Отмеченная судьбой

      Вернон припоминает все киношные уловки секретных агентов со шпионами и зорким взглядом осматривает отнюдь не званого гостя. Этот гость представился именем Чарльз Ксавьер, а сопровождает его не менее внушающая доверие персона, по виду смахивает на телохранителя. Не того самого, который пистолет хранит за пазухой, а как на маньяка с ножом.       Опасно отдавать хоть и не своего ребенка, но в руки подозрительных типов. Все эти годы семейство Дурслей мечтало избавиться от обузы. Ни пользы, ни радости маленькая девочка не приносила. Ее воспринимают пустым местом, иногда подающим голос. Гарриет была настолько зашугана, что практически перестала говорить — попросту было не с кем.       Ее собеседником была старая игрушка Дадли. Всегда и всюду она стала таскать с собой медведя с оторванным глазом и торчащей ватой на одном боку. Вернон на этот счет высказал свое мнение, потребовав ее вести себя адекватно, особенно на людях.       Без разрешения она практически уже перестала есть и дышать. Просто существует: без родных, друзей. Без цели.       — Не приплатите?       — Мне кажется, у вас слишком много лишних зубов, — распаляется Логан от ярости. Со столь безразличными людьми по отношению к невинному ребенку он еще не встречался.       Внезапно из чулана показывается чья-то голова.       — Дядя Ве…       — Не лезь в разговоры взрослых. Иди обратно.       — Что она там делает? — вскидывает мужчина брови, показывая на чулан под лестницей. Вернон с внутренней стороны жует щеку, не решаясь правдой разозлить громилу пуще прежнего. Вранье, очевидно, тоже не спасет от его гнева.       Чарльз выставляет руку, преграждая путь к хозяину дома, и качает головой, показывая этим, что не надо заниматься рукоприкладством. Проблемы можно решать дипломатическим путем, однако Росомаха не обладает навыками профессионального переговорщика. Он использует силу. Насилие, как правило, лучше действует, особенно на идиотов.       Стоящая за Верноном жена нервно хлопает его по плечу и не сводит испуганных глаз с телохранителя Чарльза. Перспектива избавиться на несколько лет от чудилы ненормальной, способной творить магию, весьма заманчивая. Только это потом может принести куда больше проблем. Ладно, отдать в приют к остальным — обычным детям, но Ксавьер руководит школой для мутантов. Неизвестно, как нахождение среди фриков повлияет на психику девочки.       Кем она вернется?       — Нахрена ты любезничаешь с ними, Чарльз? — взмахивает рукой темноволосый мужчина с прической, делающей его похожим на животное с ушами. Или Бэтмена без маски. Гарриет тайком читала комиксы у Дадли. У него большая коллекция, благо родители исполняют любую прихоть обожаемого ребеночка.       — Вернон…       — Петуния, не лезь.       — Чарльз, — повторяет Хоулетт, чувствуя, что сдержаться стоновится всё труднее.       — Логан.       — Ты можешь всё быстро решить.       Ему не понять, каково это: иметь дело с людьми. Всю жизнь Логан сторонился их, стараясь не связываться. Добром это никогда не заканчивалось, отсюда и отсутствие симпатии к подлым существам. К эмпатии он особенно не склонен. Жизнь так сложилась, что ему пришлось стать циничным грубияном.       Но ребенок не был ни в чем виноват. Этой девочке, что сейчас смотрит на него с любопытством, просто не повезло с родственниками. Чарльз рассказывал ему по пути до приезда сюда о трагической гибели ее родителей. О жизни у семьи Дурслей сообщить не рискнул, всерьез побоявшись, что зверя сдержать не удастся и встреча закончится кровопролитием.       У Логана хроническая проблема с контролем гнева и неумением налаживать контакты с людьми. Они его раздражают. Даже с девушками не заводит отношения, предпочитая знакомства на одну ночь. Обладая притягательной внешностью, он без труда находит кандидаток. Неудивительно, что их набирается так много. Их привлекают его молчаливость, образ таинственности, загадочности. Всем людям свойственно проявлять любопыство.       С малых лет дети развиваются: родители учат понимать, что такое добро и что такое зло. Из книг и фильмов будущие фигурки конструктора, строящих общество запоминают стереотипы и шаблоны. Мир строится в черно-белых тонах, но с возрастом раскрывается истина — всё не так однозначно. Только самостоятельно, на своей же шкуре можно познать многогранность оттенков серого.              Семья Дурслей для соседей на Тисовой улице славится своей дружелюбностью, а в стенах дома издевается над ребенком, не принимая Гарриет за человека, которому тоже требуются внимание, тепло и общение.       — Если собирался тянуть кота за яйца, не нужно тогда было звать меня с собой, — не стесняется Логан в выражениях при детях. Дадли, понимая смысл ругательства, начинает гоготать.       — Что происходит? — выходит девочка из своего подобия комнаты.       — Гарриет, меня зовут Чарльз Ксавьер. Я преподаю в школе для одаренных. Должно быть, ты сама знаешь, почему я пришел, — вкрадчивым и спокойным голосом произносит пожилой мужчина.       Глаза цвета оникса в растерянности пробегаются по опекунам.       — Если не хочешь идти — не соглашайся. Ты сама решаешь, как поступить. Я лишь хочу тебе поведать о школе, рассказать, чему ты можешь там научиться, с кем подружиться.       Логан скрещивает руки на груди и переводит выжидающий взгляд на девочку. Неожиданно ее взгляд падает именно на него, а не на директора школы. Его устрашающий вид напугает любого ребенка, заставив впасть в истерику, но он чувствует, что от нее не исходит страх. Только любопытство… перед неизветностью. Он готов поспорить, что при такой жизни у Дурслей она согласится уйти с кем угодно, лишь бы не оставаться здесь больше ни на минуту.       — Это похищение.       — Она сможет приезжать на каникулы и на праздники.       — Вряд ли захочет, — кривит Логан губы в усмешке. — Да, мелкая? — вскидывает он подбородок, обращаясь конкретно к ней.       Гарриет снова обводит взглядом приемных родителей. Ребенок выглядит затравленным зверьком, не способным ничего сказать или сделать без прямого дозволения.       — Ча-а-арльз, — делает Хоулетт последнее предупреждение. — Мое терпение не из адамантия.       — О чем он говорит? — пищит Петуния на повышенных тонах.       — Миссис…       — Я сам разберусь, — перебивает их всех Вернон.       — Хорошо.       — Подожду в машине, — бурчит «телохранитель» Чарльза, пока тот распинается перед недоумками.       — Хорошо, — увереннее произносит девочка. — Я пойду.       Все оглядываются на нее.       — Только… можно собрать свои вещи? — спрашивает она с надеждой, словно действительно есть что забирать с собой. Чарльз согласно кивает и одаривает Гарриет мягкой улыбкой. После слов девочки Логан вздыхает с облегчением, затем уходит из дома, чудом сдержав эмоции, чтобы не хлопнуть на прощание.       […]       Практически всю дорогу до аэропорта водитель хранит молчание, только изредка посматривает в салонное зеркало, вслушиваясь в беседу Чарльза с девочкой. Он с воодушевлением рассказывает ей о школе, какие уроки там преподают, как зовут учителей и какие у них способности.       — Профессор Икс?       — Да, меня так называют.       — А Вас? — смотрит Гарриет на затылок водителя. Салон пропитан запахами табака и спиртного, отчего девочку немного начинает мутить.       — Его зовут Джеймс, но иногда Росомахой.       — Почему Росомахой?       — Тебе это знать не обязательно, — опережает мужчина с колебаниями директора по поводу ответа. Всё-таки личная жизнь должна оставаться личной жизнью, не предназначенной для посторонних людей. Логан не ждет от других ни сочувствия, ни осуждения за свои прошлые проступки. Ничего. Ему совершенно плевать, что подумают о нем другие. — Зови меня Логан.       Когда все заканчивают знакомиться друг с другом, Чарльз принимается объяснять новоиспеченной ученице принцип работы школы: какие правила нужно соблюдать, что разрешено делать. Без перебивания и назойливых уточнений, девочка со всем соглашается.       Проблем она явно не доставит.       — Мы полетим? — прислоняется Гарриет щекой к стеклу. С круглыми от удивления глазами она различает сквозь дорожки дождя здание с надписью "Гатвик аэропорт, международные перелеты".       Не получив официальных бумаг на разрешение сопровождать несовершеннолетнего ребенка, эти документы в принципе не достать без согласия кого-то из опекунов. На входе они складывают свои сумки и рюкзаки на дорожку досмотра, где просвечивают ручную кладь.       Беспрерывно Гарриет осматривается по сторонам, видя аэропорты изнутри только в кино. Приемные родители не брали ее ни в какие поездки, даже за город, не говоря о перелетах в другие страны. Самое главное и самое же печальное — она никогда не жаловалась. Не навязывалась, прося поехать вместе, как полноценная семья.       — Проходите.       Логан отдает девочке ее рюкзак со скудным набором вещей, а Чарльз похлопывает по плечу, призывая идти вперед.       — Ага, да, — задирает она голову, чтобы полюбоваться высокими расписными потолками. За дорогой совсем не следит. Логан вздыхает, замечая на себе выразительный взгляд Чарльза.       — Нос же разобьешь, — причитает мужчина, не зная, что еще сделать. — Смотри под ноги, ладно? — старается он не звучать слишком грубо и не запугать ребенка.       — Простите.       — Да ничего… — и косо зыркает на подозрительно улыбающего старика в инвалидном кресле. — Чего?       — Мы опаздываем, — сворачивает Чарльз с темы, что только вынуждает вспыльчивого мужчину громче засопеть.       По прилете Гарриет лишается последних сил (с непривычки от такой долгой активности) и не просыпается даже после оповещения о приземлении в аэропорту Нью-Йорка. Чарльз кладет ее рюкзак себе на колени, после чего снова тем же взглядом снизу вверх смотрит на Логана.       — Я сейчас разбужу… что? Не будить? — догадывается он без внушения мыслей телепатом. — Закажи тогда такси, — бросает уже сквозь зубы и поднимает хрупкое тельце на руки. — Я не буду годами с ней нянчиться.       Молчание Чарльза уже злит сильнее попыток переубедить. В воздухе повисает недосказанность, которую мужчина не в силах игнорировать. Он предчувствует, что именно нянькой ему и придется быть для Гарриет Поттер. Незадолго до приезда к ее семье, Чарльз без конца твердил о том, какая эта девочка особенная, важная и ее обязательно нужно будет оберегать от опасностей.       Втроем они загружаются в машину: первую Логан укладывает на переднее сидение — рядом с водителем, потом ему приходится помочь Чарльзу сложить вещи в багажник, усадить того в салон такси и наконец-то плюхнуться самому.              — Ну? Всё?       Чарльз жестом руки показывает водителю, что можно трогаться с места.       — Чудесно.       — Летали всей семьей на отдых? — прерывает тишину развеселый голос. Гарриет просыпается, широко зевает и потягивается на сидении. На мгновение она теряется в пространстве, не узнавая человека за рулем, но быстро оглядывается назад и сталкивается со взглядом директора.       — Сколько ехать?       — Около часа. Совсем скоро мы будем на месте, Гарриет, — улыбается ей Чарльза, вызывая у девочки ответную улыбку, выражающую доверие.       В присутствии чужого человека пассажиры не общаются, оставляя все разговоры за пределами салона такси, зато водитель по имени Допиндер не замолкает, делясь с незнакомцами своими делами и проблемами, спрашивая совета. Чарльз пробует вступить в беседу, на что Логан сверкает взглядом на водителя. Он показывает директору что-то такое, после чего тот из разумных соображений замолкает.       Гарриет перегибается через сидение посмотреть, по какой причине все замолчали, но успевает только увидеть, как Логан прячет руки за спину.       — Веди себя смирно, — выпаливает он прежде, чем успевает подумать. Девочка пару раз моргает и обращается с немым вопросом к Чарльзу. Его тихое: «Сиди прямо, это ради твоей же безопасности» заглушают возмущенные восклицания таксиста.       Время пролетает незаметно.       У ворот их троих встречают обитатели огромного средневекового замка. Гарриет с открытым от изумления ртом жадно рассматривает каждый кирпич.       — Гарриет, добро пожаловать в Школу Ксавьера для одаренных подростков. Я Ороро Монро, — представляется женщина с белыми, точно снег, волосами. — Для своих Шторм.                          — Подростков? Но…       — Будешь самой младшей. Не переживай, ты быстро освоишься среди остальных, — она оценивает ее одежду, взятую с чужого, причем мужского плеча, и качает головой. — Для начала, пойдем, подберем тебе новый гардероб.