Незнакомцы

Лэйн в очередной раз оказалась в доме Романова. Здесь по-прежнему было уютно и тепло, даже несмотря на недавнее происшествие с Ноа. В комнате Бориса над камином замерла картина, кажется будто в ней остановилась сама жизнь. Непривычно было видеть мужчину со спадающими на лоб прядями, что касались губ, прикрывая глаза. Точечный профиль застал напротив картины. Лэйн завороженно наблюдала за его статью, невидимой дымкой окутавшей помещение, его теплотой и духом спокойствия. Приход Любы отвлёк девушку. Женщина поставила на стол чай и ватрушки в красивой фарфоровой посуде. Когда Люба вышла, Борис заговорил. - Это "Оплакивание Христа". Она напоминает мне о чем-то, что кажется давно стёрлось из памяти, она гнетуще меланхоличная, но есть в ней что-то очень неуловимо светлое. Мне нравится разглядывать ее, порой, я теряю счёт времени, когда нахожусь здесь, часы останавливаются, можно забыть кто ты и что происходит. В голове Лэйн пронеслось, что она бы могла сидеть вот так наблюдая за этим миром, что сузился до маленькой уютной комнаты с камином, резными книжными полками, двумя креслами и большой картиной хоть всю жизнь, в окружении одного человека. Изящная кружка коснулась блюдца. Сахарница была накрыта крышечкой в форме ромашки. Борис сел в кресло напротив девушки, не сводя с нее взгляд. Немой диалог был ярче слов. Мир рушился на их глазах. Лэйн знала у нее были родственники как и у Бориса, давно потерянные тени, оставшиеся лишь смутными воспоминаниями обоих. Какого было знать что в этом мире у тебя нет никого, и есть ли ты сам у себя, не потерял ли и не потерялся в этих лабиринтах хаоса? Лэйн была смутно рада не чувствовать, а смотреть на эти мысли со стороны, но точно ли была в них радость, было ли это нормальным? Она была в отряде, странно было понимать что возможно он стал для нее чем-то. Семьёй? Нет, но чем-то что грело выжженную душу. Что было у Бориса? Она посмотрела на него в упор, мужчина потянулся за кружкой. Лэйн приоткрыла губы вдыхая громко воздух. Что было у Бориса? Забирая кружку со стола Борис посмотрел на нее уютно откидываясь на спинку, он тепло улыбнулся, глаза заблестели, они были серыми, как дымка, что окутывал Ротков вечерами, дымка холодного одинокого, покрытого льдами, города. В его глазах стоял ответ на ее вопрос. Их диалог был вымучен загадками прошлого, скован обстоятельствами настоящего и погребён в руинах будущего. Слов не нужно было, все итак было понятно. Как чужие люди становятся в секунды родными душами? И каково в мире что неумолимо рушится, терять того, кто становится всем миром, даже если кажется, что свою душу ты уже продал. Какого привязываться к тем, чьи пути могут разойтись? Больнее ли прощаться с теми, кого знаешь несколько дней, но словно всю жизнь или с теми, кого знаешь всю жизнь, но так и не породнился? И осознавая неминуемость скорейшего ухода, необратимость времени, проведенного с тем, кто сидит рядом, может ли это убить еще сильнее или... воскресить? - О чем ты думаешь Лэйн? - О картине. Борис опустил глаза хохотнув, он все понимал. - Ты когда-нибудь рисовала? Лэйн задумалась над этим простым вопросом, возможно да. Борис опередил ее ответом, не давая смутится. - Я пытался, жутко выходило, лучше и не видеть сей шедевры, - он широко улыбнулся. Лэйн подлила чай в кружку оставив ее на столике. - Я кажется вообще довольно скучно проводила досуг. - Думаю, это не было проблемой для тебя. Может мы пытаемся заглушить боль, когда неожиданно приобретаем досуг столь разнящихся от привычной жизни?!