Любимый святой Бога Смерти

      Благородный святой церкви Бога Смерти. Этот светлый юноша был признан самым чистым, невинным и искренним последователем своего Бога за последние несколько столетий. Приведённый в церковь в раннем возрасте, малыш был выбран всевышним и остался жить в монастыре при храме.       С этого грандиозного события минуло уже больше десяти лет, и юному Кейлу Хенитьюс пошёл восемнадцатый год. Больше ничего уже не напоминало о том прелестном мальчике с ярко-алыми волосами и красно-карими глазами, смотрящими на мир с любопытством и светлой искренностью. Теперь же из зеркала смотрел прелестный голубоглазый юноша с длинными и белыми, как снег, волосами. То было доказательством его святости и божественной любви. Он обитал в самой высокой башне, дабы быть ближе всего к господу, и никто не смел нарушить его уединение без весомой на то причины.       — Агрх… Чёртов Бог! — цедил ругательства сквозь зубы Кейл, совсем не обращая внимания на то, что Божество могло его услышать.       Да, юноша молился Богу, как и все служители церкви, но в него никогда не верил так, как его братья по вере. Нет, он точно знал, что этот противный Бог существует. Он был слишком реальным, чтобы быть лишь выдумкой людей.       Владыка Вечного Покоя был всегда рядом, сколько Кейл себя помнил. Говорил с ним, касался его, время от времени даже играл с маленьким мальчиком, словно божеству кроме этого нечем было заняться. Этот Бог не был возвышенным и беспристрастным, скорее страдал от скуки. Таким знал его Кейл, и ненавидел всей своей душой.       Очень давно, когда юный святой только-только перебрался в храм, он очень скучал по родителям. В один день он остался вдали от дома, от всех, кого так любил. Кейлу было всего четыре года, слишком мало, чтобы понимать, что происходит. Другим людям было на него всё равно — слишком уж хорошее место досталось сопляку вроде него. В глазах большинства людей он видел холодное презрение, скрытое за маской дружелюбия.       И тогда лишь этот чёртов Бог был рядом. Он гладил малыша по голове, обнимал его, стирал слезы с пухлых щёчек, шептал какие-то слова… Он был единственным, кому был важен этот ребёнок. Мальчик, у которого отняли всё, доверился этому существу, называвшему себя Богом. Он никогда не говорил никому, что слышит его так же хорошо, как людей, живущих в этом месте.       — [Ты пропустил утреннюю молитву, Кейл], — рассмеялся голос в голове юноши, и незримая ладонь мягко заправила белую прядь за ухо. — [Тебе известно, что этого никак нельзя было делать].       — Отстань, ублюдок, — фыркнул святой, проверяя свою одежду. — Кто вообще придумал, что молиться нужно так рано.       — [Люди такие странные создания. Ещё каких-то пару лет назад ты плакал у меня на коленях, а теперь так груб ко мне], — наигранно грустным тоном причитал Бог Смерти. — [Так не пойдёт. Ты должен понести наказание].       Юноша вздрогнул от тёплого дыхания, опалившего кожу шеи и поёжился. Когда этот ублюдок говорил про наказание, это всегда оборачивалось для Кейла хлопотами. Взять хотя бы случай на общей молитве или во время праздничной церемонии.       — Только попробуй что-нибудь вытворить, — почти прошипел Кейл, затылком чувствуя присутствие божества. — Сегодня я встречаюсь с родителями.       Бог Смерти не ответил, а затем и вовсе скрыл свое присутствие. Однако святого это нисколько не успокоило, скорее даже наоборот. В конце концов неизвестно, что может прийти в голову бессмертному существу от скуки.       В дверь постучали, и Кейлу пришлось отвлечься от своевольного божества. За ним уже пришёл рыцарь, которому надлежало присутствовать на чаепитии с родителями. У святого Бога смерти было много недоброжелателей как внутри церкви, так и за её пределами.       — Да сохранит вас Владыка Вечного Покоя, — лёгким кивком головы Кейл поприветствовал своего стража.       — З-здравствуйте, Кейл-ним, — неловко ответил юноша и отвёл взгляд.       Кейл тихо усмехнулся. Вероятно, это был очередной новенький среди рыцарей церкви. Сопровождать святого на встречах было занятием утомительным, мало кто хотел провести весь день стоя на страже, вот и гоняли на эту работёнку новичков, ещё не прошедших этот «обряд просвещения». Впрочем, Кейлу до этого дела не было, главное, чтобы работу выполняли.       А вот Богу смерти такое было не по нраву, и он то и дело кружил вокруг своего святого. Сегодняшний стражник божеству пришёлся особенно не по душе, судя по тому, как сильно ощущалось его присутствие.       Кейл игнорировал обоих, спокойно шагая по направлению к саду на территории храма. Здесь было место, где Кейл раз в месяц встречался с его родителями. Раньше маленький святой с нетерпением ждал этой встречи, но со временем охладел ко всему происходящему и посещал регулярные встречи разве что из уважения.       — Прошу прощения, Кейл-ним… — замялся юный стражник, идущий позади юноши.       Святой вздрогнул от того, как сгустилась от этого обращения аура, присущая Богу Смерти. Кейл обернулся.       — Как тебя зовут, мой юный рыцарь? — спросил он возвышенным тоном, словно проводя чёрту между ними.       — Чхве Хан, — ответил стражник, всё ещё странным взглядом смотря на юношу.       — Бог милостив, брат Чхве Хан, но даже он не прощает ошибки дважды, — покачал головой Кейл. — Тебе следует обращаться ко мне «Ваше Преподобие».       — Ваше Преподобие, ваши волосы…       — М? — святой провёл рукой по волосам, и обнаружил, что кончики их заплетены в косу. — Пути господни неисповедимы, быть может, это тоже знак.       Конечно знак! И Кейл даже знал, какой. Тут и толковать было нечего. Если уж Бог Смерти так явно обозначил своё присутствие, значит ему не нравится присутствие нового стража рядом со святым. Вот только объяснять это руководителям церкви было столь же бесполезно, сколь бесполезно было мерить воду решетом.       Однако, несмотря на явное недовольство, ничего критичного Бог Смерти ещё не вытворял, а баловство с волосами можно было и потерпеть, ровно как и прикосновения.       Встреча с родителями прошла не сказать, что хорошо, но неплохо. Теперь оставалось только отослать старательного рыцаря и вернулся в свою комнату.       — Благодарю вас за работу, теперь мне нужно удалиться, — проговорил уже заученную наизусть формулировку Кейл, когда почувствовал мягкое прикосновение к своей щеке, перетекающее на шею.       Бог Смерти взирал с высоты на своего маленького святого, призывая поскорее уйти. Он не был всемогущим существом, и мог лишь подавать знаки, стараясь уберечь Кейла. В отличие от других богов, чьи умы не спешили снисходить до простых смертных, Владыка Вечного Покоя ценил человеческие жизни.       Из всех знаний будущего ему доступно было только предсказывать смерть. Он не мог рассказать того, что он знал, не мог сказать Кейлу, по какой причине выбрал его святым. Ему оставалось лишь терпеть выходки юноши, которому суждено было обмануть саму смерть. Мальчишка уже пережил лимит своей жизни.       Кейл, не ведая о том, что его жизнь висит на волоске, с энтузиазмом бросался в водоворот событий. Бог Смерти, наблюдавший за ним с безмятежным смирением, ощущал, как уходит тихая печаль, и на ее место приходит нежное сочувствие. Смутные отголоски этих людских страстей не были чужды даже существу, живущему вечно.       Владыка Вечного Покоя не спешил с решением. Он знал, что любая попытка вмешаться может нарушить тонкий баланс судьбы. Мир мог измениться непредсказуемым образом, и он не был уверен, что сможет контролировать последствия своего решения.       Кейл, не замечая небесных сражений, продолжал жить своей жизнью. Он даже не догадывался, насколько тесно его судьба переплетена с судьбой богов.       Юноша торопливо поднимался по ступеням, в который раз матеря каждую из них вместе с длинным подолом рясы святого. Он спешил как можно скорее добраться до своих покоев, пока чёртов Бог не начал вытворять нечто странное. Последнее время его прикосновения становились всё более интимными, чувственно-нежными. Божества не могли испытывать такие чувства, но то, что вытворял этот своевольный Бог, заставляло сердце святого трепетать, пусть сам он не желал того.       — [Ты сбегаешь от меня?] — в голосе Владыки Вечного Покоя сквозила мягкая насмешка.       — Нет, с чего ты взял? — фыркнул святой, не сбавляя темпа. — [Просто ты выглядишь как испуганный зайчонок], — промурлыкал Бог, и от этого звука у святого по спине пробежал холодок.       Кейл остановился, резко развернувшись. Он был готов к гневу, к угрозам, к любым проявлениям могущества Бога, кроме… Нежной ласки в голосе.       «Этого не может быть,» — подумал он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.       — Я спешу к дневной службе, — он попытался звучать как можно более убедительно, но его голос дрожал. — Ты ведь хотел этого.       — [Тебе не нужно быть святым,] — произнес Бог, и эта фраза разорвала все устои в голове юноши. — [Ты можешь быть просто… счастливым.]       Не нужно быть святым? Этот ублюдок явно был под чем-то, раз говорил такое. Не он ли приволок его сюда? Не он ли следил за тем, чтобы он не пропускал молитвы? И этот лицемер теперь утверждает, что ему не нужно быть святым?       Новое прикосновение заставило юношу вздрогнуть. Присутствие смерти уже не смущало его, но эти мягкие касания... Они казались удивительно тёплыми и приятными. Быть может, это пристальное внимание и было обременительным, оно заставляло чувствовать себя нужным хотя бы кому-то. Кейл не мог пока что сказать, было ли это к лучшему, но, возможно, ему стоило хотя бы раз принести этому «богу» искреннюю молитву