Желание, разрушевшее жизнь

— Когда ты узнал? Ты рылся в моих вещах? — Странно слышать это от того, кто лазил в моей гардеробной, — возмущенно фыркнул Чонгук. — Нет, малыш. В первый день твоего появления в моем доме, когда ты вырубился на диване, половина содержимого твоих карманов вывалилась на пол. Не скрою, я заглянул в твой манящий блокнот. Кстати, у тебя красивые ри…. — Хватит! Это ничего не значит, — Тэхен был слишком возмущен происходящим. Как знал, что нужно было раньше уходить. Он сорвался с места и пошел за своими вещами, собираясь поскорее убраться из этого дома, хоть на вокзал. Тем более, что его уже пригласили на собеседование в одну компанию, с голода не умрет. Чонгук, всполошившись, смотрел на Тэхена, который, как ужаленный петух, носился по гостиной и собирал ту горсть своих вещей, которая у него была. Не выдержав больше наблюдений за этой суматохой, Чонгук схватил кудряшку, стоявшего в коридоре, и прижал его к стене, крепко сжимая запястья над головой и не давая выпутаться из этих пут. — Ах, ничего не значит? Может, поэтому весь твой скетчбук усыпан моими портретами со всех ракурсов? Может, поэтому на половине из них твои руки лежат на моем лице, то и дело касаясь губ или других частей? И не нужно мне лгать, что это не твои изящные пальцы изображены, кольца тебя уже выдали с потрохами, — тяжелое дыхание Чонгука ощущалось все сильнее на коже Тэхена, а голос переходил от выкриков до тяжелого шепота. — Если ты пытаешься лгать себе, то мне не получится. Я читаю тебя как открытую книгу. Чувствую всеми внутренностями на себе твои взгляды, помню, с какой жаждой ты ответил на мой поцелуй во время панической атаки. Прекрати отпираться Тэхену ничего не оставалось делать, оказавшись прижатым этим шкафом к стене. Дыхание Чонгука, все его слова, все это вгрызалось в кожу и бежало струйками по венам, доходя до чего-то неизвестного, из-за чего сердце теряло свой ритм. Тэхен никогда не разбирался не то что в чьих-то чувствах, он даже себя не понимал. Он не знал, как себя вести и что отвечать, когда вся его правда оказалась вскрыта так резко и безжалостно, словно острым ножом вскрыли грудную клетку и вырвали сердце, рассматривая его, обнажённое и трепещущее, под холодным светом. Его рассматривали, изучая каждую трещину и рану, каждую слабость, будто стараясь проникнуть в самые глубины его сокрытых чувств. Он всегда был робким и тихим, с детства не приучен показывать кому бы то ни было свои чувства, даже родителям не говорил «я вас люблю», так как эти слова всегда стояли комом в горле. А сейчас, застигнутый врасплох, Чонгук продолжал напирать, руша кувалдой весь покой его двадцати лет. Поняв, что хуже уже быть не может, Тэ решил впервые последовать своим желаниям, освободить своё внутреннее «я», которое всю жизнь томилось в кандалах, лишённое права что-либо сказать или почувствовать. В одно мгновение он припал к губам Чонгука, который всё ещё продолжал говорить, разбивая все барьеры между ними. Этот поцелуй, второй в его жизни, был неопытным, но смелым, робким, но лишённым страха. Чонгук не растерялся; точнее сказать, он был в ахуе, но не раздумывал долго. Он притянул Тэ за талию ближе и впился в его губы с таким отчаянием, будто это была последняя капля воды в пустыне для умирающего от жажды путника. Они слились воедино, словно в этот миг каждый из них обрел нечто важное, нечто, что перевернёт их жизнь с ног на голову. — Я полюбил тебя, Тэхен. Каждый твой непослушный завиток у лица, созвездие твоих веснушек, утреннее ворчание. Я полюбил всего тебя, таким, какой ты есть, и никогда прежде не испытывал ничего подобного. Я не хочу и не могу тебя отпустить. Оставайся со мной. Я не вынесу одиночества и минуты, я сойду с ума… — Чонгук в этот момент впервые чувствовал себя таким открытым, беззащитным и искренним. Он отбросил всю свою напыщенность, гордость и самолюбие. Он не смел осквернить эту златовласку ничем. Его лоб соприкоснулся с лбом Тэхена, а глаза с трепетом смотрели в эти бездонные, как океан иного мира, глаза невинного юноши. — Гук… это неправильно. Всё это неправильно, так не должно быть. Мне нужно уйти и сейчас же. Не нужно было мне тогда оставаться. — Тэхен хотел сбежать прямо сейчас, спрятаться, как ребёнок под одеяло. — Прекрати хоть раз думать о том, что правильно, а что нет. Послушай себя и услышь, чего хочешь именно ты. Ну же, малыш… Ответом на просьбу Гука стал еще один поцелуй, ведь слова, застрявшие в горле, так и не смогли бы вырваться наружу. В этот момент всё стало ясно, вся вселенная замерла. Взаимность чувств захлестнула и их души переплелись, как в танце, который ощущается не только кожей, но и сердцем. Руки обоих, впервые исследующие контуры друг друга, открывали не только физическое обнажение, но и внутреннюю сущность. В этот день они стали отражением друг друга, раскрывая свои глубины и позволяя чувствам расправить крылья. Лишь под первыми лучами солна, когда страсть немного отошла, они заснули в объятиях друг друга, как пара неразлучных птиц, нашедших свое уютное пристанище.