Без повода

Наступил вечер. А значит, Олег должен был закончить со всей основной работой и уже отдыхать. Птица по-обыкновению направился в гостиную, надеясь застать Олега там, но комната оказалась пуста. Однако его взгляд привлек загадочный прямоугольный предмет, лежащий на столе и аккуратно упакованный в крафтовую бумагу. Птица приблизился, с любопытством склонил голову набок и осторожно взял в лапы таинственный свёрток. На этикетке он прочитал: «Моему любимому Птенчику», а ниже была оставлена подпись «от Олега» с небрежно нарисованным маленьким сердечком. Щеки Птицы мгновенно вспыхнули — он всегда так реагировал, когда Олег использовал это ласковое прозвище. Обычно он возмущался, просил больше так его не называть, но в глубине души эти слова заставляли его сердце трепетать от какого-то неясного, но невероятно тёплого чувства, возможно, даже нежности. Но Олегу в этом он ни за что бы не признался. Не смог бы. Птица бережно взял загадочный подарок, который на ощупь казался очень мягким даже через бумажную обёртку, и прошел с ним дальше в гостиную. Усевшись на диван, принялся распутывать джутовую верёвочку, что оказалось не так-то просто для его неловких когтей. С горем пополам справившись с задачей, Птица осторожно развернул бумагу, инстинктивно понимая, что содержимое может быть деликатным. Когда упаковка была снята, глаза Птицы округлились в немом изумлении — перед ним лежала опрятно сложенная ткань насыщенного, теплого оранжевого оттенка, подстать его рыжим локонам. Поначалу Птица не мог понять, что это за предмет, но, переложив себе на колени и развернув, осознал, что держит в лапах некое подобие человеческой одежды. Он слышал, что люди, кажется, называли это «свитером». Но зачем Олег подарил ему эту вещь? Ведь у него уже есть собственные перья, защищающие от холода. Птица поднялся и начал изучать необычную «одежду», вертя ее в лапах. Количество дырок на ткани сбивало с толку — их было явно больше, чем требовалось для рук и головы. Но яркая, красивая ткань манила, побуждая любопытство. Птица не удержался от соблазна примерить загадочный наряд. Расправив ткань, он поднял ее над собой, пытаясь просунуть голову в одно из отверстий. Увы, оно оказалось слишком маленьким. Птица перевернул одежду и предпринял еще одну попытку, но лишь сильнее запутался, угодив в хитроумную ловушку. Мир перед глазами превратился в оранжевое марево. Казалось, будто коварная ткань напала на него! Птица отчаянно забарахтался, пытаясь высвободиться из плена, но, сделав несколько шагов, случайно отступился о край дивана и, потеряв равновесие, рухнул на пол. К счастью, в этот самый момент на помощь пришёл Олег, вовремя обнаруживший незадачливого модника. — Как я вижу, мой подарок ты уже отыскал, — услышал Птица знакомый хрипловатый смех. — Олег, помоги, оно меня схватило и душит! — верещал вертящийся на полу Птица, беспомощно борясь с «подарком». Олег, еле сдерживающий новый смех, наклонился, чтобы помочь встать комично катающемуся по полу Птице, который вконец запутался. — Что это вообще такое?! — заворчал Птица, когда Олег, наконец, спас его, сняв это с него, и он снова смог нормально дышать и видеть белый свет. Но не успел он толком нарадоваться долгожданному освобождению, Олег принялся надевать на него человеческое чудо-юдо снова. — Не вертись! Лапу вот туда, да. Это крыло сюда…ага, так… Готово! — Олег, что это? — снова спросил брезгливо распушившийся и неестественно расставивший в стороны лапы Птица, нервно вертя головой и оглядывая себя круглыми растерянными глазами. Он чувствовал себя очень странно. Непривычно. Словно на нем вырос второй слой перьев. Но эти были будто бы еще мягче. По ним так и тянуло проводить руками. — Глупый, это для тебя, — ласково поговорил Олег и, наклонившись, коротко, но с нежностью поцеловал Птицу в висок. Тот застыл, недоуменно моргая и всё еще ничего не понимая. Олег миролюбиво вздохнул, взял Птицу за плечи и терпеливо подвёл к ближайшему зеркалу. — Вот, взгляни на себя. Правда хорошо сидит? Я сам связал. Птица не мог поверить собственным глазам, глядя на отражение в зеркале. На нем красовался великолепный свитер крупной вязки, идеально облегающий фигуру и дарящий невероятное ощущение тепла и уюта. Красивый оттенок пряжи гармонично контрастировал с черным оперением, а широкий высокий ворот, закрывающий горло, создавал дополнительный непринужденный комфорт и защиту от потенциального холода. Но самым поразительным были прорези для крыльев — Олег явно продумал каждую деталь, чтобы ему было максимально удобно. — Видишь, я даже вырезы для крыльев сделал, чтобы их ничего не сковывало. Крыльям и так тепло, а спинка и грудка без одежды мёрзли бы. Осень скоро уже. Птица, всё еще пребывая в замешательстве, слушал Олега и не отрывал взгляда от своего отражения в зеркале. Казалось, время заморозилось, пока он пытался осознать происходящее. Теперь он понимал назначение этой удивительной вещи, всё встало на свои места, словно кусочки мозаики. Однако одна мысль никак не укладывалась в голове: неужели Олег действительно сшил этот потрясающий свитер специально для него? — Это подарок, родной. Для тебя, — мягко объяснил Олег, заметив, что замешательство Птицы всё никак не проходит. В его голосе звучала искренняя забота и нежность. — По… подарок? — едва слышно прошептал Птица, поворачивая голову в сторону Олега. Его глаза были полны недоверия и удивления. Олег, улыбаясь, утвердительно кивнул, подтверждая свои слова. Птица вновь перевел взгляд на зеркало. Он неотрывно смотрел на себя и Олега в отражении, стоящего позади него и легонько положившего ладони на его плечи. Олег, очевидно, ждал его реакции. Но всё, что мог Птица, только сейчас более-менее понявший что к чему, это глядеть на себя в зеркале и сдерживать наворачивающиеся на глаза горячие слезы благодарности. — Птенчик? — забеспокоился Олег, немного сжав его худенькие плечики. — Тебе… не нравится? — Да нет, нравится, — сдавленно проговорил Птица, избегая его глаз. — Ну я же вижу, что-то не так, — Олег наклонился, пытаясь поймать его взгляд, посмотреть терпеливо и кротко. — Расскажи мне. Ты так редко со мной чем-то делишься, Пёрышко моё… — Мне еще никто никогда ничего не дарил, — совсем тихо признался Птица, его голос дрожал от переполняющих его эмоций. Он нервно теребил лапы, то опуская, то поднимая взгляд на Олега, словно не решаясь встретиться с ним глазами. Ушки Птицы поникли, выдавая уязвимость. За всю свою долгую жизнь он никогда еще не чувствовал себя настолько потерянным. — Почему ты сделал это для меня? Зачем? Должна быть какая-то причина, верно? Или это просто какая-то уловка? Олег с бесконечной нежностью и терпением во взгляде ласково произнёс: — Глупенький ты мой, — и оберегающе притянул удивленно охнувшего Птицу к своей груди, окутывая своим теплом, — я люблю тебя, разве ты не понимаешь? А когда кто-то любит, он всегда стремится сделать что-нибудь приятное для этого человека. Даже без особого повода, просто так, от чистого сердца. Неужели ты не знал об этом? — Не знал… — эхом отозвался Птица, в этот момент способный думать лишь об одном — его любят. Олег действительно его любит! По-настоящему. Никогда прежде Птица не знал любви. Ни в этой жизни, ни в мирах за гранью яви, ни в бесконечном межмирье, где душа его скиталась годами, веками, столетиями, пока наконец не обрела пристанище в этом лучшем из миров, где жил удивительный человек по имени Олег. В его сильных, надёжных руках Птица впервые ощутил покой, которого был лишён все свое бесцельное существование. Покой и нечто большее, то, что хотелось трепетно хранить в самой глубине сердца, но так страшно было назвать истинным именем. Так страшно было потерять это чувство, едва обретя. — Птенчик? — снова заволновался Олег, немного отстраняя от себя непривычно притихшего Птицу. — Олег, я… — начал Птица, пытаясь поблагодарить, но вместо этого слишком растрогался и только жалостливо всхлипнул, а потом и вовсе едва не расплакался, сам от себя не ожидая такого. — Я хотел сказать… Спа-спасибо. Мне он очень нравится. Правда. Такой… красивый, мягкий и… тёплый, прямо как ты. Олег бережно обнял трепещущего от нахлынувших чувств Птицу, по-доброму прошептав: — Ох, родной мой, иди ко мне… Птица доверчиво прильнул к Олегу всем телом, позволяя укутать себя в кокон любящих объятий. Он блаженно зажмурился, ощущая нежное прикосновение губ к виску. А сердце его затрепетало от переполняющего счастья, когда сильные Олеговы руки ещё теснее прижали его к себе. Тихий, полный умиротворения писк сорвался с губ Птицы. Он радостно потерся щекой о крепкое плечо Олега, наслаждаясь уютным, непередаваемым чувством близости. Странное, почти детское желание охватило Птицу — спрятаться в этих надёжных, убаюкивающих теплом и заботой и дарящих покой и безмятежность руках. Свернуться калачиком в них как в своём гнездышке, сотканном из бесконечной нежности, и замереть так навечно. Ему хотелось, чтобы Олег никогда его не отпускал. Однако момент оказался если не испорчен, то временно нарушен. В гостиной возник Серёжа. Программист проходил мимо, сосредоточенно уставившись в экран своего навороченного ноутбука, который нёс перед собой, но остановился на полпути, с непониманием уставившись на развернувшуюся перед ним странную сцену. — Эм-м… у вас тут всё нормально? — неуверенно протянул он. — Помощь не нужна? Олег поднял взгляд и посмотрел на Серёжу. Птица стоял к Разумовскому спиной и мог только слышать миллионера. Оборачиваться, а тем более отпускать Олега, он явно не хотел, и только теснее прижался к нему. Зачем ему Серёжа, если есть Олег? Да и вообще пусть идет туда, куда шёл. Вот чего он застыл? Какой любопытный! — Спасибо, не требуется, — ровным тоном ответил Олег, и грудь Птицы сжало эгоистичной, собственнической радостью, — у нас всё хорошо. Не беспокойся. Серёжа, видимо, уходить еще не собирался, охваченный любопытством, что же у них тут происходит и зачем Олегу понадобилось одевать Птицу в человеческую одежду. Птице это не нравилось все больше с каждой секундой. Вскоре он не выдержал: чуть высвободился из объятий, раскрыл свое большое черное крыло и демонстративно-ревностно закрыл им Олега. С губ Олега слетел сдержанный смешок. Серёжа хмуро хмыкнул, равнодушно пожал плечами и, пробормотав что-то вроде «ну я пошёл, мне еще работать надо», исчез по направлению кухни, в которой, по-видимому, работалось продуктивнее. — Он ушёл? — спросил Птица, возвращая крыло на место. Он хотел удостовериться, точно ли они остались одни. — Всё ещё ревнуешь? — поддразнил без злобы Олег. — Нет! Я это… я просто… Тут это ни при чем! — Тише, всё хорошо. Мне наоборот… знаешь, приятно очень. Ты ведь помнишь, что мы с Серёжей только друзья, да? Я работаю на него, но у нас исключительно деловые отношения. — Помню. — Вот и славно. — Олег, — Птица поднял голову, чтобы посмотреть на него. — Да, Воробушек? — Олег ласково провел ладонью по его прядям. — Ты ведь меня никогда не оставишь? Не бросишь? — Не брошу, — заверил Олег и, чуть потянувшись, прикоснулся немного приоткрытыми губами ко лбу Птицы в мягком поцелуе, — не бойся, мой хороший, ты теперь со мной.

***

— Ты что, собрался ходить в этом дурацком свитере целыми днями? Август на дворе! Спаришься ведь, — насмешливо заметил сидящий на кухне Серёжа, когда увидел гордо прошествующего Птицу в подаренном Олегом свитере, но тут же сникшего. — Не переживай, не спарюсь, — проворчал насупившийся Птица, приглаживая распушившиеся от возмущенной обиды перья, которые впрочем уткнувшийся в монитор ноутбука Серёжа даже и не заметил. — И вообще, я твоего мнения не спрашивал. Серёжа только театрально закатил глаза, после чего вернулся к своим программным кодам. А Птице действительно было всё равно. Что бы ни сказал Серёжа или кто бы то ни было еще — это не имело ни малейшего значения. Этот, казалось бы, простой предмет гардероба — свитер — стал для Птицы самым ценным сокровищем в мире. Ведь он был связан с бесконечной любовью и подарен ему самым дорогим человеком — Олегом. И теперь Птица намеревался носить его столько, сколько пожелает, и где только захочет! Пусть даже круглый год, невзирая на то, что до осенних холодов оставалось еще немало времени. Проходя мимо зеркала, Птица не удержался и вновь полюбовался собой, вертясь и наслаждаясь тем, как изумительно и комфортно чувствуют себя его большие крылья в этой обновке. Свитер сидел безупречно, будто был создан специально для него. Нигде ничего не жало, крыльям было свободно, и движения не стеснялись ни в малейшей степени. Казалось, что это не просто свитер, а вторые перья, ставшие неотъемлемой частью его естества. Птица никогда прежде не испытывал такого всепоглощающего счастья. Его душа была переполнена спокойствием и радостью, а сердце обогрето не только теплом плотной шерстяной ткани, но и той любовью, которая была вложена в каждый стежок, кропотливо сделанный заботливыми руками Олега. Эта любовь окутывала Птицу, наполняя его существование особым смыслом, заставляла поверить, что он тоже заслуживает чего-то хорошего, даже несмотря на все прошлые ошибки. Он понимал, что нужно еще многое, чтобы измениться, но теперь, после заверения Олега, что он всегда будет рядом, он думал о будущем без прежнего страха, а с надеждой. Он знал, что пока Олег с ним, всё будет хорошо.