Между двух огней

      Небольшой одноместный космоджет подлетал к печально известному во всём Галактическом Альянсе астероиду. Вернее, Альянсу было известно о его существовании, но вот точное местоположение назвать никто не мог. Странное дело — астероид мигрировал по совершенно непредсказуемой траектории. Многие даже считали его выдумкой, предпочитая открещиваться от мысли, что Великий Галактический Альянс с их знаменитым корпусом астрорейнджеров может допустить наличие где-то у себя относительно под боком пристанища галактических преступников: космических браконьеров, пиратов, террористического и политического подполья, приспешников императора Зурга и прочей швали. Однако астероид с неофициальным названием «Спутник потерянных душ» действительно существовал и был лишь одним из нескольких подобных пристанищ криминальных элементов, своего рода космических аналогов Тортуги, Порт-Рояла, Нассау, Пиноса и других, существовавших давным-давно, ещё когда корабли бороздили только моря и только одной планеты.       И всё-таки при желании найти космические «пиратские острова» было возможно. По крайней мере для Шив Катала эта задача была вполне осуществимая. И неважно, кто скрывался под маской: Лайтер или Даркметтер.       Проверка перед посадкой на астероид, а затем и на входе в космоотель (читай: космобордель) была символической. Арендованный джет, не принадлежащий Альянсу, но главное — грозный вид одного из самых известных преступников Галактики Шив Катала, позволили пройти все досмотры и проверки на принадлежность к космическому криминалу буквально с полувзгляда. И этот факт не мог не вызвать у Базза кривой улыбки: несмотря на репутацию астероида как достаточно надёжного укрытия, его заправилы относились к вопросу собственной безопасности весьма халатно. Что ж, тем проще будет Галактическому Альянсу разнести этот рассадник преступности по камешкам, когда до него, наконец, дойдут руки. После победы над Зургом, разумеется. А пока им не грех было воспользоваться для личных целей.       Высокое четырёхрукое существо внушительного вида с красно-зелёной кожей, тремя глазами и длинным хвостом с весьма изящным хлыстом на конце сдержанно поприветствовало вошедшего в отель гостя. Лайтер не смог сходу определить его планетную принадлежность, но мысленно поблагодарил администратора за то, что он тоже не стал проявлять повышенную бдительность, узнав Шив Катала, слава которого давно расползлась в криминальной среде. Видимо, внушительный вид знаменитого охотника за головами до сих пор отбивал у окружающих всякое желание нервировать его вопросами. Даже случайно попадавшиеся на пути в номер постояльцы: трезвые, пьяные, под веществами, вооружённые или, наоборот, весьма безобидные с виду, слоняющиеся в одиночку или в компании услужливых особей женского пола, готовых исполнить любую прихоть клиента, едва завидев Шив Катала, старались быстрее исчезнуть из его поля зрения, что только играло на руку Лайтеру.       «Маскировка сработала отлично», — подумал он, переступив порог номера и закрыв за собой дверь.       Сняв шлем, Базз огляделся. Брезгливость неприятно засвербела в нём ещё на подлёте к астероиду. Капитану корпуса астрорейнджеров было противно даже приближаться к месту, которое, по его мнению, должно быть стёрто с лица галактики как можно скорее вместе со всей его преступной начинкой. И брезгливость эта усиливалась от мысли, что он здесь не на задании, не работает под прикрытием, чтобы подорвать это место изнутри. Как раз наоборот! Он пользуется его услугами фактически с личной целью. Базз Лайтер здесь, чтобы тайно встретиться с преступником, объявленным в розыск, приспешником Зурга, недавним контрабандистом и шпионом в рядах космических рейнджеров, а также… его бывшим напарником. Другом. Любовником. Единственным, с кем он был по-настоящему близок во всех смыслах ещё со времён их кадетства.       Уорп Даркметтер стал настолько важной частью жизни Лайтера, что даже предательство не заставило его вырвать из сердца чувства к нему. Открывшаяся правда о связи Даркметтера с Зургом ещё в Академии стала гораздо более страшным ударом для Базза, чем мнимая смерть напарника. И всё равно Лайтер продолжал верить, что рано или поздно Уорп одумается и перестанет служить Зургу. Возможно, даже поможет Галактическому Альянсу покончить с проклятым императором раз и навсегда, тем самым заслужит прощение и вернётся в стан астрорейнджеров. В глазах окружающих эта вера была настолько иррациональна, что даже собственная команда тайком крутила пальцем у виска и сочувственно поглядывала на Базза, едва речь заходила об Уорпе. Лайтер знал об этом, но старательно игнорировал. Ему не нужны были ни жалость, ни даже сочувствие. Он считал, что за все эти годы изучил Уорпа достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, остался ли в нём хоть малейший росток добра, который можно взрастить, чтобы вернуть Галактическому Альянсу одного из лучших астрорейнджеров. Лайтер был уверен, что добро в душе Даркметтера ещё живо, пусть и погребено под толстым слоем тщеславия, лжи, предательства и жадности.       Кое-какую зацепку дал Базз из будущего, соорудивший машину времени и вернувшийся в прошлое, чтобы спасти Миру от неминуемой гибели. Улучив подходящий момент, когда их никто не мог услышать, Базз из настоящего спросил у старого Базза про Уорпа: вернулся ли он в Звёздную команду? Старик сразу помрачнел, но не смог сказать ничего определённого. Да и, как показал опыт их совместного спасения Миры, на дырявую память деда лучше не полагаться. Однако Базз из будущего дал очень полезный совет: стараться всюду иметь глаза и уши и не доверять полностью даже полковнику Небуле. Сначала это сильно смутило молодого Базза, но он всё же последовал совету. И, как выяснилось, не зря.       После сражения с Натроном, в котором Уорп принял непосредственное участие, к сожалению, сначала не на стороне астрорейнджеров, Небула решил, что пора, наконец, разделаться с Даркметтером, потому что периодически подгаживающий бывший астрорейнджер, ныне состоящий на службе у Зурга, был жирным чёрным пятном на белоснежной репутации Галактического Альянса и полковника лично. Прошло уже несколько лет с момента мнимой смерти Уорпа и перехода в стан врага, а он до сих пор не был пойман и брошен в тюрьму. Небула решил больше не откладывать его поимку в долгий ящик и устроить тотальную облаву сразу на все его возможные укрытия. Благо зазнавшийся рейнджер-предатель их количество и местоположение не скрывал. Нужно было только сделать всё в тайне от Лайтера, который по-прежнему испытывал к нему сильную привязанность и который мог снова дать Уорпу ускользнуть из рук правосудия. Задача не из простых, но не то чтобы невыполнимая.       Планирование и подготовка операции заняли несколько дней. К счастью, благодаря совету Базза-старика не доверять полковнику и стараться быть в курсе любых его решений ещё до их официального объявления, молодой Базз вовремя узнал о готовящейся облаве на Даркметтера и успел предупредить его, велев спрятаться и быть готовым затаиться на довольно длительный срок. Вот только Базз не ожидал вскоре получить ответное тайное послание с местом и временем встречи. А его тон: «жду Шив Катала на «Спутнике потерянных душ» в отеле «Сладкие грёзы», апартаменты сорок два, как можно скорее. Маскировка обязательна!» — явно не предполагал возражений.       Базз мысленно закатил глаза: словно он сам не сообразил бы насчёт маскировки! За кого Уорп его принимает? Первокурсника, что ли?! Однако рассуждать об этом не было времени. Как ускользнуть от своих ребят и командования, не вызвав подозрений, да ещё и быстро обзавестись той самой маскировкой, нужно было решить оперативно. Даркметтер не будет долго сидеть и ждать. Ведь он тоже не дурак и понимает, что «затаиться» вовсе не значит «окопаться» в одном месте. Скорее наоборот: он должен почаще менять дислокацию и запутывать следы.       Лишь на секунду Базз засомневался в своём решении встретиться с бывшим напарником. Он привык быть честным с собой и знал, что хочет этой встречи вовсе не для ареста Уорпа, а для совсем другой цели. За те два года, что прошли с момента его «смерти» и «воскрешения», они оба изменились: боль предательства поутихла, а Даркметтер успел на своей шкуре испытать все «прелести» служения Зургу, особенно, когда он проваливал порученные ему миссии. Оттого, возможно, эти два года заставили его призадуматься и произвести переоценку ценностей. По крайней мере, Базз надеялся на это. К тому же настал тот самый критический момент, когда Небула решил покончить с Даркметтером. Бывшему астрорейнджеру нужно решать: остаться ли верным Зургу или попытаться вновь завоевать доверие Галактического Альянса. Конечно, Базз отдавал себе отчёт, что сделать это будет практически невозможно. Но когда невыполнимость задачи его останавливала? Главное — убедить самого Уорпа, что другого выбора у него нет, если он хочет избавиться от опостылевшего Зурга и жить в безопасности. Да и вообще — жить.              Обстановка в номере отеля показалась Баззу совершенно безвкусной. Спасибо хоть все удобства присутствовали. Впечатлила только гигантского размера кровать, на которой спокойно могли бы уместиться пять человек, пусть и не в ряд. К счастью, чисто застеленная, без следов чьи-либо утех на простынях. Воображение невольно подкинуло пару картинок с существами, которых Базз встретил по дороге в номер. Отель явно кишел проститутками и проститутами со всех известных планет Галактического Альянса, на любой вкус. Стоило только изъявить желание воспользоваться их услугами — и незабываемый секс-марафон обеспечен! Были бы деньги. Думая об этом, Базз усмехнулся: услуги проституток ему вовсе не нужны. Он и так намерен превратить эту идеально застеленную кровать в груду сбившихся одеял и подушек, как это было у них с Уорпом ещё со времён Академии, когда они устраивали регулярные секс-марафоны, а на утро приплетались на занятия не выспавшимися, но счастливыми. Педагоги и сокурсники наивно думали, что они ночами зубрили учебники. Чаще, конечно, так и было, но далеко не всегда. А когда они закончили учёбу и поступили на службу в корпус астрорейнджеров, «мять простыни» стало даже легче. Никому не было дела, как отдыхают и с кем спят отдельно взятые рейнджеры. Сплетничать об этом считалось не по-товарищески. За такое можно было и схлопотать. Командование и вовсе закрывало глаза даже на однополые пары. В конце концов, в них тоже видели пользу как способ укрепления взаимосвязи между рейнджерами.       Сняв доспехи, Базз вновь уставился на кровать, занимавшую половину номера. Даже заправленная белоснежным бельём, она выглядела кричаще пошло. Воображение, смешиваясь с воспоминаниями, заставляло голову идти кругом. Базз никогда не строил из себя монашку. Он любил внимание женщин, с завидной регулярностью позволяя себя соблазнять. Любил, когда они страстно отдавались, а ему даже пользоваться своим положением и славой не приходилось. Но это всегда были кратковременные отношения, а то и вовсе одноразовые встречи для утоления плотских желаний. Лишь два человека запали в душу Лайтера надолго: Мира и Уорп. Причем второй занял место в его сердце гораздо раньше и укоренился глубже, несмотря на всю противоречивость и сложность характера Даркметтера.       Мира, в свою очередь, тоже смогла стать ему надёжной опорой, как когда-то Уорп. При этом тангеанку нельзя было назвать покладистой. У неё был крепкий внутренний стержень. Она нередко спорила с Баззом, даже могла пойти наперекор, но в итоге им всегда удавалось договориться и добиться общей цели. В постели она чаще была «сверху». И речь не только о позе во время секса. Она любила доминировать. Говорить, что и как делать, с какой скоростью, глубиной и амплитудой. Одним словом, руководила процессом, основываясь только на своих ощущениях, думая, что мужчины получают удовольствие от секса в любом случае, по умолчанию. Базз редко перехватывал инициативу: Мире не всегда это нравилось. Другим женщинам он редко позволял «оседлать» себя. Гордость рейнджера и всё прочее… Но Мира была «своя». И Базз прекрасно понимал, что, доминируя в постели, тангеанская принцесса компенсирует этим своё подчинённое положение на службе. Что ж, Базз привык к этому и научился получать удовольствие от такого расклада.       Секс с Уорпом был иным. С ним Базз чаще брал на себя роль лидера, мог даже иметь его жёстко, почти без подготовки — так, что он непритворно стонал от боли. До травм дело, конечно, не доходило: Базз всегда сохранял хоть частицу самообладания, каким бы зашкаливающим ни было возбуждение. К тому же для такого нужен был повод. Уорп должен был серьёзно провиниться перед Баззом. Такое случалось очень редко. В основном их секс основывался на обоюдном согласии. Хотя Уорп в обычной жизни всегда был по своему характеру занозой в заднице, в постели он легко подстраивался под партнёра, позволяя Баззу руководить их путешествием по волнам сексуального удовольствия. А ещё он любил изучать сексуальность партнёра, отыскивать точки на его теле, стимуляция которых доставляет Баззу наибольшее удовольствие, совершенствовать технику и доводить его до исступления. Пусть Лайтер и превосходил его в учёбе, а затем — на службе, зато в постели Даркметтеру не было равных. И Базз таял в его руках, получал такие оргазмы, о которых с другими мог только мечтать!       Наконец, освободившись от доспехов Шив Катала, Лайтер вздохнул с облегчением. Сейчас ему хотелось только одного — принять душ. Он знал, что в номере есть ванная комната, но вот наличие там воды, которая нужна далеко не всем космическим существам, было под сомнением. К великому облегчению Базза, из крана действительно полилась самая обычная вода, ещё и через пару секунд ставшая приятно горячей.       «Даркметтер точно отвалил за номер с горячей водой кругленькую сумму! — подумал Лайтер не без доли злорадства. — Что ж, ему не грех и раскошелиться».       Избавившись от оставшейся одежды, он шагнул в душ и встал под горячую струю. Экономить пиратскую воду он не собирался, поэтому нежился долго, пока вся ванная комната не наполнилась паром.       От одного только присутствия в этом месте, на пиратском астероиде, он почувствовал себя грязным, словно не мылся целый месяц. С одной стороны, ему, как астрорейнджеру, стоявшему на страже закона, было до глубины души противно это гнездовье преступников всех мастей. Но с другой — он был рад увидеться с Уорпом именно здесь, вдали от всевидящего ока Галактического Альянса, где можно не держать лицо супергероя и самого правильного существа во Вселенной. Здесь он Шив Катал — преступник, чья известность шагала далеко впереди него, в то время как Базз Лайтер взял пару дней отгула, чтобы слетать проверить, как идёт строительство его дома на недавно купленном земельном участке.       Спустя минут десять стояния под горячей водой Базз, кое-как изгнав из головы навязчивые мысли о прошлом, огляделся в поисках мыла или чего-нибудь похожего. Определённо, номер был подогнан под потребности людей или человекоподобных существ, потому что всё необходимое нашлось тут же, на подвесной полке. Это не могло не обрадовать Базза. Налив щедрую порцию на ладонь, он стал размазывать вспенившуюся жидкость по рукам, груди и животу. Средство приятно пахло чем-то сладковатым. Мускулистые ноги тоже не остались без внимания. Единственное, чего не нашёл Лайтер, — это мочалка. С её помощью можно было чуть лучше помыть спину. Но, подумав, он решил, что оно и к лучшему, потому что едва ли она была бы одноразовой.       Базз уже хотел вновь встать под струю горячей воды, когда слух уловил едва слышный хлопок: закрылась дверь в ванную. Хотя он точно помнил, что закрыл её, ещё когда заходил. Он мгновенно обернулся, но не смог открыть глаза: мешала мыльная пена. Секундой позже ему на плечо аккуратно, словно говоря: «Не пугайся, это я!», легла чья-то ладонь.       — Ай-яй-яй. Кто-то забыл помыть спинку, — раздался шёпот у самого уха.       — Нет третьей руки сзади, — буркнул в ответ Лайтер.       Даркметтер довольно ухмыльнулся.       — Я с лёгкостью это исправлю.       Его левая рука по-хозяйски заскользила по плечам и груди Базза, собирая мыльную пену, по пути как бы невзначай касаясь сосков, отчего они моментально набухли. Это не ускользнуло от внимания Уорпа. Улыбнувшись, хотя улыбка его была больше похожа на оскал, он вновь провёл ладонью по груди Базза, но на этот раз мимолётно сжав его возбуждённые соски между указательным и средним пальцами. Лайтер вздрогнул всем телом: грудь была его чувствительной зоной. И Уорп прекрасно знал это. Он мог бесконечно долго ласкать её: массировать, целовать, посасывать и кусать горошины сосков. Последнее Базз любил особенно. Удовольствие, граничащее с болью, электрическим током разбегающееся по всему телу до кончиков пальцев ног! Порой даже ласки члена не доставляли ему такого острого и яркого удовольствия. Его словно пронзало каждый раз, когда зубы сжимались на выступающей горошине или когда Даркметтер глубоко втягивал сосок в рот и тут же с силой надавливал на него кончиком языка. Как же порой Базз жалел, что у его партнёра не две головы! Тогда обе груди получали бы оральную — куда более изощрённую — ласку, чем просто игры пальцами.       Но, несмотря на быстро разливающуюся по телу негу, Базз вдруг почувствовал нечто странное. Ему понадобилась лишь пара секунд, чтобы понять: Уорп ласкал его только одной рукой. Горло перехватило от глубокого сострадания и чувства вины. За прошедшие два года они так не поговорили о случившемся. Казалось, Лайтер даже не сразу обратил внимание, что правая рука Агента Z вовсе не часть его доспехов, в отличие от левой. Это самый настоящий протез! Бесспорно, высококлассный, но всё же замена живой плоти. Уорп лишился руки тогда, во время взрыва, когда… силой заставил Базза улететь, чтобы спасти ему жизнь.       — Мне очень жаль, что это случилось… — пробормотал Лайтер в печальной задумчивости. Даже возбуждение отошло на второй план.       — Ты о чём? — искренне недоумевал Даркметтер, продолжая незамысловатую ласку.       Базз повернул голову вправо, указывая взглядом.       — О твоей руке.       Левая рука Уорпа замерла. Пальцы застыли в сантиметре от чужой кожи. Услышанное стало для него полной неожиданностью. Спустя долгие секунды молчания он наконец произнёс:       — Боль давно прошла, и я привык к протезу. Хотя это было непросто.       Его слова прозвучали с достойным смирением, но в них натянутой струной звенела память о случившемся. И Базз мог поспорить на что угодно: во время установки протеза Уорп вытерпел столько боли, сколько далеко не каждый смог бы! Оттого кривая улыбка Даркметтера ничуть не обманула его. Базз порывисто вздохнул, точно проглотил какой-то застрявший в горле комок, затем развернулся и, порывисто обняв, поцеловал Уорпа. Секундное замешательство уступило ответному порыву. Целовались они долго, словно теперь пытались заполнить два года, проведённые друг без друга. И поцелуи были поистине жаркими, неистовыми, голодными!       Ладони Базза гладили широкую спину, а Уорп запустил левую руку ему в волосы. В какой-то момент, забывшись, он в порыве страсти коснулся щеки Лайтера острыми кончиками металлических пальцев, но тут же отдёрнул руку. Почти не разрывая поцелуй, Базз глухо прошептал:       — Я не боюсь.       Эти простые слова и теплота, с которой они были сказаны, заставили губы Уорпа чуть дернуться в непроизвольной, но от этого самой искренней улыбке. Где-то на задворках сознания он чувствовал себя ущербным из-за стального протеза, удобного только в бою. Но в обычной жизни Даркметтер его ненавидел, считая уродством, холодной железячкой, которую все боятся и брезгуют. Но Базз принял его без капли брезгливости, и Уорп вдруг почувствовал какую-то невероятную лёгкость. Бесспорно, они оба до смерти скучали по ласкам друг друга, но какой-то иррациональный страх быть отвергнутым из-за ненавистного протеза, засевший на подкорке, мучил Уорпа, заставляя чувствовать себя ущербным. И вот два слова, два простых слова помогли вырвать с корнем все сомнения!       Глаза Даркметтера заиграли прежними молодыми искрами страсти. Взгляд скользнул по лицу Базза, по ямочкам на щеках и сильному подбородку, пробежал по шее, ключицам и задержался на груди. Затем снова вернулся к глазам: Лайтер смотрел на него с неподдельным предвкушением. Ухмыльнувшись, Уорп склонился и языком обвел мягкий сосок. Тот сразу напрягся возбужденной горошинкой. Базз в ответ повел плечом и шумно выдохнул. Заложив руки за голову, он вытянулся, ещё больше открываясь ласкам. Подстёгнутый этим жестом, Даркметтер принялся ласкать левый сосок губами, посасывать и оттягивать, слегка прикусывая, отчего Базз уже не смог сдержать стон. Уорп на секунду оторвался и лукаво улыбнулся, оценив свою работу: сосок ещё сильнее опух и покраснел. Захотелось впиться в него и кусать до крови! Но едва ли после этого стоило ждать продолжения. Поэтому он тут же переключил внимание на второй. Зубы несильно сомкнулись на нём, затем потянули вверх, а заостренные кончики пальцев металлической руки, едва касаясь, скользнули по левой груди. От переизбытка острых ощущений Лайтер со стоном пошатнулся, теряя равновесие. Пришлось даже схватиться за стену.       — Тише-тише, — промурлыкал Даркметтер. — А то рухнем оба.       В ответ Базз смог только что-то невнятно простонать. Умелые ласки Уорпа всегда заставляли его ноги подкашиваться. Тело мелко трясло, а член давно стоял колом.       — Вижу, ты сильно скучал по мне, — улыбка Даркметтера превратилась в хищнический оскал, и он, не дав Баззу опомниться, вновь с силой втянул в рот один сосок и сжал остренькими кончиками пальцев другой. Громкий ответный «Ах!» стал для него усладой. Уорп обожал доводить такого сдержанного и уравновешенного в обыденной жизни Базза до громких развратных стонов.       Жаль, стоя было не очень удобно ласкать грудь, поэтому Даркметтер огладил правый бок свободной рукой, не спеша повторяя изгибы торса. Затем ладонь скользнула чуть ниже — по бедру. Базз снова протяжно выдохнул, как вдруг звонкий шлепок по ягодице заставил его подскочить на месте.       — Попался! — хохотнул Даркметтер. — Не расслабляться.       Лайтер зарычал и почти за волосы вздёрнул партнёра и накинулся на него с жадными мокрыми поцелуями, чуть не рыча от удовольствия, когда Уорп запрокинул голову, подставив изгибы шеи: нестерпимо захотелось впиться и терзать мягкую тонкую кожу.       Пальцы Базза нырнули в густые короткие волосы, и стоило Уорпу попытаться вновь прильнуть к его губам, как он сжимал их и недвусмысленно оттягивал, заставляя оставаться максимально открытым. Только когда Лайтер сам решил, что засосов на чужой шее для одного раза достаточно, он обратил внимание, что собственный колом стоящий член истекает смазкой и нетерпеливо дергается, желая тоже получить внимание. Пальцы разжались, а ладонь заботливо поддержала затылок Уорпа, который со стоном поднял голову, в то время как Базз процеловал дорожку вверх от ярёмной ямки к его губам, не забыв слегка прикусить кадык. Затем он вновь принялся самозабвенно ласкать влажные губы партнёра, то и дело норовившие растянуться в довольной ухмылке. И чем больше Базз чувствовал, что его откровенно дразнят, тем сильнее распалялся и даже не сомневался, что кончит, едва Уорп прикоснётся к его члену. Что ж, в этом есть и свой плюс…       Лайтер вновь запустил пятерню в волосы и слегка надавил, откровенно намекая. Даркметтер только криво улыбнулся и, не разрывая зрительный контакт, нарочито медленно опустился на колени. Сначала он обхватил член двумя пальцами в кольцо. Вода из душа всё ещё текла на них сверху, хоть они и стояли немного сбоку от струи. Влага на коже позволила пальцам двигаться на члене, пока Уорп не спешил ласкать его ртом. Ему нравилось видеть лицо Базза: его приоткрытый рот с покрасневшими искусанными губами и закрытые от удовольствия глаза с подрагивающими ресницами. Он получал особое удовольствие, видя, как Лайтер тает в его умелых руках. Наконец он положил ладони на его бёдра и взял в рот головку, смочил слюной, затем пощекотал языком. Несколько раз он глубоко вобрал твердый, как камень, член, плотно обхватывая губами. Базз шумно втянул воздух сквозь зубы.       — Я скучал по твоему красавцу, — оторвавшись, дерзко сказал Даркметтер, любуясь крупным, перевитым венами органом, и стал щекотать языком уретру на вершине раскрывшейся головки.       Запрокинув голову, Лайтер несколько раз глубоко вдохнул и шумно выдохнул, поступательно двигая бедрами, даже не чувствуя, как блаженно улыбается. Это Уорп любил особенно. Значит, развязка уже совсем близко.       Правой, металлической, рукой он схватился за бедро Базза, отчего острые кончики пальцев впились в кожу, а левой нежно касался яичек и чувствительной кожи под ними. В ответ чужие пальцы зарывались в его уже без того взъерошенные волосы. Даркметтер равномерно двигал головой, не сбавляя темп. Характерные звуки наполовину проглатывались льющейся из душа водой. Но только Уорп успел подумать, что так даже романтичнее, как Базз внезапно содрогнулся и кончил, едва успев предупредить об этом сдавленным вскриком.       — Не глотай, — тихо, но твёрдо сказал он, едва волна оргазма схлынула.       Даркметтер послушно потянулся лбом к его паху, скапливая семя на и под языком. А когда у его лица оказалась чужая ладонь, сплюнул на неё содержимое рта. Лайтер рывком помог Уорпу встать и развернул его лицом к стене, да так, что тот еле успел подставить руки, чтобы не приложиться об неё щекой.       Первый оргазм ничуть не уменьшил возбуждение Базза, скорее как будто затуманил рассудок. В их паре он почти всегда был сверху, но не всегда — ведущим. И в этот раз он понял, что Уорп играет с ним как хочет, заставляет терять контроль над собой. Это рождало бурю противоречий с самим собой. А ещё — какую-то толком не осознаваемую злость.       Он опустил руку к ягодицам Уорпа и смазал анус смесью спермы и слюны, затем без церемоний ввел указательный палец. Даркметтер застонал и тут же получил сильный шлепок по ягодице. За первым ударом последовал второй, затем третий и далее. Базз хлестал его самозабвенно, несмотря на уже горящую ладонь, заставляя Уорпа буквально скакать на его пальцах, которых было уже два в его анусе.       — А-р-р! — зажмурившись, Даркметтер прорычал сквозь стиснутые зубы. — Да что на тебя нашло?!       — Тихо! — холодно прикрикнул Базз и хлестнул ещё сильнее. К счастью, последний раз. — Ты заслужил!       — Какая муха тебя укусила? — по-прежнему недоумевал Уорп.       Базз сначала нахмурился, но тут же ухмыльнулся промелькнувшей мысли и рывком схватил Даркметтера в удушающий захват, заставив откинуться назад и опереться лопатками на его грудь.       — Что тебя удивляет, а? Ты же сам меня раззадорил, — сдерживая нетерпение, угрожающе прошептал он в самое ухо бывшему напарнику.       В ответ Уорп нервно рассмеялся:       — Два года мы не встречались, и ты решил сразу начать с садо-мазо?       — Да, если будешь и дальше меня провоцировать, — всё тем же холодным шёпотом ответил Базз, сильнее сдавливая чужое горло и вынуждая Уорпа прогибаться в пояснице.       — Я не… Ауч! — третий палец, добавившийся слишком внезапно, заставил Даркметтера вовсе не наигранно вскрикнуть. Он резко дёрнулся в попытке соскочить, но захват сзади и стена спереди не позволили ему это сделать.       — Лучше не дёргайся — приятнее будет, — внезапно другой, будто мурлычущей интонацией посоветовал Базз.       Уорпа выгнуло в спине, когда он неожиданно определил верное направление и попал куда надо. Ноги задрожали от напряжения.       — А ты не терял сноровку, — прохрипел Даркметтер.       — Я ещё даже не начал, — обманчиво мягко шепнул Базз ему в самое ухо и проехался по простате чуть согнутыми пальцами, чтобы усилить давление.       — Проклятье! — сквозь зубы воскликнул Уорп, едва не подпрыгнув. Помешала крепкая хватка на горле.       Проведя так ещё пару раз, Лайтер всё же решил, что довольно прелюдий: он слишком соскучился по телу бывшего напарника. Член, стоявший колом, несмотря на разрядку всего пять минут назад, это подтверждал.       Базз выпустил Уорпа из захвата. Наконец, расслабив перенапряженную поясницу, Даркметтер с выдохом облегчения оперся на стену перед собой и уронил голову в попытке расслабить шею. Но перевести дух ему не дали.       Импровизированной смазки осталось мало, поэтому пришлось использовать первое попавшееся средство для душа. Быстро смазав член гелем розоватого цвета, Базз приставил головку к прекрасно расширенному входу и, крепко сжав талию Уорпа, без церемоний вошёл сразу на половину длины, не дав ему опомниться. Надо сказать, что бывший напарник всегда ценил габариты Лайтера, доставлявшие массу удовольствия в прошлом, но в этот раз, после двухлетнего перерыва, вырвавшееся у него восклицание означало далеко не удовольствие.       Базз намертво вцепился в бедра Уорпа, сжав их до красных отметин. Закрыв глаза, он глубоко дышал, наслаждаясь узостью и трепетом чужого тела. На лице растеклась блаженная улыбка. Он вдруг в полной мере осознал, как сильно скучал по сексу с бывшим напарником. И теперь, наконец, дорвавшись, едва ли будет церемониться с ним. В подтверждение он сделал резкое уверенное движение вперед бёдрами и одновременно с силой потянул Даркметтера на себя. Звук шлепка потонул в громком вскрике: из Уорпа словно воздух вышибли. Он обернулся, щедро осыпая Базза проклятьями в попытке вырваться из его хватки, за что получил ещё несколько резких размашистых толчков. Ругательства сменились стонами, громкими и несдержанными, особенно когда толчки стали настолько глубокими, что, если бы Лайтер не держал Уорпа, он точно впечатался бы в стену.       Базз вдалбливался в него, не жалея сил, наслаждаясь его тяжёлыми, даже болезненными стонами и своим превосходством. Где-то на задворках замутнённого бешенной страстью сознания он понимал: сейчас, беря Уорпа грубо и жёстко, он мстит ему, возвращая свою боль от его предательства. Он сорвался и не может остановиться. Слишком сильно он скучал и безуспешно искал хотя бы подобие тех ощущений, которые были у них с Уорпом. Но ни Мира, ни Озма, ни новички из корпуса астрорейнджеров, слишком фанатевших и мечтавших очутиться в объятиях знаменитого Базза Лайтера, — никто, с кем он случайно или намеренно оказывался в постели, не могли сравниться с бывшим напарником. Горькая правда, за которую сейчас хотелось воздать ему полна!       Даркметтер уронил голову и медленно сползал по стенке, едва стоя на трясущихся ногах. Он не ожидал такого напора и чувствовал себя, словно его натянули на толстую палку и орудуют ею внутри как хотят, а он не в силах сопротивляться, ведь то размашистые и глубокие, то быстрые и давящие движения доставляли ему не только боль…       Когда его внутренности приспособились к размерам буравящего их члена, где-то внизу живота и в паху стало просыпаться то сладкое чувство, от которого мышцы пресса непроизвольно сокращались, увеличивая давление. Анус уже не стремился скорее расшириться, наоборот, хотелось сжать его со всей силы, чтобы плотнее обхватить член и преумножить удовольствие, чтобы сжаться ещё больше… И так, пока не взорвешься ярким оргазмом и не упадёшь без сил!       Будто прочитав эти мысли, ведь они давно научились понимать друг друга без слов, Базз увеличил темп и через несколько секунд услышал первый стон неподдельного удовольствия. Уорп запрокинул голову и прогнулся в пояснице, сильнее подставляясь под размашистые толчки. Довольно рыкнув, Лайтер схватил его за волосы и потянул на себя, заставив запрокинуть голову до упора. Даркметтер с хрипом втянул воздух и закатил глаза, кое-как держась за мокрую стену кончиками пальцев.       — Нравится?! — голосом, от которого по спине побежали мурашки, спросил Лайтер и, не дожидаясь ответа, переместил другую руку с талии на член Уорпа.       Тот дёрнулся всем телом, но кое-как удержался на ногах и буквально подавился воздухом после нескольких движений его истекающего смазкой члена в крепко сжатом кулаке. Ещё пара таких фрикций — и мир взорвался бы оргазмом, но Базз вдруг разжал кулак. Даркметтер едва успел возмущённо промычать, как его снова схватили в удушающий захват. Лайтер прижал его к себе и сдавил горло, лишая воздуха, затем вновь задал высокий темп толчков, вбиваясь глубоко и резко. Уорп извивался: недостаток кислорода делал ощущения острее и ярче. А когда чужие пальцы покрутили, затем с силой сжали его сосок, он взвился на носочки. Только мёртвая хватка Базза не дала ему соскочить с члена.       Лайтер драл его грубо, сильнее сдавливая горло, с садистским удовольствием выбивал из него стоны, больше похожие на отчаянные всхлипы. Только за пару секунд до оргазма хватка ослабла, и Уорп смог рвано вдохнуть. Освободившаяся рука снова крепко сжала его член и в несколько движений заставила Даркметтера выплеснуть целый фонтан спермы и забрызгать всю стену перед собой. Перед глазами разлетелись искры, ноги подкосились, а металлические пальцы с лязгом ударились о стену и заскользили по ней. Он наверняка рухнул бы на четвереньки, увлекая за собой Базза, если бы тот не перехватил его подмышки. Прижав Уорпа к себе, он несколько раз толкнулся в него особенно сильно, одновременно насаживая его на себя. А последний толчок был такой, словно он хотел пронзить его насквозь. Они оба сдавленно вскрикнули и вновь едва не повалились на пол, но Лайтер их удержал. К счастью, это был его второй за короткое время оргазм, оттого не такой сильный, позволивший устоять на ногах.       Повиснув в чужих объятиях, Уорп тихо постанывал, чувствуя себя тряпичной куклой. Он даже представить не мог, что эта встреча кончится таким жестким даже по его меркам сексом и что Базз чуть не вышибет из него дух. «Что ж, имеет право», — горько усмехнулся он про себя. Но неожиданно Лайтер весьма заботливо помог ему принять душ по второму кругу.       Выйдя из ванной и отбросив ставшие неприятно мокрыми полотенца, они прямо так, не одеваясь, повалились на широченную кровать и некоторое время лежали молча, с закрытыми глазами, доверившись успокоительной мягкости постели. Теперь, когда кипевшая от возбуждения кровь, наконец, успокоилась и накатила послеоргазменная усталость, не хотелось даже шевелиться. Но у Базза, несмотря на физическую усталость, сохранилась удивительная ясность мыслей, которые сейчас работали помимо его воли. Он прокручивал в голове только что случившееся, не на шутку тревожась о судьбе его бывшего напарника.       Машинально поглаживая кончиками пальцев приятно гладкую простынь, Лайтер погрузился в размышления. Уже два года одна и та же мысль непрестанно возвращалась к нему, словно эхо: была ли душа Уорпа гнилая с самого начала или же его испортила самая обычная жадность? И каждый раз он понимал, что никакие доводы разума — ни свои, ни чужие — не заставят его усомниться в собственном чутье. У него был отменный нюх на людей, интуиция — называйте как угодно! Конечно, эмоции и чувства могут влиять на непредвзятость оценки. Но за эти два года Базз многократно призывал себя к хладнокровию в отношении Даркметтера. И каждый раз приходил к выводу, что для Уорпа ещё не всё потеряно. Что, даже несмотря на свой непростой характер и любовь к сарказму, ужимкам и поиску лёгких путей, он вовсе не гнилой в душе. Уорпу не чужды совесть и верность, пусть даже эти качества спрятаны под толстым слоем жадности и самодовольства.       Внезапное решение полковника Небулы в кратчайшие сроки найти и бросить Даркметтера за решётку, а лучше убить во избежание лишних хлопот, многое изменило. Параллельно с этим Агент Z окончательно настроил Зурга против себя. Одно наложилось на другое — и вот Уорп вынужден бежать, едва успев схватить самое необходимое, и прятаться там, куда длинные руки полковника и Зурга не дотянутся, не задерживаясь подолгу на одном месте. Тьма сгустилась над Уорпом. Они оба это понимали. Нужно было срочно придумать, как выпутаться из ловушки, в которую он сам себя загнал.       С полчаса они лежали неподвижно и молча, но Базз чувствовал, как разум Уорпа мечется, лихорадочно прорабатывая варианты спасения от Небулы с одной стороны и Зурга — с другой. Несмотря на внешнее спокойствие, безрадостные мысли изнуряли его уже не первый день. Но, когда Уорп уже почти сдался желанию заснуть, пересилившему всё остальное, раздался тихий, задумчивый голос Базза, словно он рассуждал с самим собой:       — Я могу представить всё как контроль над разумом… Да хоть через ту же бионическую руку! Она ведь напрямую связана с твоим мозгом. Зург снабдил её устройством, которое через нервную систему позволяло управлять тобой.       — Едва ли это сработает, — немного подумав, вздохнул Даркметтер, не открывая глаза. — Небула хоть и стар, но он не дурак. Выяснить, что я работал на Зурга ещё со времён Академии, не так уж сложно. И тогда все поймут, что ты готов защищать меня даже с помощью откровенной лжи. А это чести тебе не сделает… — Даркметтер удивился тому, как низко и глухо звучал его голос, и горько улыбнулся: — Увы, я в ловушке, из которой не видно выхода.       Лайтер открыл глаза и смерил его взглядом, в котором было всё: от презрения до жалости.       — Ага, в ловушке… собственной жадности и тщеславия!       Уорп отпустил грубый смешок, наконец разлепив сомкнутые веки.       — Ты прям чёртов психоаналитик! Да, я был молодым сукиным сыном, который хотел получать удовольствие от жизни. А для этого нужны были сраные деньги, которых у меня никогда не было! И я задолбался с самого детства жить в нищете, а порой и откровенно голодать, ведь мы нафиг никому не нужные беженцы, которым Альянс сделал великое одолжение, милостиво позволив скитаться по своим планетам! — Даркметтер подскочил и сел, размахивая руками. Слова вырвались как-то сами собой, помимо его воли, словно взрыв накопившейся злобы. — Конечно, кому мы были нужны — космические «погорельцы», чью крошечную планету разнес в пыль астероид, приближение которого ваши высоколобые ученые предсказали слишком поздно и не успели сбить!       — Я не… — попытался возразить Лайтер, но Уорп резко перебил его, вздернув голову, и продолжил выплёскивать копившуюся с раннего детства боль, которую до этого тщательно хранил в тайне от всех.       — От нас все открещивались. Конечно, зачем планетам чёртового Альянса осложнять себе жизнь. Хотя по Уставу положено оказывать всю посильную помощь в случае катастрофы любого генезиса с любым из участников, разве нет?! — воскликнул Уорп и саркастически скривился, когда Базз, сначала на секунду растерявшись, но всё же уверенно кивнул. И тут же продолжил не менее возбуждённо: — А наши дражайшие соседи и «старшие собратья» тангеанцы? Думаешь, они наперебой кинулись помогать нам и расселять у себя, когда мой народ в чудовищной спешке набивался в космические корабли, спасая свои жизни от приближающегося астероида, который ваши учёные проморгали? Как бы не так! Эти заносчивые твари всегда смотрели на нас свысока, потому что мы давно утратили свои ментальные способности! И плевать они хотели, что много веков назад мы были единой расой! — последние слова Уорп выкрикнул, уже не владея собой. Лицо его стало белёсого оттенка, а глаза, наоборот, горели. В порыве внезапной ярости он подскочил с кровати, как пружина, которую до этого долго растягивали, а затем резко отпустили. Он замер, повернувшись к Баззу спиной, сжал кулаки и простоял так секунд десять, пока обрывки мыслей хаотично метались от виска к виску.       Базз напряжённо следил за ним, с трудом веря, что видит Уорпа, которого знает со времен кадетства, таким: совершенно потерявшим контроль над собой, готовым то ли бежать куда-то, то ли повернуться и наброситься на него с кулаками.       Когда Даркметтер замолчал, воцарилась такая тишина, которая показалась Баззу ещё громче его срывающегося голоса. Лайтер даже поймал себя на мысли, что едва дышит, замерев в растерянном ожидании. Он ждал повторного взрыва, но напряжение вдруг иссякло. Голова Уорпа бессильно опустилась, и кровь стала понемногу приливать к губам, ещё дрожащим от возбуждения.       — Я был совсем маленьким, но на всю жизнь запомнил тот ужас, когда наша крохотная планета заметалась в панике после объявления экстренной эвакуации… Она мне порой в кошмарах снится, — чувствуя себя опустошённым и слабым, сказал Даркметтер.       Базз беззвучно шевельнул губами, но вовремя одёрнул себя, остановив поток необдуманных возражений. Вместо этого он, собравшись с мыслями, заговорил так, чтобы его голос звучал спокойно и мягко:       — Я знаю, что ваша планета была колонией тангеанцев, которую они основали очень давно, верно?       — Да, — почти шепотом от одолевающей его усталости ответил Уорп.       — Почему тогда вы утратили ментальные способности, но при этом внешне остались почти такими же?       Даркметтер почувствовал легкое раздражение: ещё со времен Академии он то и дело слышал насмешливые высказывания в свой адрес. По сравнению с народом метрополии их считали ущербными. А спустя много лет Мира Нова — тангеанская принцесса — наглядно подтвердила это, демонстрируя выдающиеся телепатические способности, свойственные её расе, с самого начала учёбы.       — Да какая разница, почему мы… деградировали после переселения на другую планету! — отмахнулся Уорп, но всё же запнулся о сложное для принятия слово «деградировали». Устало потерев переносицу, он добавил: — Может быть, радиация на поверхности планеты или неведомое излучение ядра, например. Чёрт его знает! Никто никогда особо этот вопрос не изучал. Просто констатировали факт: за пять-шесть десятков поколений мы утратили ментальные способности, потому что, насколько я знаю, тангеанцы из метрополии быстро перестали посещать колонию, а следовательно, и подпитывать её своими «полноценными» генами. Их интересовали лишь грузовые корабли, набитые ископаемыми ресурсами, исправно курсирующие между нами. Но эти конченные снобы никогда не упускали возможности поддеть нас своим превосходством. Вспомни всё ту же Академию, — Уорп сложил руки на груди, нервно поёжившись. — Парочка тангеанских козявок на три курса младше не упускали возможности потыкать пальцем мне в спину и похвастаться всем окружающим, какой я ущербный по сравнению с ними. О, как же мне хотелось заловить их где-нибудь в безлюдном закутке и выбить всё их бахвальство! — рыкнул Даркметтер, крепко сжав кулаки.       — Хорошо, что не сделал этого, — покачал головой Базз.       — Да уж. Спасла только мысль о стопроцентном отчислении за жестокое избиение младенцев. Не для того я горбатился, чтобы вот так бесславно вылететь на предпоследнем курсе. А потом появилось… выгодное дельце, — Уорп усмехнулся далёкому, но важному воспоминанию. — Что-то вроде компенсации за всё, что я пережил с самого детства. Точнее, я воспринял это как возможность в первую очередь поправить своё финансовое положение, а заодно и отомстить вонючему Альянсу за его безмозглых учёных и «участливость» остальных членов, «наперебой бросившихся помогать» попавшему в беду союзнику. Они плевать хотели на Устав Альянса. Так почему я должен был лишать себя возможности компенсировать моральный ущерб, пусть даже с помощью Зурга? — искренне возмутился Даркметтер, обращаясь больше к себе, чем к Лайтеру, к которому по-прежнему стоял спиной. Но тут неожиданно он всплеснул руками: — Какого чёрта я тебе всё это рассказываю?!       От услышанного глаза Базза вспыхнули яростью: признание Уорпа прозвучало для него лютой крамолой! Ругательства подкатили к горлу. Только умение держать себя в руках и понимание, насколько важен этот разговор, помогли ему проглотить собственный возглас. Заговорил Базз уже спокойно, тщательно подбирая слова:       — Я знаю о беде, которая обрушилась на твою расу, потому искренне сочувствую. Честно говоря, я никогда не задумывался о подробностях того, что с беженцами происходило дальше. Насколько мне известно, вас поселили на планетоид, и Альянс старался оказывать вам всяческую поддержку… — Базз не договорил: резко развернувшись, Уорп перебил его громким нервным смехом.       — Ты издеваешься, что ли?! — горьким, полным глубочайшей боли голосом воскликнул он. — Мы десять лет скитались, как бродяги, ища пристанище. Но участники Альянса под разными предлогами отказывались иметь дело с нами. А те, кого они всё-таки приютили, подвергались жёсткой дискриминации и всяческим унижениям. На них всегда косо смотрели. Как на приживалок! Хотя беженцы трудились, работая за гроши. Я на своей шкуре не раз это испытал! Да, можно сказать, что никто и не был обязан нам помогать. Хотя нет… был обязан! На то он и АЛЬЯНС — чтобы помогать друг другу! Я не прав?        Базз, растерявшись от такого напора, лишь молча кивнул.       — Вот именно! — Даркметтер подался вперед. Он словно вытянулся и, стоя обнаженным, был похож на натянутую струну. Выглядело это немного гротескно.       Неожиданно для себя Лайтер почувствовал благодарность Уорпу за то, что он открылся ему таким, каким совершенно точно не открывался никому и никогда. А зная его характер, Базз понимал, что сделать это было для него вдвойне сложнее. Эти раны он прятал от всех. Базз по-прежнему порицал предательство бывшего напарника, но теперь хотя бы понял его мотивы. Глубочайшая травма, связанная с гибелью родной планеты и последующими лишениями, наложилась на имевшиеся червоточины его личности: жадность и тщеславие. Это научило Уорпа заботиться в первую очередь о себе и блюсти свои интересы. Детские воспоминания, полные горя и обид, оставили неизгладимый след на его психике.       Теперь, когда Базз узнал, почему Даркметтер не удержался от связи с Зургом ещё тогда, в Академии, он понял, что же так сильно мучило его эти два года, стоило только подумать о бывшем напарнике. Хоть в душе Уорпа имелась червоточина, она не главенствовала над ним. Светлая часть его души, так или иначе, преобладала. И Уорп доказывал это, когда у него появлялись возможности убить Базза, но он, сознательно или нет, не пользовался ими. А когда Даркметтер, вопреки ожиданию, вернулся за Лайтером и спас это стало поворотным моментом. Обида за предательство как-то сама собой поутихла, уступив место надежде, что для Уорпа ещё не всё потеряно и он сможет встать на путь исправления.       Так уж получилось, что в какой-то момент жадность и самолюбие взяли верх над ним. Однако это не помешало Уорпу ещё много лет быть надёжным напарником Баззу, бесстрашно идти с ним на любые опасности. Конечно, получая в награду свою долю славы и почёта. Пока не случился тот ужасный переломный момент.       Все эти мысли пронеслись в голове Базза с огромной скоростью, напоминая стремительный поток. Эту минуту Уорп по-прежнему стоял лицом к нему и буравил злым взглядом. Он ждал ответной реакции: возражений на повышенных тонах, жаркого спора. Но Лайтер молчал, захваченный круговертью противоречивых мыслей. И в итоге Уорп, словно исчерпав запал, но так и не взорвавшись, поник. На смену злости пришли усталость и чувство опустошения. Взгляд потух. Он сел на кровать, сгорбился и закрыл глаза: освещение в номере внезапно стало раздражать.       Увидев это, Базз вдруг опомнился. Пальцы дрогнули оттого, как сильно захотелось положить ладонь ему на плечо в знак поддержки. Но он не решился: между ними словно стояла невидимая преграда. Тогда Лайтер, глубоко вдохнув, задал давно мучавший его вопрос:       — Расскажи, что случилось тогда?       Уорп нехотя открыл глаза. Он сидел спиной к Баззу, но почувствовал, куда был направлен его взгляд, и тоже посмотрел на свою металлическую руку. Отвечать не хотелось: слишком много боли принесёт бередение старой раны. Но Уорп понимал, что Базз имеет право знать, что случилось после того, как он обманом заставил его улететь. А ещё он понимал, что на самом деле Лайтера интересует другое, и тихо усмехнулся этой мысли.       — Ты хотел спросить: было ли случившееся на астероиде спланированно заранее или я действительно попал в смертельную ловушку случайно? — задал он встречный вопрос, развернувшись и прямо посмотрев Баззу в глаза.       Пойманный врасплох, Лайтер нахмурился. На язык сразу полезли возражения. К счастью, он поборол этот порыв и не стал отнекиваться. Его действительно в первую очередь интересовало, когда именно Даркметтер предал его: до несчастного случая или уже после.       Получив подтверждение, Уорп кивнул себе и на несколько секунд погрузился в беспорядочные воспоминания того злополучного дня, которые он ненавидел доставать из глубин памяти и делал это крайне редко.       — Спешу тебя успокоить: там всё было взаправду. Зург не планировал ничего, кроме как вытрясти из эмземенов их секрет, а я подвернулся случайно. В конце концов, разве можно было спланировать столь точное падение обломков крыши мне на спину? Сам подумай! — рассмеялся Даркметтер нервным скрипучим смехом.       — После того, как ты с гордостью заявил, что работал на Зурга ещё с Академии, я даже не знаю, что и думать! — язвительно ответил Базз, дав волю эмоциям. — Два года я ломал голову: был ли ты тайным агентом Зурга всё это время? И если да, то почему оставался моим напарником, хотя миллион раз мог убить меня, обставив всё как несчастный случай? Неужели Зург не отдавал тебе такого приказа? Ведь он спит и видит, как избавиться от меня!       — Потому что я не дурак, Базз! — гневно воскликнул Даркметтер, снова начав терять самообладание. — По-твоему, я не понимал, что одно неверное движение — и меня бросят в тюрьму?! Я связался с Зургом только ради денег. Потому что он хорошо платил! Но идеологически меня его заскоки никогда не интересовали. Я был астрорейнджером, и меня это вполне устраивало. А всякие… э-м-м… мелкие дела, связанные с ним, ну, там… контрабанда оружия, например, — это лишь источник быстрых денег.       Базз обескураженно смотрел на Уорпа, пытаясь переварить услышанное. Нестерпимо хотелось врезать ему со всего размаха, да так, чтобы летел через весь номер — настолько поражал цинизм его слов! Но вместо этого Базз сделал глубокий вдох и сказал спокойно, но жёстко:       — Знаешь, если бы не открывшиеся обстоятельства про твоё прошлое, ты бы уже отскребал себя от стенки. Циничный ты сукин сын!       Даркметтер вновь рассмеялся и театрально заявил:       — Такой уж я есть. Как говорится, пусть меня судит безгрешный!       — Тебя будет судить межгалактический суд! — отрезал Лайтер.       — А ты наденешь на меня наручники?! — осклабился Уорп и резко выставил вперёд руки. — Давай! Чего ждёшь?! Ты же для этого предупредил меня о готовящейся облаве, да?       Но Базз не шевельнулся — только крепко сжал кулаки. В голове всё смешалось. Мысли путались. Одно желание поочередно сменялось другим: то он хотел убедить Уорпа добровольно сдаться в руки правосудия, тогда и приговор удалось бы смягчить; то самому немедленно арестовать его, чтобы судить по всей строгости.       — Ну? Чего же ты ждешь? — продолжал давить Даркметтер. — Определись, наконец, со своим отношением ко мне!       Базз в ответ резанул его взглядом.       — Хватит уже разыгрывать спектакль! Ты заслуживаешь пожизненного за один только свой цинизм! — кровь бросилась в голову. Пришлось даже стиснуть зубы, чтобы заставить себя замолчать и успокоиться. Вернув самообладание, Лайтер продолжил: — Но ты прав: я не для этого помог тебе скрыться от Небулы…       — Да-да! — перебил его Уорп, саркастически улыбаясь. — Ты всегда готов отстаивать своё ОСОБОЕ мнение. И плевать тебе на Устав и приказы, — смеялся он. — Взять хоть ту же Миру. С какого раза ей удалось стать твоей напарницей?       — Я так же умею признавать свои ошибки, — подчёркнуто возразил Лайтер. — В твоём случае я до сих пор сомневаюсь, что ты заслуживаешь пожизненного. Поэтому и послал тебе тайную весточку. Чтобы ты уносил ноги! А потом принял твое приглашение сюда. Думаешь, мне приятно было прилетать в этот омерзительный притон, по которому нейтронная бомба плачет?!        — Ха-ха-ха!!! Я на это и рассчитывал! — громко рассмеялся Даркметтер, едва не схватившись за живот.       — Сукин сын… — процедил Базз.       — Согласен. Полностью с тобой согласен! — досмеиваясь, закивал Уорп и снова включил излюбленный язвительный тон: — И как только ты сдружился с говнюком вроде меня?..       Лайтер сложил руки на груди и молча наблюдал, как бывший напарник балансирует на грани, не очень-то хорошо пряча это за театральными ужимками. Он смотрел на него с немой жалостью и горечью, но и не осуждать не мог.       — Я никак не возьму в толк, что заставило тебя свернуть на кривую дорожку? Ты поступил в Академию. А это далеко не каждому под силу! Мы были лучшими на курсе, хотя сначала соперничали страшно. Но потом крепко сдружились, — Лайтер невольно улыбнулся далёким, но до сих пор греющим сердце воспоминаниям. — Корпус астрорейнджеров нас с руками был готов оторвать! Зачем тебе понадобилось связываться с этим конченным психопатом Зургом? Деньги? Повторюсь, работой мы были обеспечены. И платили за неё хорошо. Конечно, на целую Луну пришлось бы копить долго, но скажи честно: все эти деньги и особняки стоили того, чтобы стать мальчиком на побегушках у кровожадного тирана?       Базз говорил вкрадчиво и даже как будто примирительно, но его голос — сталь в бархатных ножнах. Даркметтер чувствовал эту силу, заключавшуюся в правде, но глаз не опустил. Только угрюмо сжал губы.       — Мы не были идеальными напарниками, — продолжил Лайтер всё тем же вкрадчивым голосом. — Я казался тебе до ужаса правильным и занудным, ты мне — порой чересчур легкомысленным любителем порисоваться. Но я и не гнался за идеалом. Главное, что мы с полуслова понимали друг друга и я в любой ситуации мог на тебя положиться, зная, что ты всегда прикроешь мне спину.       Сидя на кровати, он смотрел на стоящего перед ним собеседника снизу-вверх. Но Уорп чувствовал себя так, будто с каждым словом становился всё меньше, а Базз, наоборот, возвышался над ним. Возвышался, но не довлел. И от этого становилось ещё гадостнее на душе. Уорпа воротило от самого себя.       — Мы были разными, и, тем не менее, я любил тебя за это. Ты не давал мне заскучать ни в работе, ни в жизни, ни… в постели, — Базз снова бессознательно улыбнулся: он улыбался своим чувствам, о которых не стеснялся говорить. — Да мне и не нужен был Базз номер два! Ты контрастировал со мной и одновременно дополнял. Что ещё нужно для счастья?       Слова Лайтера были проникнуты искренностью. Он говорил от чистого сердца и смотрел на Уорпа тем самым взглядом, который бывал у него, когда его переполняли чувства и он хотел это показать, зная их важность для собеседника.       На лице Даркметтера отразилась целая гамма переживаний, которую он не мог выразить словами. Это был вихрь боли, отвращения к себе, ненависти к Лайтеру и одновременно благодарности ему за то, что он всегда был о нём лучшего мнения, чем Уорп того заслуживал. Язык словно присох к нёбу, а в горле встал противный горький ком, не дававший вымолвить ни слова. Базз видел эту борьбу с собой и в глубине души радовался, что смог достучаться до бывшего друга. Оставалось лишь понять самое важное: готов ли Даркметтер пойти против своего повелителя Зурга или же он потерян для астрорейнджеров навсегда.       — Знаешь, мне невероятно трудно принять тот факт, что ты, будучи астрорейнджером — как бы это помягче сказать? — «подрабатывал» у Зурга, — продолжил Лайтер, видя, что Уорп всё ещё не может собраться с мыслями. — Но ранее ты говорил, что тебя интересовали только деньги, и помогать ему захватывать Вселенную ты не собирался, верно?       Возврат к уже поднимавшейся теме действительно помог Даркметтеру немного отвлечься от бушующих эмоций.       — Да, — сухо ответил он и замолчал. Но вскоре, поняв, что Базз ждёт от него дальнейших объяснений, сложил руки на груди и с неохотой продолжил: — Ещё в юности я захотел стать астрорейнджером. И я поступил в Академию. Правда, в какой-то момент почувствовал, что мне этого мало. Точнее, в момент, когда шпион Зурга сам связался со мной и предложил пустяковое дельце за нехилое вознаграждение. Прости, я не смог отказать себе в удовольствии, — без эмоций пожал плечами Уорп, но после секундной паузы добавил: — Конечно, знай я тогда, чем это кончится, послал бы его вместе с Зургом в самые дальние ебеня Вселенной. К сожалению, тогда мне хотелось купить себе новенький скафандр вместо той дряни, что выдавался по программе помощи беженцам, когда я закончил школу. До сих пор помню, как надо мной тайком смеялись, когда на каникулах все разлетались по родным планетам и мне пришлось напялить старый скафандр, садясь в шаттл, который вёз нас в космопорт! — скрипнул зубами Уорп и в сердцах добавил: — Как же хотелось вмазать этим напыщенным клоунам!       — Что было дальше? — строго спросил Базз, чтобы разговор не перетёк в другое русло.       — Дальше я вошёл во вкус. Не подумай, мне нравилась учёба. К тому времени мы уже были с тобой знакомы. Но источник лёгких денег позволил мне впервые в жизни почувствовать себя уверенно.       — А морально-этические вопросы касательно Галактического Альянса тебя не сильно волновали, верно? — вздёрнул бровь Лайтер.       — Именно! — Даркметтер кивнул в знак согласия и добавил: — Особого уважения к Альянсу в силу ранее озвученных причин я никогда не питал.       Базз задумчиво покачал головой.       — Весьма противоречивая картина складывается, надо признать. Звучит так, будто ты решил податься в астрорейнджеры, чтобы просто не умереть от скуки. Однако перейти на сторону Зурга считал совсем уж дурацкой затеей. Но при этом ты не гнушался выполнять мелкие заказы для него за неплохое вознаграждение, — подытожил Лайтер.       Уорп с деланным восхищением похлопал в ладоши:       — Браво! Ты зришь мне в самую душу! Вот только маленькое уточнение: я всё-таки дорожил своей репутацией и… нашими отношениями, какими бы странными они ни были, — на последних словах послышался тихий вздох, который Даркметтер не успел подавить, выдавший его глубоко потаённое сожаление.       — И как ты рассчитывал жить дальше, чтобы усидеть на двух стульях? — выразительно поднял бровь Лайтер. — Одновременно быть и крутым астрорейнджером, и подрабатывать у Зурга? Едва ли это могло продолжаться долго.       — Я старался об этом не думать, — Уорп виновато отвёл взгляд и потёр шею. — Мне довольно долго удавалось балансировать, чтобы и деньги с Зурга получать, и при этом не делать для него ничего особо важного. Так… по мелочи.       Даркметтер пожал плечами и снова натянул фирменную наивно-простодушную улыбку, которая обычно действовала безотказно на всех. Кроме Базза. Он молча сверлил «простодушного дурачка» ироничным взглядом до тех пор, пока Уорп окончательно не убедился, что его трюк не удался и его видят насквозь. Сокрушённо вздохнув из-за неудавшейся попытки увильнуть от тяжёлого разговора, он снова присел на свою сторону кровати, полубоком к Лайтеру. Базз сразу заметил его поникшие плечи: глубоко запрятанные вспоминания о том роковом дне стали всплывать в памяти Уорпа, как утопленники из мутной воды. Его закрытые веки слегка дрогнули, и лицо страдальчески сморщилось, точно от боли.       — Мне нравилось быть астрорейнджером, чувствовать свою силу, превосходство! Я обожал чувствовать приливы адреналина на заданиях и кайфовать, когда нас чествовали за заслуги. Борьба за справедливость и порядок меня мало интересовали, — честно признался Уорп. — Это было по твоей части.       — А ты больше тешил своё самолюбие, — уточнил Базз, на что Уорп только развёл руками, как бы говоря: «Какой уж есть».       — Я просто хотел быть лучшим рейнджером, оттого постоянно соревновался с тобой в Академии. Позже, когда мы стали напарниками, надобность в этой соревновательности отпала сама собой. Тем более что ты вечно брал самую сложную часть работы на себя, — Уорп снова задумался и какое-то время молчал. В наступившей тишине теперь звучало напряжение, словно натягивалась струна, которая в любую секунду неизбежно должна лопнуть. И, спустя пару напряжённых вдохов, это наконец случилось. — Но оказалось, что в реальности я весьма дерьмовый рейнджер, так как не смог устоять от соблазна спасти свою шкуру, став агентом Z в обмен на ценную информацию.       Базз сразу понял, о чём зашла речь, и сердце в груди болезненно ухнуло.       — Расскажи, что там случилось? — с нескрываемым волнением попросил он, чуть подавшись к Уорпу.       Даркметтер вздохнул и сжал губы в тонкую линию. На лице проступила печать пережитой боли.       — Я плохо помню, что случилось после того, как нажал кнопку на твоём скафандре. Помню только, как почувствовал облегчение, поняв, что ты в безопасности. Прозвучит странно, но в тот момент, глядя тебе в след и зная, что сейчас умру, я почувствовал странное спокойствие, ведь взрыв убьёт меня мгновенно, - тут губы Уорпа нервно скривились, как будто он хотел одновременно улыбнуться и злобно стиснуть зубы. - Но судьба решила, что я так просто не отделаюсь... Когда прогремел взрыв, я словно оказался в невесомости. Думаю, это продлилось несколько секунд, но для меня как будто гораздо дольше. И вдруг я почувствовал удар о землю, а за ним - такую невыносимо адскую боль, которая просто взорвала мне мозг! - сказал он со вздохом, похожим на стон. - Иногда я просыпаюсь с тем же чувством. Точнее, подскакиваю.       За всё время, пока Уорп говорил, он ни разу не взглянул на Базза, а смотрел куда-то вниз, как бы обращаясь к собственным рукам, в тысячный раз прокручивая в голове то леденящее кровь воспоминание.       — Значит, в момент взрыва скафандр защитил тебя от температуры, но ты провалился на нижний этаж вместе с обломками, которые до этого тебя придавили. И эти же обломки прикрыли тебя сверху, став своего рода защитой от дальнейшего пожара, — рассуждал Базз, тщательно восстанавливая в уме возможную картину событий.       — Скорее всего, так и было, — кивнул Даркметтер. Затем снова посмотрел на свой металлический протез, и противная дрожь прокатилась от макушки до кончиков пальцев. — Видимо, в полёте я как-то вытянул правую руку, и один из обломков упал на неё и раздавил. Не знаю, сколько я пролежал без сознания, но, когда очнулся и не увидел ничего, кроме чёрной темноты, меня охватил какой-то безумный бессознательный страх. Я кричал, но даже не слышал себя за грохотом разрушения. Потом стал биться обо что-то ногами. Помню только невыносимую боль и желание немедленно встать, чтобы выбраться, но меня держит придавленная рука. Я без толку ору и извиваюсь, и не могу остановиться…       Уорп говорил всё тише: горло словно перехватил спазм, но его последние слова отдавались в ушах Базза тяжёлым эхом. С новой силой болезненная мысль о том, что он бросил напарника умирать, овладела им.       Ещё до того, как агент Z раскрыл свою личность и Базз узнал, что Уорп жив, он бесчисленное количество раз мысленно возвращался к тем десяти секундам, которые у него были, чтобы спасти своего напарника. Возможно, если бы он обвязал его тросами, с помощью которых они смогли расправиться с монстром, закрывавшим собой вход на базу Зурга, и включил двигатели скафандра на полную мощность, Уорпа удалось бы вытащить из-под обломков. Но, как известно, хорошая мысля приходит опосля... И каждый раз, прокручивая в уме варианты спасения, Базз искренне ненавидел себя. Злость клокотала в груди. Он должен — ДОЛЖЕН — был вернуться после того, как доставил эмзэменов на корабль, и обследовать руины. Но он решил, что у Даркметтера не было шансов выжить, потому не стал возвращаться… Вместо него это сделал Зург!       Базз сидел подавленный, тоскливо погрузившись в безрадостные мысли. Тем временем, немного придя в себя, Даркметтер продолжил:        — В следующий раз я пришёл в себя уже в лаборатории Зурга. Помню металлические оковы, которыми я был пристёгнут к столу. Почему-то сразу бросилось в глаза, что оковы для правого запястья пусты. Потом снова пришла боль. А этот мерзкий сукин сын всё смеялся и скалился! — злоба вмиг вскипела в голосе Уорпа. Его лицо потемнело и стало жёстоким. — Он насмехался надо мной, над моей убогостью как рейнджера, пока я кричал и извивался, насколько позволяли оковы. Он явно ждал, пока я не начну умолять его прекратить эту боль.       С каждым услышанным словом Базза всё больше мутило от ярости, красными пятнами расплывавшейся по лицу. Он стиснул зубы так, что на щеках заиграли желваки. Плечи вздымались от тяжелого дыхания.       — Наверное, я всё-таки дерьмовый астрорейнджер, — вздохнул Даркметтер, подойдя наконец к поворотному моменту в своём рассказе. Мельком глянув на Лайтера и увидев его хмурые брови и застывший в глазах вопрос, он горько усмехнулся: — Неужели не понятно? Если бы я был хорошим рейнджером, то не поддался бы на провокацию и спустя некоторое время просто умер. От кровопотери, например. Но мне было слишком больно и страшно! Правая рука полностью отсутствовала. Я увидел лишь кровавые ошмётки, свисавшие с плеча. Так что, думаю, смерти мне ждать было не долго. Но я её не дождался… Зург всё говорил о том, что Альянс вовсе не то, за что стоит умереть. Ну и далее в таком духе…       Даркметтер снова замолчал, давая себе возможность передохнуть, прежде чем снова погружаться в омут болезненных воспоминаний.       Глядя на него, Базз почувствовал, как внутри что-то оборвалось, какая-то последняя нить. Перед глазами встал образ ненавистного императора, которого хотелось голыми руками рвать на куски! И если раньше Базз ещё допускал мысль о справедливом суде над Зургом, то теперь был в полной уверенности, что собственноручно вырвет сердце этому ублюдку за то, что он сделал с Уорпом, как только представится шанс. Это чудовище не заслуживает никакого суда!       — Он тебя заставил принять его условия, — сдержанным тоном сказал Базз, несмотря на гнев, бурливший в нём. Но, к его удивлению, ответом ему стал смех. Тяжёлый, горький смех, больно отдававшийся в сердце.       — Думаешь, меня так просто принудить к чему-либо? — усмехнулся Уорп. — Ты же знаешь меня как облупленного: я бесконечно упрям! Только две вещи смогли заставить меня пойти на сделку с Зургом: моя, чего греха таить, не особая преданность идеалам Галактического Альянса, лёгшая на совершенно дикий, животный страх смерти. Я даже не знал, что он бывает таким!       Лайтер заметил, как Уорп болезненно съёжился: одно только воспоминание о том чувстве леденило кровь.       — В тот день во мне что-то сломалось окончательно, и мне стало совершенно фиолетово. Прости за каламбур, — криво усмехнулся Даркметтер. — Зург потребовал информацию в обмен на спасение и, если так можно выразиться, апгрейд. То, что ты рассказал про Унимайнд, оказалось как раз кстати. Зург был доволен. Дело оставалось за малым: прикрутить мне новую руку и сделать из меня агента Z. Что было дальше, ты знаешь. Я больше не чувствовал связи с прошлым. Астрорейнджер во мне умер на операционном столе. К тому же без твоего влияния я и вовсе ударился во все тяжкие, — Уорп снова горько усмехнулся и покачал головой, словно признавая своё падение. — Работать на Зурга было тем ещё «удовольствием». Этот сумасшедший самодур порой вымораживал до последней степени! Поэтому приходилось брать с него за это «шуршащей деньгой», как говорится… В качестве компенсации.       Базз сдержанно хмыкнул: он прекрасно знал, чем Уорп поплатился за свою лояльность злому императору.       — Если бы ты сразу, когда мы впервые встретились после твоего «воскрешения», обратился за помощью, Альянс смог бы защитить тебя от него. Я бы защитил! Однако вместо этого ты ещё два года упивался своей новой ролью злодея!       Лайтер всё так же строго смотрел на Уорпа, но какая-то неуверенность промелькнула в его взгляде. Теперь, узнав много нового о бывшем напарнике и особенно о том, через что ему пришлось пройти, он стал гораздо лучше понимать мотивы многих его поступков.       — Тогда я действительно хотел быть таким! — громко возразил Даркметтер. — Меня всё устраивало. Считай, это ПТСР, которое дало выход всей той мерзости, что уже скопилась во мне.       Резко вспылив, Уорп так же быстро опомнился и, словно увидев себя со стороны, виновато потупил взгляд, затем снова поднялся с кровати и стал медленно ходить из стороны в сторону с опущенной головой. Теперь, когда он честно и откровенно рассказал Баззу о себе всё, начиная с самого детства, ему больше не нужно было оправдываться или что-то доказывать. Оставалось лишь верить, что бывший друг и напарник сможет понять его и принять таким, какой он есть.       — Теперь ты знаешь, как обстояло дело. Могу лишь добавить, что сейчас я сыт по горло прислуживанием Зургу, — уже спокойно, без тени эмоций сказал Уорп. — И злодейства не приносят мне удовольствия. Но представить себя в рядах астрорейнджеров я тоже не могу. Никто не примет меня обратно, какие душещипательные истории я бы ни рассказывал… — он не договорил и рассмеялся грустным смехом. В его скептической иронии звучали искреннее сожаление о прошлом и горечь неосуществимого будущего. — Для всех я останусь лишь куском дерьма, некогда предавшим Галактический Альянс, — всё так же горько улыбаясь, подытожил Даркметтер.       Базз отчаянно хотел возразить, уповая на то, что он осознал свои ошибки и готов всё исправить, но, к своему величайшему сожалению, понимал справедливость его слов: Уорп не сможет убедить всех, что бывший преступник и прислужник главного врага Галактического Альянса встал на путь исправления. Едва ли к нему прислушаются. Многим будет на это плевать. И в первую очередь полковнику Небуле. Вот уже кто готов идти до конца в своих решениях. Предательство Даркметтера стало для него чем-то личным. С самого первого дня его службы Корпус Астрорейнджеров имел безупречную репутацию, и вдруг, когда он забрался на вершину карьерной лестницы, случилось такое!       Мысленным взором Базз охватил всю мозаику опасностей, грозящих Уорпу со всех сторон: Небула, решивший достать его во что бы то ни стало; Зург, который вот-вот поймёт, что его предали; и огромное число тех, кто польстится на обещанную за голову Уорпа награду, которую уже объявил Альянс и обязательно объявит Император. Картина складывалась крайне удручающая.       От этих мыслей на лицо Базза набежали тени, и случилось страшное — в нём пошатнулась его нерушимая воля. Он едва не отдался накатившей слабости. К счастью, Лайтер вовремя одёрнул себя и мысленно выругался за то, что поддался гнёту отчаяния.       Поднявшись с кровати, он подошёл к Уорпу, стоявшему боком к нему.       — Я найду способ защитить тебя от Небулы и Зурга. Обещаю! — его голос звучал уверенно и свободно, но одного взгляда хватило Даркметтеру, чтобы понять: это уловка. Тяжелый, полный тревоги взгляд Базза выдал его нервозность.       Уорп тихо вздохнул, тоже подумав о своём незавидном положении.       — Я сам виноват, что оказался в такой заднице, — с безнадёжным видом сказал он. — Не стоит тебе рисковать своей репутацией и карьерой ради того, кого уже вряд ли удастся спасти. Тем более что я не раз пытался убить тебя…       — Глупости! Я своих не бросаю! — резко перебил его Базз, и тут же усмехнулся внезапной мысли: — Кстати, я тоже вовсе не резиновыми пулями в тебя стрелял эти два года. Так что мы квиты.       Уорп слабо улыбнулся. Он почувствовал себя так, будто летит головой вниз, в бездонную пропасть. Он даже не осознавал, как сильно ему нужна помощь! Петля на его шее стремительно затягивалась, и Базз был единственным, кто мог хоть немного её ослабить. И в то же время Даркметтер был искренен в своём желании огородить Базза от проблем, связанных с помощью преступнику.       — Ты ведь понимаешь, что, пока Небула не уйдёт в отставку, а лучше вовсе не помрёт от старости и ты не займешь его место, мне не вернуться в стан астрорейнджеров? — вздохнул он, глядя Баззу в лицо.       Уорп заметил рассёкшую его лоб морщину и бисеринки пота: ум Лайтера метался, перебирая варианты. Базз напряг всю сообразительность в поисках приемлемого плана. И Даркметтер невольно улыбнулся: как бы он ни хотел признаваться себе, но его в очередной раз восхитила несгибаемость воли Базза и его готовность биться до конца за то, что он считал правым.       Внезапная волна тепла нахлынула на Уорпа, как будто отголосок прежней жизни, когда они с Баззом, несмотря на разногласия, всегда оставались опорой друг другу. Когда не было мучительных сожалений о прошлом и страха, что завтрашний день может стать последним. Когда ему было на кого положиться, кто всегда прикрывал ему спину.       Следом за волной тепла накатил жгучий стыд. Уорп осознал: он не ценил того, что имел, и продался Зургу за новую руку и обычные деньги, когда должен был найти в себе силы умереть с честью, как полагается астрорейнджеру! Но он предал Базза и его идеалы, предпочтя богатство, которое у него отобрали с той же лёгкостью, что и дали.       Изумляясь самому себе, гонимый этой жгучей смесью любви и стыда, Даркметтер позволил себе быть таким, каким велит ему сердце. Словно этих двух лет службы Зургу никогда не было. Страстным, порывистым движением он прильнул к Лайтеру, прижал его рот к своим губам так горячо и жадно, что зубы коснулись зубов. Секундная растерянность Базза сменилась не менее пылким ответом. Он понял: это была не просто физическая страсть, возникшая из ниоткуда, а чувство, идущее глубоко изнутри, полное искренности. Базз всегда был уверен в его существовании в душе Уорпа, но до этого момента он лишь изредка показывал его тень.        Они целовались исступленно и отчаянно, но никак не могли насытиться, обнимаясь с какой-то хмельной силой. Пламя желания вспыхнуло между ними ярче, чем всего час назад. Но теперь это было нечто за гранью телесного голода. Они будто вновь нашли друг друга, вновь были вместе. Только теперь Уорп видел их отношения гораздо глубже и воспринимал острее. Ему открылось ранее неведомое, но неожиданно прекрасное чувство — благодарность. Благодарность за то, что Базз непоколебимо верил в существование настоящего Уорпа — преданного, способного на ответную любовь. Даже когда он сам считал этого человека лишь выдумкой Лайтера, принявшего желаемое за действительное. И вот теперь он с удивлением понял, что такой человек действительно существует. И сегодня он тоже познакомился с ним!       Они разрывали поцелуй, но ненадолго: лишь чтобы чуть отдышаться, прижимаясь лбами, и продолжать страстные объятия. Стоя обнажёнными, они крепко прижимались друг другу, чувствуя жар их тел, запуская пальцы в короткие волосы, оглаживая плечи.       Базз оттянул голову Уорпа назад, и тот послушно запрокинул её, открыв доступ к шее. Чужие губы сразу скользнули по его подбородку и ниже, стали целовать тонкую чувствительную кожу, кадык. Затем, спускаясь всё ниже, Базз несильно прикусил плавный изгиб перехода шеи в плечо. Уорп выдохнул с тихим стоном и потерся подбородком о его висок, огладил затылок. От возбуждения по коже бежали мурашки. Немного потянув голову Лайтера вверх, он снова принялся ласкать его подсохшие губы, прикусывая их и слегка оттягивая.       Между ног у обоих разливалась приятная тяжесть, доходившая до жжения. Возбуждённые члены тёрлись друг о друга, и тонкие блестящие нити предсемени тянулись от них. Ладони Даркметтера скользнули вниз от плеч к груди Базза и стали невесомо ласкать напряжённые соски, зажимая их между указательным и средним пальцами. В ответ Лайтер громко охнул.       — Нравится? — едва слышно шепнули ему в губы.       — Ты же знаешь, — тяжело выдохнул Базз.       — Твоё слабое место, — хитро улыбнулся Уорп и, чуть присев, впился губами в его левый сосок. Страсть как хотелось прикусить, но он только осторожно оттянул зубами, затем резко отпустил и тут же надавил на покрасневшую горошинку языком, приятно вдавливая и буравя её, затем с силой всосал и сдавил, подвернув губы вовнутрь. Базз уже не сдерживался: он обожал эти умелые ласки и всегда поощрял их громкими стонами. Иногда Уорп мог даже подводить его к краю оргазма, лишь лаская один сосок ртом, а другой — пальцами, чередуя напористые и почти невесомые движения.       Второй сосок тоже не остался без внимания. Даркметтер моментально переключился на него, посчитав, что первый достаточно покраснел и припух. Когда второй уже горел и любое прикосновение к нему граничило с болью, Базз не выдержал. Подхватив Уорпа подмышки, он буквально вздёрнул его и стал жадно целовать губы, лицо и шею. Ладони блуждали по широкой спине, кончики пальцев исследовали рельеф мышц. Кожа Даркметтера, помимо цвета, была немного другой на ощупь — чуть более плотной, гладкой и прохладной. Базз обожал водить по ней ладонями.       Когда руки Лайтера спустились к пояснице, Уорп понял, что тот хочет сделать, и забросил свои руки ему на плечи. Базз сразу подхватил его под бёдра. Ноги Даркметтера мгновенно обвили его талию и крепко сжали. Одной рукой Лайтер держал партнёра под ягодицу, другой осторожно приставил свой член к анусу так, чтобы головка лишь едва касалась его, и начал водить ею по кругу, размазывая обильно выделявшуюся смазку.       После бурного соития всего час назад тело Уорпа без труда впускало в себя немаленьких размеров член. Рукой Базз контролировал процесс, не позволяя партнёру поддаться ставшему уже болезненным возбуждению и насадиться с размаху. Он шептал ему в ухо, прося потерпеть, пока сам вводил и снова вытаскивал головку, смазывая стенки изнутри.       Даркметтер до дрожи сжимал ноги, стараясь двигать тазом, чтобы сладостное чувство вспыхивало и между ягодиц, и в члене, который тёрся об их рельефные животы. Наконец Лайтер, уже едва сохраняя рассудок, посчитал, что смазки достаточно, и позволил Уорпу опуститься на его член до конца. Руки тряслись от напряжения и тяжести, но Базз не чувствовал этого. Вся чувствительность сосредоточилась в одной точке, когда его член оказался в горячих тесных объятиях. Он услышал звук похожий на рык: Даркметтер сжал его плечи и приподнялся, чтобы затем скользнуть вниз. От чувства погружения в горячую тесноту Базз сам был готов зарычать. Он крепко сжал его под ягодицами и стал поднимать и насаживать на себя. Помогая друг другу, они двигались в унисон, набирая скорость и амплитуду, и стонали так, будто соревновались в громкости. От наслаждения у обоих закипала кровь.       Не прошло и пары минут, как Уорп, сжавшись изо всех сил, схватил Лайтера за голову, заставив задрать её, и впился в него жадным поцелуем. Кончая, он стонал Баззу в рот и яростно терзал его нижнюю губу, кусая до боли. Сперма вылетела фонтаном, испачкав грудь и живот, и стремительно потекла к паху. Базз, зашипев, излился следом, не в силах сопротивляться бешенному удовольствию, которое дарила ему пульсация оргазма Уорпа. Низ живота скрутило, и, подобно взрыву, всё тело сотряс мощный оргазм. Он едва не уронил своего партнёра, когда на пике удовольствия тело на секунду стало ватным.       Даркметтер обессиленно повесил голову. Он всё ещё яростно сжимал член внутри себя, но не чувствовал этого: яркий, как ослепительная вспышка, оргазм затуманил сознание. Только падение на кровать, будто он прыгнул на неё с разбега, привело его в чувство. Развернувшись, Базз подошёл к постели и попытался аккуратно положить на неё Уорпа, но тот рано ослабил хватку и плюхнулся, разметав руки в разные стороны. Лайтер обессиленно свалился рядом, ткнувшись носом в его влажное от пота плечо. Не было сил даже перевернуться; руки тряслись от усталости. Оба тяжело дышали, но при этом упоённо улыбались, отходя от лихорадочного возбуждения.       Окончательно придя в себя, они устроились на боку лицом друг к другу так близко, что почти касались лбами. Базз невесомо провёл ладонью по левой руке Уорпа, который лежал на правом боку, а когда спустился к запястью, их пальцы сразу переплелись.       Какое-то время они лежали молча. Каждый думал о своём, но при этом об одном и том же. Волна послеоргазменного восторга схлынула, оставив после себя приятную усталость и негу. И хотя оба понимали, насколько зыбко это чувство покоя, они старались насладиться каждой секундой, отодвинув тревожные мысли подальше.       Сон подкрадывался незаметно, всё сильнее маня их к себе. Уже соскальзывая в его объятия, Базз приоткрыл глаза и поймал на себе такой же сонный, но при этом задумчивый взгляд Уорпа.       — О чём ты думаешь? — едва слышно спросил он. — Как будем выбираться отсюда?       В ответ Даркметтер легко отмахнулся:       — П-ф-ф. Это как раз проще всего. Здесь никому нет дела до шлюшки, с которой Великий и Ужасный Шив Катал решил приятно провести время. Тем более что под скафандром меня никто не узнает. А вот как Уорпу Даркметтеру избежать лап Альянса с одной стороны и Зурга с другой — уже более интересный вопрос, — вздохнул он.       К его удивлению, Базз лукаво улыбнулся:       — Думаю, это не так уж сложно, — ответил он и, слегка зевнув, добавил: — Тебе всего лишь надо снова умереть.       Даркметтер уставился на него в полном изумлении. Даже сон будто рукой сняло. Он ждал объяснений, но Базз явно не собирался ничего пояснять и прикрыл глаза, мягко соскальзывая в объятия Морфея.       — В каком смысле?! — громко вырвалось у Уорпа, отчего Лайтер недовольно поморщился.       — В прямом. Нужно инсценировать твою смерть. Затем быстренько изменить внешность. В частности, придумать, как поменять цвет кожи. Он слишком приметный, — пояснил он и снова зевнул на последних словах.       — Допустим, с первым пунктом всё понятно. А как быть с кожей?       Даркметтер обескураженно смотрел на Базза, который, казалось, уже заснул. Не веря своим глазам, он потряс его за плечо.       — Пока не знаю, — не открывая глаз, пробормотал Лайтер. — Но, думаю, эмземены найдут способ. Помнишь тех ребят, которых Зург похитил? Ну и тех, кто зайцами увязались за нами их спасать?       — А, шестёрка амигос?       — Ага, — кивнул Базз. — Думаю, мне удастся привлечь их к решению проблемы. Всё-таки у них перед тобой должок.       — Тебе придётся хорошо постараться, чтобы убедить их помочь мне. Да ещё и тайком от остальных, — с сомнением проговорил Даркметтер.       — Ты недооцениваешь их, — по-прежнему не открывая глаз, чтобы не спугнуть робкий сон, улыбнулся Базз. Он привык полагаться на интуицию. И сейчас она подсказывала, что он мыслит в правильном направлении.       — Не знаю даже… — Уорп устало выдохнул и прикрыл глаза: в его мыслях царили беспорядок и неуверенность. Но тут он снова почувствовал, как на его пальцы легла тёплая ладонь Базза.       — Положись на меня. Тебе придётся некоторое время часто перемещаться и менять личности, пока я не разработаю план. Будем держать связь через защищённые каналы. А теперь отдохни. У нас осталось всего пара часов, — тихим, но твёрдым голосом сказал он, пресекая дальнейшие вопросы.       Не прошло и десяти секунд, как его дыхание стало быстрым и поверхностным. Уорп понял: Базз уже спит — и невольно позавидовал. На сердце у него было неспокойно, и хотелось сказать что-то ещё, но он смог побороть это желание, глядя на умиротворённое во сне лицо Лайтера.       Уорп осторожно, чтобы не разбудить, положил подбородок на его плечо и прижался головой к его голове. Закрыв глаза, он прислушался к сердцебиению и дыханию Базза, будто впитывая исходящие от него спокойствие, а затем вдруг заснул, сраженный сном, как молнией. Их пальцы так и остались крепко сплетёнными.