рисунками. На стенах висели плакаты с изображением парней и девушек, чуть старше Наташи. Плакаты украшали яркие надписи. На одной половине стола лежали книги, тетради, альбом с наклейками, маленький дневничок с замочком в форме сердца… А на другой половине — косметика, розовый телефон-раскладушка, серый плеер с наушниками. Шторы у окна тоже стали другими — темными и широкими.       Мариночка взглянула на Барби. У той в глазах по-прежнему была тоска, несмотря на широкую белоснежную улыбку. Мариночке тоже стало грустно. Она поняла, что Наташа изменилась, и как прежде уже не будет… Но главное, что она с ней.

***

      Спустя несколько дней обстановка в доме снова поменялась. С самого утра стоял шум, то и дело раздавался оглушительный телефонный звонок, а с кухни доносились приятные запахи.       Наташа с утра не отходила от зеркала, перемерила множество вещей, трижды переделывала макияж. Наконец, она остановилась на синей юбке и новой кофточке со стразами. На глаза нанесла тени с блестками. Волосы оставила завитыми.       Из прихожей, где висел телефон, поочередно доносились голоса родителей Наташи:       — Да, уже тринадцать.       — Большая стала.       — Да, время летит очень быстро.       — Спасибо огромное, дорогая, обязательно передам!       — Гости? Конечно будут! Да, Настя и Саша придут.       — Наташ! Тетя Лена звонит, к телефону!       Наташа выбегала из комнаты и весело болтала с кем-то, смеясь и благодаря. И так час за часом…       К вечеру стали собираться гости. Мариночка очень хотела посмотреть, кто пришел. Хотя больше всего ей хотелось увидеть, что Наташе подарили. Но за дверью комнаты только слышались голоса, и ничего не было видно. Мариночка подумала о подарках. Вдруг Наташе вручат кого-то, кто заменит ее? И она больше не будет самой любимой… Или будет? Ведь Наташа ее не забыла и не забудет. Это не первый день рождения с подарками и гостями…       Внезапно дверь в комнату распахнулась. Вошла Наташа, а с ней девочка и мальчик примерно ее лет. Мариночка догадалась, что это и есть Настя и Саша.       — Вот моя комната, — проговорила Наташа.       Ребята прошли вперед. Настя возвышалась над Наташей на целую голову. У нее были длинные кудрявые волосы, очень светлые. Одета она была, как и Наташа, в блестящую кофточку и короткую юбку, отчего ее ноги казались еще тоньше и длиннее. Макияж у нее был ярче, чем у Наташи, и оттого ее голубые глаза казались прозрачнее, чем были на самом деле.       Саша стоял рядом с Наташей. Он бегло осмотрел комнату, и на пару секунд его взгляд задержался на синих глазах Мариночки. В этот момент ей показалось, что более симпатичного мальчика с такими красивыми карими глазами она еще не видела… И ничьи волосы не казались ей такими мягкими… Когда Саша отвернулся, ей тут же захотелось, чтобы он вновь посмотрел на нее. Так сильно в тот момент она не желала даже взгляда Наташи, так ей не хотелось даже крупицы ее внимания…       Саша равнодушно оглядел комнату и сел в кресло у двери, поправив джинсы и белую рубашку. Достав из кармана приставку, он запустил игру. Послышался громкий резкий звук. Наверное, не только Мариночке хотелось опять увидеть его взгляд, потому что Наташа с легкой грустью осмотрела его тонкую фигуру.       Но ее тут же отвлек голос Насти, которая с любопытством оглядывала комнату:       — У тебя так классно, Наташ!       Подойдя к столу, она повертела в руках плеер и спросила:       — Дашь на недельку погонять?       — Не вопрос, — улыбнулась Наташа.       — Спасибо, подружка!       Настя подбежала к Наташе и поцеловала ее в щеку. Повернувшись вправо, она увидела полку, где сидели Мариночка и Барби с Кеном.       — Наташ, ты что, еще в куклы играешь? — усмехнулась Настя.       Саша поднял голову и посмотрел на Наташу.       Она звонко рассмеялась:       — Нет, конечно. Так, на память о детстве оставила.       Настя подошла к полке и, взяв Барби, повертела ее туда-сюда. Небрежно положив ее обратно, она постучала по полке идеально отточенными розовыми ноготками и взглянула на Мариночку. От ее взгляда Мариночке стало страшно. Она боялась ее тонких рук, отточенных ноготочков… Они казались такими острыми, что могли проткнуть ее.       — Это хорошо, — ответила Настя.       — Пойдемте пить чай, — улыбнулась Наташа.       Настя еще раз оглядела комнату и, стукнув по полке в последний раз, вышла за дверь следом за Сашей и Наташей. Мариночка осталась одна.

***

      Следующие несколько дней после дня рождения Наташа вовсю занималась распаковкой подарков. Ей подарили новый велосипед, ролики, диски с компьютерными играми, «мыльницу» , книги и много чего еще. Теперь все чаще она уходила куда-то с Настей и Сашей, а если они приходили к ней, то Наташа проводила с ними все время. В ее комнату они почти не заглядывали.       Как-то Настя пришла вечером, чтобы подготовиться к школьной дискотеке. Одета она была еще вычурнее, чем в прошлый раз, на дне рождения. Наташа помогла ей сделать красивую прическу. Затем они сели за стол и принялись накладывать макияж.       Настя закончила первой. Пока Наташа доделывала макияж и прическу, Настя оглядывала комнату. Подойдя к полке, она взяла Барби и покрутила ее за руки и ноги. Внезапно рука надломилась, и Барби с глухим стуком упала на пол.       — Ой! — вскрикнула Настя и тут же положила куклу и руку обратно на полку.       Наташа подошла к ней и нахмурилась.       — Можно как-то починить? — с сомнением проговорила Настя.       — Не знаю, — ответила Наташа, потрогав отломанную руку. — Спрошу вечером у папы. Идем.       И дверь за ними громко захлопнулась.       Починить Барби удалось, но рука ее теперь не двигалась. Мариночка заметила, что она очень грустная. Но Наташе было на это все равно.       …Шли дни, Наташа уже совсем не глядела на свои игрушки. Книг, журналов, фотографий с подружками, вкусно пахнущих флакончиков с духами становилось так много, что они уже не умещались на столе и тумбе. Потребовалось освободить полку.       Когда Наташа равнодушно покидала в картонную коробку Мариночку, Барби и Кена, Мариночка поняла, что это конец. Наташа выросла, изменилась, и больше не нуждалась в них. Для нее они стали теперь прошлым, закрытой страницей. Для них же Наташа была целой жизнью…       Когда тьма и холод окутали Мариночку, она не чувствовала ничего. Ни о чем не думалось, ничего не хотелось… Она знала, что больше не нужна, что ее теперь заменили другие друзья и интересы. Сколько продлится мрак и холод, ей было безразлично, и что будет потом — тоже.       Она слышала как-то от старых игрушек, что со временем, когда они становятся не нужны, их вначале также покрывает мрак, а после… после они видят свет. Но свет этот не такой, как бывает в комнате. Сначала становится светло-светло, а после тепло, еще теплее и потом очень-очень жарко. Когда жар становится нестерпимым, это значит все. А после ничего нет — ни чувств, ни мыслей… И нет их… Хотя бывает, что игрушки оставляют, и они еще долго живут, но играют с ними уже другие дети. Дети тех, кто когда-то выбрал их на витрине магазина. Или совсем другие дети. Мариночка страшно боялась этого жара раньше, но не теперь. Было все равно.

***

      Сколько длился мрак и холод, Мариночка не знала. Временами становилось теплее, временами холоднее. Ей казалось, что прошла целая вечность.       Но однажды вновь появился свет. Мариночка подумала, что это и есть то, о чем говорили старые игрушки. Значит, скоро будет еще светлее, а потом тепло и жарко…       Чьи-то маленькие ручки вынули из коробки Барби. На мгновение Мариночка увидела в ее голубых глазах страх: она боялась расставаться с Кеном. Но ей не пришлось долго переживать, потому что следом вытащили и его.       Чей-то веселый голос произнес:       — Она со сломанной рукой, но это ничего. Ей можно играть, если осторожно.       Следом вынули Мариночку.       — Милая. Ее надо немножко привести в порядок, — сказал другой голос, более взрослый.       — Приведем, — ответил первый.       Перед взором Мариночки оказались большие серые глаза маленькой девочки. Она широко улыбнулась и потрогала волосы Мариночки.       — У тети Наташи красивые куклы. Хорошо, что она их сохранила для меня.