Кому же всё дозволено.

Лололошке всегда можно было все, Джодах разрешал ему. Он никогда не был сильно тактильным, особенно учитывая то, что постоянно гулял по чужим мирам. Зачем ему дотрагиваться до каких-то людей из них, даже если он с ними знаком? В этом нет смысла, всегда можно обойтись без рукопожатий, похлопываний по плечу и уж тем более без объятий. В свою вселенную он не возвращался уже долго, — умер ведь, — но тем не менее даже там старался не тактильничать ни с кем, противно. Именно поэтому поцелуи считаются его благословением, ведь он даже руки не жмёт, что уж говорить о других прикосновениях. Но Лололошке можно. Он разрешал Ло дотрагиваться до себя. Они здоровались редко, чаще переходили сразу к делу, но после работы могли пожать друг другу руки, обняться или посидеть где-нибудь рядом, буквально впритык. Ави приобнимал его крылом (хотя крылья — его самые чувствительные места, уж ими он точно не трогал ничего, даже неодушевлённые предметы), Ави гладил его по голове сам и разрешал трогать свои волосы и крылья на ушах, — он тоже ненавидел это! Но Лололошке можно. К слову о волосах. Каждый раз, когда бог расплетал их, хоть это происходило и редко, он очень долго мучился с тем, чтобы снова отделить все ровно и заплестись. Его буквально триггерило любое движение около его волос, так что всем было категорически запрещено их трогать, вдруг петухи вылезут, а кому потом монаться с этим? Даже крылья на ушах нельзя трогать, они рядом с волосами, все ведь развалится, не хуже империи. Да и зачем кому-то в рабочей обстановке трогать его волосы? Это уже лишнее. Но Лололошке можно. Он поддавался любым его действиям. Ло часто заплетал его и переплетал снова, то косички, то хвостики, в общем, парикмахер тот ещё. Лолошка часто рассматривал и трогал его крылья что возле волос, что обычные, ему это было так интересно. Он всегда делал это нежно-нежно, стараясь не причинить боль и сделать все аккуратно, будто ребенок незаметно хочет забрать конфету и положить все остальные в те же места, где они лежали, чтобы ничего не было заметно. А ещё ангел смерти не был сильно разговорчив. Он говорил лишь по нужному делу, не делился настроением и не спрашивал, как у кого дела. В этом также не видел смысла — какая разница, у кого что сегодня получилось? И он же всё-таки бог, не с ним нужно этим делиться, не друга же они себе нашли. Но Лололошке можно. С ним он мог говорить хоть часами о том, о сем, о пятом и десятом. Обсудить дела всей вселенной и реальности, своего мира, миров, по которым он ходит, настроения, самочувствия, погоды, чего угодно. С Ло было всегда так интересно разговаривать. Тот рассказывал свое и ждал ответа, выбор отвечать или нет был, но также было ощущение, что его нет. Он поддавался и рассказывал. К слову, это оказалось намного приятнее, чем некогда думал ангел, но ни с кем больше он не хотел так говорить. Стоит ещё напомнить: Джодах — не подушка для слез. Он не умеет и не хочет уметь поддерживать людей, богов, да кого бы то ни было. Он сам бог, ему не интересны чужие проблемы, ему чужды чувство сочувствия, сожаления и остальные человеческие штуки, ведь слезы разве не показатель слабости? Но Лололошке можно. Того пару раз накрывало, он плакал и рассказывал ему что-то о том, как одинок, что ничего не помнит и даже не знает свою семью и родных. Как говорил Ло, иногда это происходило непроизвольно. Это не значит, что он хотел кому-то это рассказать специально, поплакаться кому-то, просто слезы текли сами. После такого ангел согласился, что слезы — не показатель слабости, ну или как минимум у некоторых. Он и правда не умел поддерживать, но, оказывается, мог выслушать и побыть рядом, снова же обнять и все по новой — он никогда не был тактильным. Ему стало слишком одиноко, когда Лололошку у него забрали. Он ненавидел его альтер-эго, что забрал его единственного друга, поэтому заставил его возвращать украденное. — Ты ведь тоже Лололошка, почему тебя зовут не так? — спросил Джодах однажды, заранее готовясь к лекции об именах, вселенных и реальностях, ну или куда ещё язык Джона заведет его. — А что, Пернатик, не можешь выучить мое имя? Джон Дейви Харрис. Я великий Джон Дейви Харрис, или просто JDH, если тебе всё-таки лень запоминать. Я же полная противоположность вашего Лололошки. Быть может, он тоже какой-нибудь Лололошка Уильям Дейвисон. Ну, не знаю, я придумал чисто на рандом, я не изучал его историю, но она явно не такая же, как у меня, — мироходец болтал ногами на своем удачно украденном из какого-то мира кресле, иногда кружась на нем, улыбался и явно не работал, хотя должен был. Он и правда полная противоположность Лололошки. Постоянно что-то говорит, чем-то хвастается, что-то делает, даже распыляется на несколько дел одновременно и говорит, что ему ничего не мешает, кроме громких мыслей полубога. Ави находит это странным, его напрягают колеса, которые крутит учёный, как ему сказали, "просто от скуки". Никто так не делает и вряд ли это нормально, но противоречить гению не хотелось, ведь все, что от него нужно — вернуть Ло. Единственное, в чем эти две версии одного человека так схожи — тактильность. Оба рвутся прикоснуться к собеседнику, что-то сделать с ним и находят это интересным. Бог так не считал, но разрешал это что тому, что другому, хотя все ещё ненавидел это все. Харрис не был так нежен и аккуратен в своих движениях, скорее резок и груб. Но чего греха таить, Джодаху даже нравилось. Сколько бы тот не гладил его крылья, не грозился выщипать все перья (или хотя бы несколько), сколько бы не хлопал по плечу, будто со всей силы, во всех движениях мелькала осторожность. Он точно знал, что делал и, на удивление, боли никогда не причинял. — Ебаный СДВГшник, — отозвался о нем Ави, когда тот в очередной раз прильнул к его волосам, расплетая несчастные косички, которые только недавно заплели. Удивительно, но у Дейви гораздо лучше и безболезненнее получалось его заплетать как в новые прически, так и возвращать обычную, после этого ангелу даже не приходилось переплетаться. Он по-прежнему ненавидел, когда трогают его волосы, но ему можно. Только потому, что он копия Лололошки. Он по-прежнему не любил болтать без дела, да и слушать не особо, ему скорее приходилось. Если Джон начинал ему что-то объяснять, то это надолго, ведь он отсылался ко всем данным, которые только могут быть, а чтобы их объяснить, нужно отослаться к чему-нибудь ещё и... Это все очень сложно и запутанно, ангел не понимал практически ничего, не вникал, но вслушивался в этот голос. Он был, казалось бы, таким же, что у Ло, но какие-то нотки в нем отличались, были более грубыми и громкими, как и выражения, но от этого слушать было только приятнее. Но, кажется, это было заразным, потому что иногда и этому идиоту приходилось что-то объяснять. И уж если заставить бога что-то объяснять, то его уже не заткнуть, пока он 10 раз не объяснит свою мысль и не убедится, что его поняли. У Джи-Ди-Эйч как раз есть способность не прислушиваться к чужому мнению, из-за чего тирады удлиннялись, но никого это не раздражало, такие разговоры длились долго и никто от них не уставал. И Джодах все ещё не подушка для слез и никого, кроме Лололошки не примет в таком положении. Ну или кроме двух Лололошек. Он однажды по чистой случайности застал Джона, пока тот... Был не в лучшем состоянии. Это сложно объяснить, но ещё сложнее объяснить удивление, которое испытал ангел смерти, увидев всю картину. Кресло валялось в одном углу, в другом разбитые кружки и очки, в третьем стоял стол, на котором был один нетронутый компьютер и куча смятых и разорванных бумажек, а в четвертом сам мироходец, который пытался вытереть слезы и снова съязвить, чтобы разозлить бога и тот отстал, но это, увы, не сработало. Ави не впервые обнимал это тело, но впервые обнимал это тело. Ощущения были практически те же, только раза в два острее, ведь ему стало так жаль Дейви. Они с Ло совсем разные, у них разные проблемы, которые сделали их такими, однако когда плачут — полностью одинаковые. И нет, пернатый делал это только из-за того, что тот похож на Лололошку. А как Джон прыгал и искренне радовался, когда нашел какую-то нужную точку. Вторая его версия, которую так любил бог, так бы вряд ли сделала, но это и правда было мило. С тех пор Джодах стал гораздо тактильнее, по крайней мере к Харрису. Других он по-прежнему старался не трогать лишний раз, а с ним наоборот. Он обнимал его чаще только потому, что ему не хватало Ло, он гладил его по голове и уже не огрызался на него из-за того, что тот постоянно мацает его волосы и крылья. Джон с того момента просто стал приятнее и больше похож на свою версию, ничего больше. А ещё частенько устраивался на крыльях бога, слабо прижимаясь и победно улыбаясь, а тот и не был против, рукой приобнимает и сам засыпает. Он всё ещё ждёт Лололошку, просто немного забыл о нем, пока проводил время с его копией. Только потому, что они похожи. — На самом деле, — однажды между строк рассказал JDH, — меня тоже зовут Лололошка. Но это имя в отношении меня навевает плохие воспоминания, поэтому я, считай, сменил имя, но не официально. — И как же ты додумался до такого длинного имени? — из интереса спросил Джодах. С этими Лололошками его так и тянуло говорить о чужих жизнях, только эти двое меняли его полностью, но он уже привык. — Похожее имя было у одного непризнанного гения, на которого я хотел быть похожим, — Джон рассмеялся, отвлекаясь на какие-то бумажки, тем самым заканчивая тему, будто бы боясь продолжать ее. И Ави знал, что тот хотел бы поделиться, но из-за гордости своей не сможет сделать это сразу. Теперь Ави знал его слишком хорошо, он, естественно, даст время, чтобы потом уточнить об этом снова. Только вот когда он успел узнать его лучше, чем Лолошку? О себе он тоже ничего рассказывал, конечно же. Не будет же он рассказывать о себе какому-то придурку, который его единственного друга закинул аж в другую реальность. — А я бы не был богом, — начинает он, тоже как бы между строк, пока они находились рядом в лаборатории, где он стал чаще появляться, — если бы однажды не поглотил одну расу людей из своего мира, — тоже смеётся, не говорит открыто, но делится. Он никому об этом не рассказывал сам, а Ло узнал по случайности, они больше об этом не говорили. Но ничего такого, он и Лололошке однажды это расскажет! Ведь только Лололошке можно все. А этот просто похож на него, ничего больше. Дейви и сам знал это все. Он не хотел занимать чью-то любовь чисто внешностью, но думал, может, немного хотя бы можно? Всё-таки к нему такого отношения никогда не будет. — Ты не сопротивляешься, потому что я похож на него? — ухмыляясь и держа руками чужое лицо напротив, спрашивает он, прекрасно зная, что ответ не получит. Но также он знает, что это правда, ведь сам он никогда никому не нужен, он лишь занимает чужую любовь. А Джодах молчит вовсе не потому, что это так, и ответ известен всем, а потому что задумался. И правда — почему не сопротивляется? Он чувствует эти руки на своей коже, они не такие, как у Лололошки из его реальности. Своими руками накрывает чужие, но не отвечает. Почему не сопротивляется? К слову, о самом Лололошке и его возвращении он вспомнил только тогда, когда Харрис рассказывал ему о том, что сделал и когда это должно сработать. Он ни слова не понимал, точки пересечения, орбиты, реальности, что там сделал этот гиперактивный мироходец? Ничего не понимал, но видя радость в чужих глазах, не скрытых в этот раз за стеклами очков, тоже радовался, слабо улыбался, а сам думал о другом. — А ты уйдешь? — резко спросил он, перебив второго где-то на полуслове. Послышался заливистый смех, такой приятный и уже ставший родным, но Ави не мог ему улыбнуться. Вдруг он больше никогда его не услышит. — Да я смотрю, Пернатик, ты только этого и ждёшь, — на выдохе поделился наблюдениями Джон, а у самого в глазах промелькнула некая грусть. Все ждут, когда он все вернёт и уйдет, но он уже даже не хочет ничего. Ещё не напитался чужой любовью. Она не его, она чужая, но так хотелось лишь немного ещё... — не думаю. Придется тебе ещё со мной помучиться. Я же тебе говорю, портал получится открыть только на некоторый промежуток времени в определенный момент, его хватит лишь на несколько секунд, потому что точка пересечения находится... И опять пошло-поехало. Какие-то объяснения чего-то, слишком сложные и заумные слова, длинные фразы про вселенные и смысл жизни. Бог уже не слушал, лишь успокаивал себя его голосом, думал о своем. Не уйдет. Останется с ним. Кажется, его уже не заменить, даже если вернётся старый любимый Лолошка. Но не об этом нужно думать. Всё-таки он наконец вернёт его друга, единственного и неповторимого Лололошку, такого доброго и веселого, который не будет язвить через слово и называть его уже приевшимся прозвищем. Только все эти мысли вызывали наоборот грусть, нежели радость. Но ничего. Вот придет Ло и все наладится, это пройдет. Хорошо, что его умный JDH сможет его вернуть.

***

Раньше всех к нужному месту, конечно, пришли эти два барана. Ангел всю ночь на нервах был, да и Джон выглядел не очень. Они почти не разговаривали, лишь обменивались грустными взглядами. "И почему Джодах грустит? Я ведь так старался." — думалось мироходцу, пока Джодах не понимал, почему грустит Джон. Следующая подоспела Райя, начала настраивать все, что ей положено. Окетру долго ждать не пришлось, та тоже ждала своего друга и опаздывать не намеревалась. Один бог стоял в углу, дальше всех, куда позже отошёл и Дейви. Они последний раз переглянулись и в следующий же момент после вспышки света в комнате появился новый человек. Точнее, старый, но новый здесь. Сначала, конечно, обниматься полезли девушки, дамы всегда вперёд. А Джодах ждал, ждал, когда прекратится это чувство. Сейчас он обнимет Лололошку и снова разрешит ему все, никакой ДДХ ему не будет нужен, и пусть только попробует руки к нему протянуть. И вот он обнимает это тело, уже давно знакомое тело, он так рад его видеть, но... Но он хочет отпрянуть. Ему неприятны прикосновения, он безумно рад всему происходящему, рад своему другу и его возвращению, обнимает так искренне и крепко, скучающе, но... Ему просто неприятно. Он всё ещё нетактильный. Обстановка вокруг быстро сменяется — все уже за столом в зале обсуждают, что же происходило с Ло в это время, слушают и интересуются, один ангел смерти лишь кивает и смеётся, когда смеются все, а сам в своих мыслях. Ло — его лучший друг, конечно, непонятно, когда он таковым стал, но это факт. Однако больше не хочется его обнять, погладить и даться самому. Можно поговорить, обсудить многое, но не дай бог прикосновение. Не хочет. Противно. Общались все долго, никто даже не заметил, как JDH куда-то слинял. Никого это не напрягло, никто не знал, сколько нервов тот потратил для того, чтобы вернуть их любимого дружка, никто не был благодарен. Джону было неинтересно слушать их разговоры, ведь он прекрасно знал, что его копия делала в его мире, а все их "ах, ох, как же так" только раздражали. Вот он и ушел под шумок к себе в несчастную лабораторию, что выглядит как камера для психически особенных. Заметил это, казалось бы, только Джодах. Ему тоже здесь не нравилось: шумно и он даже слова вставить не мог. Точнее мог, но для этого нужно ждать момент, останавливать всех, а кому это надо? Попроси его, он мог бы что-нибудь объяснить, а так он просто прекрасный слушатель. Но после ухода Дейви ему как-то перехотелось здесь сидеть, с Ло он может и потом поговорить тет-а-тет, так будет удобнее, поэтому под предлогом чего-то-очень-важного он тоже ушел, сразу же направляясь в знакомую комнату. Долго церемониться он не стал, быстро постучал, уведомляя, что он здесь и это его дом, он может делать, что хочет, и зашёл, взглядом ища Харриса. Тот стоял, опираясь на стол, уже даже не обращая внимания на пришедшего. Знал же, кто пришел, не знал только, зачем. Такие действия уже давно стали нормой, но к чему они сейчас, когда от Джона получено все, чего требовалось, и Лололошка вернулся в свою реальность? Ави выдохнул, глухо закрывая за собой дверь и направляясь к мироходцу. Обнял его со спины, прижимаясь всем телом и обвивая крыльями. Он наконец успокоил свои нервы после того "застолья", наконец почувствовал себя лучше. Стало так тепло и приятно, особенно после неудачной попытки найти это тепло в другом. Мироходец усмехнулся, обнимая в ответ практически машинально, а рукой зарываясь в светлые волосы, которые запрещено трогать всем, кроме него. И обнимать бога запрещено всем, кроме него. И только его бог готов слушать 24/7, о чем бы тот не говорил. И теперь даже для Лололошки в отношении него стоят запреты.