Double Bullseye | Двойное попадание

────── 🎯 ──────

Микки собирается уходить. В баре полно народу, и обычно он не против, но сегодня ему нереально скучно. Все здесь либо парочками, либо абсолютно не в его вкусе, и, честно говоря, это наводит тоску. Выпить он может и дома. В любимых спортивных штанах и под музыку, которая ему нравится. Это гораздо более заманчиво, чем торчать здесь. Но только… Что-то удерживает его. Ещё несколько минут. Ещё одна или две песни. Он обводит взглядом помещение. И вот оно. Взгляд Микки задерживается на широких плечах... рыжих, зачёсанных назад волосах... улыбке, от которой у него сводит живот, а член наконец-то просыпается, когда парень наклоняется над стойкой и озвучивает свой заказ Сэму. О. Ладно, это уже интереснее, чёрт возьми! Воодушевившись, Микки потягивает пиво и чуть не пропускает звонок телефона. Он наконец отводит взгляд от незнакомца. Это Мэнди. «ну приезжай если тебе действительно так скучно. харэ опять накидываться в одиночестве, тупица» Это в ответ на предыдущее нытьё Микки, но сейчас у него уже другой настрой. Он сейчас и он пять минут назад — это совершенно разные люди. Скучно? Ему? Да быть не может. да погодь, — отвечает он, — тут нарисовался рыжий и мускулистый И поднимая глаза, чтобы проверить ещё разок, он с удивлением понимает, что за ним наблюдают. Уже. Микки сохраняет спокойствие. Позволяет своему взгляду продолжать двигаться, даже когда чувствует, что парень у бара пялится на него, посылая мурашки интереса по спине. «мне следовало догадаться» Ага, это точно. Микки фыркает про себя. Бросает ещё один взгляд на бар, как только толпа чуть расступается: внимание парня переключилось на пиво, которое протягивает ему Сэм. Он довольно далеко, и Микки точно пора записаться к окулисту, но он почти уверен, что чувак горяч. По крайней мере, сложен он достойно. Высокий… Мускулистый… И эта великолепная грёбаная улыбка… «предложение в силе» И тут ему внезапно закрывают обзор. — Вот. — Это Сэм. Микки смотрит на новую бутылку, которую внезапно ставят перед ним, ход его мыслей останавливается. — Что это за хрень? — От него, — говорит Сэм, а затем кивает в сторону бара. — От рыжего здоровяка. Микки моргает, пытаясь осмыслить эту информацию, и тут же понимает, что хочет погнаться за кайфом, который испытывает, когда смотрит на незнакомца и встречает его заинтересованный взгляд: тот наблюдает за Микки поверх горлышка своей бутылки. Чёрт. А он не тратит время понапрасну. — Э-э, спасибо, — ворчит Микки в пустоту, потому что Сэма уже нет. Впрочем, это не имеет значения. Микки в приятном предвкушении и позволяет себе ловить кайф от этого чувства, но берёт себя в руки, когда парень отходит от бара и направляется в его сторону. В груди что-то ёкает, потому что, чёрт, ладно... он идёт сюда. Господи, поговорим о навязчивых идеях. Микки опирается локтем на высокий стол, у которого стоит, и старательно демонстрирует отсутствие интереса к пиву, которым его угостили, — даже не смотрит в сторону бутылки, когда незнакомец наконец прислоняется к столику рядом с ним. Силовой приём. Прекрасно. Но Микки хочет, чтобы первое слово было за ним. Дать понять, что это он решает, как всё будет происходить. — Напрасная трата выпивки, чувак, — он растягивает слова, хотя пульс, блядь, бешено колотится. — Собираюсь уходить. Поразительно, но, кажется, его слова не производят никакого впечатления, потому что голос парня игривый — как будто Микки уже у него на крючке. — Подумал, что это поможет тебе захотеть остаться. Микки фыркает, позволяя своему взгляду блуждать, но только до манжеты закатанного рукава незнакомца... чёрного ремешка часов на запястье... рук — больших и многообещающих — и тонкой золотой полоске на его... Микки отводит взгляд, это сбивает с толку весь настрой. Решение принимается за долю секунды: продавить или отпустить ситуацию? — Сработало? Микки хватает пиво. — Что сработало? — Это. — Парень машет рукой между ними и пивом, к которому ещё никто не притрагивался. — Ты... испытываешь искушение остаться? Микки делает глоток, пытаясь заглушить интерес, который, несмотря ни на что, продолжает расти у него в животе. — Нахрена? — Поболтать со мной. — И зачем мне с тобой болтать? — Не знаю. Ты же зачем-то пытался привлечь моё внимание, пока я был у бара. Микки старается не закатить глаза и эффектно терпит неудачу. Попытка сдержать ухмылку тоже проваливается, несмотря на красный флажок, вспыхивающий в его голове. Бля, этот парень на него влияет. — Отвали… Ничего подобного. — Нет? — Нет. — Хм. Микки ожидает, что тишина, которая повисает между ними после этого, будет неловкой. Что она затянется, пока парень не поймёт намёк, и всё же он чувствует на себе его взгляды, пока пьёт пиво. Парень настойчив. Этого ему не занимать. Возможно, именно это и привлекает Микки. — Можно я хотя бы представлюсь? Микки сдерживает смех. Этот парень… — Вперёд. — Йен. — Отлично. — А ты?.. — А я ухожу, — и с этими словами Микки опускает пустую бутылку на стол, переведя взгляд на дверь напротив бара, когда ставит точку. — Слушай, Рыжий... Спасибо за выпивку, но тебе ничего не светит. — Как бы сильно его член не хотел этого. Из соображений самосохранения Микки до сих пор не позволял себе рассмотреть парня поближе, но то, как тот отвечает на его выпад, определённо пробуждает в нём это желание. — Ты так в этом уверен?   Но Микки не смотрит. Он принял решение. — Ага. Хочешь знать почему? И всё, что ему нужно сделать, это кивнуть в сторону тонкого золотого ободка на пальце парня, чтобы его точка зрения стала понятной. Очень быстро. — Чёрт... — Тот убирает руки со стола и привычным жестом прокручивает обручальное кольцо на пальце, что Микки находит довольно милым. Но всё же. — Это же буквально главное, о чём ты должен был подумать, понимаешь? База. — Прости. — Не говори этого мне. Скажи это своей жене. — Мужу. — Это как-то меняет дело? Потому что для Микки это точно ничего не меняет. Рядом с ним этот Йен быстро переключается в режим отступления. Он делает шаг ближе и понижает тон. — Что, если мы начнём сначала?.. Но. — Не-а. Дело сделано, Рыжий. — Микки не может сдержать ухмылку ни на секунду больше. Странно, что этот пиздец его забавляет, но, чёрт возьми. — Ты купил мне выпивку. И мы тут на обозрении у всего грёбаного бара. — Можно же угостить кого-то выпивкой чисто платонически. — Да ладно? Это то, чего ты пытаешься от меня добиться? Чего-то платонического? И то, насколько естественно взгляд парня скользит по нему, почти пугает. Порыв рассмотреть его как следует накрывает Микки, подобно проклятой приливной волне. Потому что грёбаный... Боже. Возможно ли вообще встретить настолько горячего парня в таком дерьмовом баре? Всего в паре десятков сантиметров от него Йен кивает в знак согласия. Но всё, на чём Микки может сосредоточиться, это то, как изгибается уголок его губ, когда он произносит: — Ну я… Заметил, что ты и так его пил... Что странно, ведь он даже не… Микки моргает. Фокусируется на реальности всего этого. На том, где он стоит… С полным, за исключением нескольких глотков, пивом в руке. Блядь, он позволил себе расслабиться всего на одну грёбаную минуту… Ладно, нет, он всё ещё может сохранить лицо. — Отвали, — усмехается он, но ухмылка наконец-то выходит наружу, завладевая им. Это слишком заразительно, когда в него стреляют такой милой улыбкой. — Можно подумать, я откажусь от халявной выпивки от мускулистого рыжего. Будь реалистом. — О. Мускулистый, значит? — Йен не сдаётся, его тон становится немного лукавым. — Ага, ты точно не смотрел на меня через весь бар. Ему явно не терпится вернуться к заигрыванию, теперь, когда он привлёк внимание Микки. И Микки знает, что это полный пиздец, но что, чёрт возьми, ему делать? Не пить пиво? Не позволять этому нереально сексуальному парню пытаться переубедить его? Даже если ничего не будет? Он был бы идиотом. Особенно после того, как весь вечер жаловался, что ему скучно. Экран его телефона, лежащего на столе, загорается: сообщение от Мэнди. «приводи его с собой» Ага, точно. — Как насчёт игры в бильярд? — предлагает Йен, продолжая разговор. — Ну, прежде чем ты уйдёшь. Микки потакает ему, бросая взгляд на другую сторону переполненного бара. — Столы заняты. — Дартс свободен. — Не, чувак, я профан в дартсе. — Отлично, тогда это будет быстрая игра. Микки тяжело вздыхает, стараясь показать своё раздражение даже сквозь веселье. Господи. — Ты пиздец напористый, ты это знаешь? Йен улыбается ему. — Да, я часто это слышу... — он отводит взгляд, медленно осматривая Микки сверху вниз, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. — Это следствие понимания того, чего я хочу. И… Боже. Он действительно нечто. Взгляд этих больших честных глаз проникает прямо под кожу Микки… А ещё этот очаровательный изгиб кривой ухмылки… Блядь. Должно быть, парень видит, что ход мыслей Микки постепенно меняет направление, потому что он продолжает, поднимаясь со своего места и прислонившись к столу: — Послушай, я не держу тебя тут силой. Если правда хочешь уйти, я оплачу твой счёт и ты можешь свалить прямо сейчас, — говорит он. — Решение за тобой. Он даёт Микки выход. И, честно говоря, как бы сильно он ни пытался выставить всё иначе, Микки должен признать, что это самое весёлое, что случилось с ним за весь вечер. А может, и за всю грёбаную неделю. Когда он впервые увидел Йена в баре, он не ожидал всего этого. Внимания. Соблазнения. Того, как ему захочется проглотить любую наживку, а затем потребовать добавки, зная, что этот незнакомец даст ему это. Он ничего подобного не ожидал. И теперь, когда он получил это... чёрт, ему нереально трудно сдержаться. Поэтому… — Одна игра, — решает Микки, хватая пиво, которое купил ему Йен, и направляется к стене с дартс, прежде чем успевает остановить себя. Он не оглядывается назад, используя время, чтобы отправить Мэнди «в другой раз», пока Йен забирает дротики у Сэма в баре, как он и предполагал. Он подходит к углу с мишенью и ставит пиво на крошечный приставной столик рядом, его телефон вибрирует дважды. «ты в курсе, насколько ты предсказуем?» «просто интересно» Микки фыркает. не-а Засранка. А затем он выключает телефон и убирает его в задний карман. Самое время вернуться олицетворению предсказуемого падения Микки — с пивом в одной руке и пластиковым стаканчиком для дротиков в другой. — Никогда здесь раньше не был, — говорит Йен. — Сэм милый. — Угу. Микки хватает стаканчик, сгребает три дротика с зелёными наконечниками и вручает их Йену, который только что закончил свой собственный пит-стоп у приставного столика, чтобы освободить руки, и выглядит преисполненным интересом. — Как ты понял, что я хочу зелёные? — дразнит он. И на мгновение у Микки возникает внезапное побуждение. Но. — Догадался, — отмахивается он, сосредотачиваясь на том, чтобы вытащить из стаканчика чёрные дротики для себя. — Ты первый, красавчик. Не потому, что Микки нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Не потому, что он не прочь увидеть эти широкие плечи в действии. А просто так. И Йен более чем рад услужить. Он становится за отклеивающейся от пола полоской скотча, сосредоточенно целится — губы сжаты в твёрдую линию — и запускает свои дротики один за другим; каждый вонзается в доску с громким тук-тук-тук. — Тридцать один, — объявляет он, переводя взгляд на Микки в ожидании. И, чёрт возьми, почему Микки хочется смеяться? — Какого хрена ты хочешь? Чтобы я тебе похлопал стоя? — Но он чувствует, что улыбается. Даже наблюдая, как Йен подходит к доске, чтобы вынуть дротики. — Мог бы и подбодрить, — предполагает он, ухмыляясь Микки через плечо. — Немного «давай-давай» для меня?.. Фырканье, которые вырывается из Микки, звучит слишком весело, слишком быстро. Господи, что за парень. — Не дождёшься, чувак. Йен пожимает плечами. — Ладно, как скажешь... — его эго явно задето. — Тогда твоя очередь. И, чёрт побери, Микки словно окатывает ведром холодной воды. Он так увлёкся, наблюдая за парнем, что забыл, что ему и самому придётся играть. Точно. Пока очередь переходит к нему, Микки берёт себя в руки, отказываясь демонстрировать свою неопытность. Всё в порядке. Он полжизни вешал людям лапшу на уши, какая, блядь, разница, если он выставит себя идиотом перед этим парнем? Никакой. Так что он занимает своё место за линией, берёт один из дротиков из другой руки, прицеливается, немного прищурившись, и запускает его в чёртов свободный полёт, направляя прямо в цель, в яблочко, и… Дротик отскакивает от доски и со стуком падает на грязный пол, трогательно заваливаясь набок. Микки пялится на него. Переводит взгляд на Йена, бросая ему вызов сказать хоть одно грёбаное слово. Но, каким бы ни был этот парень, он быстро учится. Схватывает на лету, и его рот немедленно закрывается, а брови приподнимаются, когда он смотрит на Микки в ответ. Отлично. — Разминка, — объявляет Микки. И, видя, как Йен кивает из-за маленького столика сбоку, он замахивается для следующего броска, позволяя дротику с молниеносной скоростью пробить звуковой барьер и… Он отскакивает от центра доски с очередным ударом. И падает на пол в полуметре от своего товарища. Да уж. — Ладно, к чёрту это, — заявляет Микки, отступая от полосы. Но Йен уже в движении — уже подхватывает с пола упавшие дротики и присоединяется к нему со сдержанным: «Подожди, подожди...», будто успокаивает проклятого кота или типа того. Но Микки принял решение. Снова. Он отмахивается от дротиков, которые ему вручают. — Нет... Чувак, я же говорил тебе, что я в этом профан. Но. — Всё в порядке, — настаивает Йен, его тон становится гораздо более решительным. Граничащим с нежностью. — Ты не так уж плох. Просто не нужно бросать с такой силой, вот и всё. Микки фыркает, удар по его гордости борется с внезапным жаром во всём теле, вызванным близостью Йена, такого заботливого и пытающегося заставить его расслабиться. — Я бросал не слишком сильно... — Ты взвинчен... — Ладно, вот как я, блядь, это делаю, ясно? — Придурок. Возомнил себя экспертом по дартсу ни с того ни с сего! Микки в состоянии метнуть дротик, понятно? Он может. По-своему. И просто чтобы доказать это, он отталкивает Йена, расчищая себе пространство, чтобы замахнуться и выпустить свой последний дротик, но… Микки резко останавливается из-за внезапного ощущения рук на своём теле: одна держит под предплечьем, другая слегка надавливает на плечо. — Ладно, — говорит Йен, и он пиздец как близко, проникает прямо в личное пространство Микки своими прикосновениями, которые дезориентируют и не только мешают сделать бросок, но и сбивают с привычного ритма его грёбаное сердце. — Погоди... И знаете, что? Добавьте к списку и его здравый смысл. Потому что внезапно всё, на чём Микки может сосредоточиться, это большие руки, спускающиеся к его рукам, чтобы мягко подтолкнуть его пальцы в другое положение вокруг дротика. Это… Что за хуйня? Тут так жарко? — Он никуда не денется, — тихо говорит Йен с ухмылкой, что выводит его тон на территорию поддразнивания. Микки смотрит на него в упор. — Тебе не нужно душить его. И, мать вашу, это заставляет мозг Микки внезапно осознать опасность. Эта формулировка…. Ему отчаянно хочется прокомментировать её прямо сейчас. Язык так блядь и чешется, чтобы выдать что-то по-настоящему непристойное. Но. — Вот так, — инструктирует Йен. — Лёгкий бросок. Ты не подаешь на бейсболе. Знал бы он, насколько прав. — Я так-то предпочитаю ловить, — отмечает Микки. И это только заставляет Йена смеяться; зелёные глаза блестят в тусклом освещении бара. — Ладно, после можем поиграть в бейсбол. Эти глаза просто гипнотизируют. Держат Микки за горло и член. Он высовывает язык, чтобы облизать губы, позволяя взгляду скользнуть к губам Йена. Всего раз. Случайно. Чёрт. Ему конец. — Как думаешь, ты сможешь попробовать вот так? — спрашивает Йен. И, ох, то, как ответ Микки ползёт наружу из распутных головокружительных глубин, в которые он всё это время пытался не скатиться, — это проблема. — Я попадаю, и ты покупаешь мне ещё выпить, — предлагает он. Йен следит за его словами, и, когда его глаза снова поднимаются, чтобы встретиться со взглядом Микки, приятное удивление в них так аппетитно. Проблема — такая же серьёзная. — Уговор. О да. Микки облажался. На все сто процентов. Потому что теперь, когда он вытянул эту реакцию из Йена, он хочет большего. Прямо сейчас. Столько, на сколько он, блядь, способен. Поэтому он отходит, чтобы освободить себе немного места. Занимает позицию для броска. А затем, не глядя, бросает последний дротик в доску, стараясь делать это с лёгкостью, как и сказал ему Йен. Дротик вонзается. Прямо посередине. Двойное попадание в яблочко, блядь. Волна адреналина, окатывающая Микки просто безумна. И когда он смотрит на Йена, то чувствует горячую ухмылку на своих губах. Потому что Йен снова проделывает эту штуку с приподнятыми бровями — небрежно, но удивлённо. Он впечатлён. И Микки попадается на этот крючок. До того места, где Йен прислонился к стене, всего несколько шагов, но каждый из них ощущается так, будто он идёт по воде. Его ухмылка угасает, когда Микки подходит прямо к нему и смотрит в глаза, забирая зелёные дротики из его руки. — Что я получу за это? Йен позволяет ему, поддаваясь энергии, которую Микки излучает прямо сейчас. — А чего бы ты хотел? Ох. Он мог бы составить список. Но… — Начнём с выпивки, — говорит Микки, а затем протягивает пустую бутылку, которую Йен принимает с ухмылкой. Когда он отходит от стены и проходит мимо, запах его одеколона витает в воздухе и поражает Микки. Что-то в нём закипает, пока он наблюдает, как Йен возвращается к бару с дротиками, бутылкой и всеми своими мускулами. Микки медленно приходит к выводу, что эта ночь только начинается. Каким-то образом всё закрутилось-завертелось и он перешёл от списывания этого парня со счетов к размышлению, сможет ли Йен поднять его и прижать к стене, когда они будут трахаться. Каким-то образом. Короткий взгляд в его сторону заставляет Микки отвернуться и прислониться к стене. Он не хочет раскрывать все карты. Не так скоро. Он хочет ещё немного поиграть. Когда Йен снова появляется перед ним, у него в руках две высокие стопки. Неоновый свет над Микки отражается в прозрачной жидкости, играя на поверхности. — Двойной шот, — объясняет Йен. — За двойное попадание в яблочко. Следуя своему авантюристскому настрою, Микки берёт у него одну стопку и чокается с другой в руке Йена, прежде чем выпить одним глотком. Жжение знакомо. В горле, внизу живота и между ног. Очень знакомое. — О, хочешь меня опоить, а?.. Йен напротив ухмыляется поверх своей стопки, его ноздри раздуваются, когда он делает глоток, а затем ставит рюмку на стол рядом с ними. — Что, текила тебе не по зубам? Микки облизывает губы. Позволяет забрать и свою рюмку. Он решил, что ему нравится позволять Йену делать что-то за него. — Скорее, ты усложняешь себе задачу, Рыжий. — О, вот как? — Ага. — И как это? — Со мной сложнее справиться, когда во мне текила. Йен хмыкает, объяснение Микки только вдохновляет его подойти ближе, его тон беззаботный и низкий. — Думаю, я смогу с тобой справиться. Микки вжимается спиной в стену, внезапно остро ощутив потерю личного пространства. Хотя это приятно. Ему нравится это дерьмо. Так запах одеколона Йена ощущается лучше. Он смешивается с согревающим привкусом текилы и срывается прямо с его губ. — Расскажи мне о нём. — О ком? — О твоём муже. Нерешительность Йена почти физически ощутима. И когда Микки опускает взгляд, он осознаёт, что удерживает руку Йена между ними, чтобы получше рассмотреть кольцо. Или для чего-то другого. И может, дело в выпивке, или это внимание, но Йен позволяет себя уговорить. Он слегка наклоняет голову. — Ну... он невысокий. — Его ответ звучит честно. Микки усмехается. — Думаю, для тебя все такие. — Да, но он правда невысокий. Вообще-то, он вроде как твоего роста. — Ладно... — Микки рассеянно проводит большим пальцем по обручальному кольцу. Держит руку Йена в своей, когда смотрит на него снизу вверх. — Это всё? — Нет. — Что ещё? — Э-э… У него красивые глаза... — продолжает Йен, на его лице бликуют красные неоновые огни. — Голубые... Светлые на солнце.… И немного с поволокой в темноте. Микки проглатывает улыбку, потому что это... Блин, это слащавая романтика. — Какой он в драке? Смех, который вырывается у Йена, теперь хриплый и красивый. Удивлённый. — Он хорош. — Да? — Да. — Я мог бы справиться с ним. — М-м, не знаю... — Ещё один шаг вперёд, улыбка Йена нежнее, чем имеет право быть, когда он опирается предплечьем в стену над головой Микки, удерживая его своим телом и вниманием. — Он быстрый ублюдок. Адский хук справа. Микки закатывает глаза, но не может удержаться от очередной ухмылки. На данный момент ему следует просто прекратить попытки сопротивляться. С этим невозможно бороться, когда этот парень рядом. Когда он так близко. — Звучит так, будто ты везучий сукин сын. — О да. — Йен говорит это уверенно. Наблюдает, как Микки подсознательно играет с его пальцами, а затем снова смотрит на него в тесном пространстве. — А как насчёт тебя? — А что насчёт меня? — Я имею в виду, чего ты хочешь? Чего ищешь сегодня вечером? Микки делает глубокий вдох, взвешивая свои варианты: за и против того, чтобы раскрыть карты. Чёрт возьми, если подумать, он до сих пор даже не назвал ему своего имени. — Без ерунды? — спрашивает он. — Без ерунды, — отвечает Йен. И, чёрт возьми. — Хорошо. — Раз он и правда хочет знать. — Честно говоря, я ищу кого-нибудь, кто хорошенько выебет меня в уборной. Йен моргает, хмурит брови, шестеренки медленно и опасно вращаются, пока он обдумывает сказанное. Его внимание быстро переключается на дверь мужского туалета, а затем обратно на Микки, уголок губ дёргается. — Правда? — Ты сам сказал, что хочешь, чтобы я был честен, — напоминает ему Микки, пожимая плечами. Потому что он сказал правду. И, может, текила немного развязала ему язык, но он явно не единственный, кто понимает, к чему это всё ведёт. — И ты не хочешь пойти с этим кем-нибудь к нему домой? — Спрашивает Йен. — Устроиться в кровати? И отчасти он шутит, но отчасти проверяет. Микки слышит это по его интонации. Но Микки знает, чего хочет. — Не-а. Хочу, чтобы он трахнул меня, прижав к двери. — Чувствуя, как учащается пульс под кожей, он поднимает руку Йена и прижимает к своей ключице, тепло от неё просачивается сквозь рубашку. — Хочу чувствовать его ещё пару дней после. — Теперь он знает, к чему стремится. — Знаешь кого-нибудь похожего? Йен позволяет ему. Похоже, он всегда будет позволять ему. Всегда подыгрывать желаниям Микки. — Готов поспорить, если ты пойдёшь в туалет, кто-нибудь последует за тобой. Кровь Микки бурлит от этого — от всего и сразу — напряжения, текилы и соблазнительного притяжения тепла тела Йена. Он должен двигаться. Нужно чтобы они оказались там, где их никто не увидит, прежде чем он пошлёт свой план к чёрту и позволит этому незнакомцу трахнуть себя прямо здесь, рядом с доской для игры в дартс. На глазах у всех. Нет. Он должен двигаться. И Йен позволяет ему. Конечно позволяет. Потому что Микки скрепляет свои намерения последним жадным взглядом вверх-вниз, а затем выскальзывает из-под Йена и направляется в уборную. В остальной части бара шумно и многолюдно, и ему приходится проталкиваться сквозь группу людей, но Микки не слышит ничего из окружающего дерьма. Его пульс стучит в висках, но он старается идти спокойно, пока наконец не достигает двери мужского туалета и не скрывается за ней. Помещение небольшое: писсуар, унитаз и раковина, перед которой Микки тут же останавливается. Под приглушённую музыку, доносящуюся из бара, он смотрит на себя в зеркало, благодаря дерьмовое освещение, потому что, чёрт возьми, он уже выглядит так, будто его отымели: тяжёлые веки, расширенные зрачки и румянец во всё лицо. Этот парень действительно что-то с ним делает. Но Микки старается сосредоточится, насколько может. Быстро моет руки. Достает маленький чёрный футляр с твёрдым корпусом из кармана куртки и кладёт поверх бумажного полотенца на краю раковины. У него не так много времени. Он всё делает быстро — ремень, пуговица, молния, спустить штаны до бёдер, — чтобы потянуться за спину и нащупать силикон и ох... — Блядь... — Микки слышит собственный выдох, упираясь одной рукой в раковину. Глаза на секунду закрываются, когда пробка поднимается внутри, неловкие пальцы нажимают на это приятное место. Снова. Ещё немного… За дверью падает и разбивается вдребезги чей-то стакан. Господи боже, ему нужно потрахаться. Нужно, чтобы Йен притащил сюда свою задницу. Нужно сосредоточиться. Микки хмурится, медленно вытаскивая пробку. Он убирает её в футляр на раковине. И, честно говоря, подгадал он секунда в секунду, потому что стоит ему натянуть джинсы обратно на задницу, как дверь позади распахивается, небольшое пространство заполняется рёвом музыки и разговоров, и, господи боже, у Микки случился бы грёбаный сердечный приступ, если бы в проёме стоял не тот, кого он ждёт, если бы Йен немедленно не закрыл и не запер за собой дверь, если бы все звуки снова не стали приглушёнными — снаружи и внутри — когда он нетерпеливо поворачивается к Микки. И его внимательный взгляд тут же приземляется на край раковины. На футляр. Пробку. Расстёгнутый ремень Микки. Губы Йена приоткрываются… Мысли сходятся… Брови приподнимаются, отчего Микки чувствует себя таким чертовски сильным. Как на ладони перед ним. И когда Йен снова переводит на него взгляд, его голод становится абсолютно очевиден. Это, блядь, происходит. Микки делает шаг вперёд, его штаны всё ещё расстёгнуты, ремень лязгает, но чёрт возьми, Йен тоже движется, встречая его на полпути и уже тянется, чтобы поцеловать, так что Микки приходится сильно оттолкнуть его. Йен с громким стуком ударяется спиной о стену. Он шарит руками по джинсам, пытаясь расстегнуть ремень, но Микки и сам справляется. В этом он быстр. Он стягивает джинсы и чёрные боксеры Йена и вытаскивает его член. И, мать вашу, член у него что надо… Даже не полностью твёрдый, он уже большой. Ничего, Микки над этим поработает. Он хочет почувствовать, как этот член наполняет его рот всё плотнее и плотнее, пока он будет сосать. Хочет, чтобы руки Йена были у него в волосах, даже если это испортит причёску, потому что хочет, чтобы они притягивали его ближе, заставляя давиться членом, — именно так, как ему нравится. Брови Йена нахмурены так сильно, что он выглядит почти рассерженным. Возможно, это и стоило бы какого-то анализа, если бы не его горячее дыхание, когда он смотрит, как Микки давится его членом, стоя на коленях на грязном полу туалета, как будто это дерьмо ничего для него не значит. Потому что это не так. Потому что это то, чего он хочет. Потому что Микки делает его твёрдым — с него, блядь, капает — отстраняется и плюёт на головку, но не успевает снова взять в рот, как Йен тянется и поднимает его за подмышки, заставляя встать и развернуться, будто Микки для него грёбаная кукла. Кукла, которую он двигает с лёгкостью, без труда поставив так, как ему хочется. Чёрт, почему это самое горячее, что с Микки когда-либо случалось? Микки стонет, когда его вжимают в закрытую дверь, его щека упирается в разодранный флаер какой-то группы. — Господи боже, Рыжий... — Здоровенные ручищи… — Не был уверен, что ты смож... Но, чёрт возьми, он ещё как может. Йен снова принимается за работу, берёт всё в свои руки, пользуясь тем, что штаны Микки уже расстёгнуты, чтобы немедленно спустить их с бёдер и обнажить его задницу. — Блядь… Посмотри на себя... Микки выдыхает гордую улыбку... Он замечает их отражение в грязном зеркале. В нём он видит, как Йен рассматривает его с явным одобрением, зажав нижнюю губу между зубами, когда хватает Микки за задницу обеими руками, а затем шлёпает по ягодице. Тело Микки напрягается от этого. Ему становится жарко. Ему нужна мотивация — что-то толстое и достаточно глубоко — чтобы он мог представить, как снова вжимается в руки Йена, пьяно пытаясь получить немного больше. Может, потереться об этот член, который ждёт его прямо там. — Будешь пялиться или трахнешь уже меня, как я и сказал?.. — невнятно произносит он, потому что нетерпение делает его ещё большим придурком, чем он уже есть. Но, каким бы ни был Йен, учится он быстро. Поняв намёк, он стягивает их джинсы ещё ниже, и Микки в отражении наблюдает, как Йен зубами открывает упаковку смазки, выплёвывает уголок на пол и подходит немного ближе. И как раз в тот момент, когда Микки чувствует тепло, разливающееся между ягодиц, два пальца быстро скользят по его дырочке... чёрт… На секунду он задумывается о том, чтобы податься бёдрами назад в ответ на прикосновение, чтобы пальцы проскользнули внутрь. Просто чтобы снова заполнить ту пустоту, что осталась после пробки. Но, должно быть, в нём еще теплится последний огонёк терпения, потому что он ждёт, позволяя Йену подготовить себя, не устраивая сцен. И слава богу, потому что когда он чувствует это — головку твёрдого члена, скользящую по смазке и прижимающуюся к его дырочке… Святой чёрт... — Да... — выдыхает он, вскидывая бёдра. — Трахни меня... А затем всё вокруг него затихает в момент чистого грёбаного блаженства. Потому что у Йена большой. И толстый. Он погружается в Микки, заполняя его сантиметр за грёбаным великолепным сантиметром, и господи боже… Микки, возможно, стоит взять номерок у этого парня... Его размытый взгляд фиксируется на их отражении, и он жадно наблюдает, как Йен выходит, а затем погружается снова. Микки так впечатан в дверь, что почти стал с ней одним целым. — Боже... — слышит он свой шепот. А затем стон — громче, чем следовало бы, учитывая, что по ту сторону целая толпа народа. Но это разве это имеет значение? Нет. Не тогда, когда Йен начинает трахать его — трахать его, трахать его — бёдра вбиваются в Микки, будто он так же изголодался по этому. Микки прижимается к двери вспотевшим лбом, позволяя глазам закрыться. Вжимает ладони в слои наклеек и листовок, которые рвутся и ссыпаются на пол, и… — Бля-я... — стонет он в такт с Йеном, когда тот полностью погружается в Микки и попадает в это приятное место, задержавшись там. В грёбаное яблочко. В нескольких сантиметрах от него дёргается дверная ручка, кто-то пытается открыть замок. Если Йен и замечает, то никак не показывает этого, гораздо больше заинтересованный в том, чтобы придвинуться ещё ближе. Снова всё происходит быстро. Он быстро сдвигается, вытаскивает, и помогает Микки снять джинсы, разворачивая его лицом к себе, чтобы подхватить под бёдра. Он поднимает Микки на руки и входит в него, будто Микки — пушинка. И Боже, Микки совершенно уносит. Это лучшее решение в его жизни. Это самый горячий секс, который у него когда-либо был. Бёдрами он обхватывает мощную талию Йена, когда тот опускает его на свой член — да — новый угол настолько хорош, что Микки стонет от удивления. Ухмылка Йена горячая и близкая, она прижата прямо к губам Микки, теперь их ничто не останавливает, и Микки тянется к нему сам, смыкая их губы, в то время как Йен делает шаг вперёд и прижимает его к двери, быстро вбиваясь в него. — Вот т-так? — тяжело выдыхает он. И это прозвучало бы дерзко, если бы не его сбившееся дыхание. — Этого т-ты хотел? Микки одобрительно стонет, их небрежный ритм горстями рассыпает листовки по полу. — Охуенно... — бормочет он. В голове туман, по телу пожар. — Блядь... ох... — О, чёрт, Мик... — Йен выбивается из сценария, его глаза закатываются, когда он прижимается потным лбом к такому же вспотевшему лбу Микки. — Чёрт, детка... — Он близок. Микки цепляется за него изо всех сил, обхватывая Йена обеими руками за шею и прижимаясь ближе, когда удовольствие начинает туго закручиваться, готовое излиться в него. — Я сейчас кончу... Дверь скрипит в такт им — быстрее, быстрее, быстрее — Йен тоже гонится за этим и, блядь… — Йен. — Бёдра Микки дёргаются, когда он кончает себе в руку, оргазм заливает его тело раскалённым добела кайфом, и только усиливается от того, что Йен не перестаёт его трахать. — Йен... блядь... — Да, детка, — Йен толкает его к двери, полностью теряя самообладание, его бёдра двигаются почти отчаянно. — Обними меня, детка, о чёрт... о чёрт... Он зарывается глубже, позволяя силе тяжести насадить Микки на свой член полностью, пока не заполняет его до предела и из его рта вырываются сдавленные вдохи. Микки проглатывает их в поцелуе. Прикасается губами к губам Йена. Наслаждается великолепным развратным ощущением наполненности. Боже, он надеется, что это продлится долго. Словно прочитав его мысли, Йен делает последний успокаивающий вдох, а затем медленно подводит их к раковине, всё ещё крепко держа Микки на руках. Микки зарывается лицом в его потную шею вне себя от удовлетворения, когда происходит то, на что он надеялся, постепенная пустота от потери Йена, снова заполняется, когда он прижимает пробку к дырочке Микки, а затем вставляет её, удерживая свою сперму внутри. Микки вздыхает с облегчением, закрыв глаза. Чёрт, он любит этого мужчину… — Не знал, что ты будешь с этим... — М-м-м... — Микки не двигается, энергии хватает только на быстрый выпад: — Не знал, что ты будешь с кольцом... Потому что, ну правда, он не может не подъебнуть его за это. Даже если это не помешало тому, что его выебали почти до потери сознания. Йен что-то виновато мычит. Это мило. — Знаю... — Эту безумную деталь лучше забыть поскорее... — Я же спросил, можем ли мы начать всё сначала, — напоминает ему Йен. Но Микки сейчас больше в настроении поддразнить его. Быть проблемой. Для своего мужа. Который всё ещё очень любезно держит его в данный момент. — Ролевые игры так не работают, здоровяк... Ещё одно невнятное мычание. — Могли бы... Не будь ты таким перфекционистом... И знаете, что? Конечно. Он уступит. Но не полностью. Микки поднимает голову, наконец-то останавливая взгляд на Йене с ленивой усмешкой. — Что-то не помню жалоб на прошлой неделе, когда я связывал твою преступную задницу... Ему потребовалась целая вечность, чтобы научиться делать это так, чтобы не отправить Йена на тот свет в процессе. Но это история для другого раза. На данный момент Йен просто качает головой, не в силах скрыть улыбку, когда с нежностью смотрит на него. — Пойдем домой, Мик. Руки у него, должно быть, отваливаются. И Микки точно подхватит простуду, если будет торчать в этом туалете с голым задом. И пьяный чувак, ломящийся в дверь, чтобы наконец-то отлить, не является частью их сценария. Так что да. Домой. Но сначала… — Как насчет ещё одного шота? — Микки ухмыляется, очень явно ощущая сперму внутри, когда натягивает джинсы. И Йен об этом догадывается, судя по его похотливой ухмылке. — Правда? — уточняет он. — Ага. — И, ох, этот взгляд снова пробуждает в нём интерес, совсем как тогда, когда он впервые заметил Йена в баре сегодня вечером.… Это должно быть незаконно. — Ты угощаешь, Рыжий. Микки лезет в карман, достаёт кольцо и, гордо надев его на палец, направляется к двери. И не напоминайте ему, что банковский счёт у них совместный.

────── 🎯 ──────