Not your reflection

Тихий вздох. Лололошка чуть хмурит брови, вчитываясь в сообщение. От Райи исходит по-обычному тихое жужжание, которое сейчас кажется слишком громким. JDH... Райа не смогла дешифровать все письмо, часть сообщения была невозвратно утеряна. Остались лишь отрывки предложений, из которых нельзя было понять что-то конкретное, но Лололошка не был уверен, что и с полным текстом, он понял бы смысл полученных слов. Вопросов было множество. J.D.H. Лололошка посмотрел на аббревиатуру и ощутил неприятную боль в висках, которая заставила его непроизвольно дернуться. — Джодах Имя само сорвалось с губ. На языке чувствовался какой-то неприятный горький привкус, будто это имя – проклятие, склизкое и мерзкое проклятие. Лололошка не знал его, но чувствовал, что это точно не тот, кого он хотел бы повстречать сейчас или когда-нибудь ещё. Взглянув на письмо ещё раз, Лололошка покачал головой. Нет, это был не он. Герой был уверен, что стиль письма принадлежит кому-то другому. Все это слишком давило. Казалось, будто голову сжимают в тиски, и каждый вздох давался с трудом. Райа загорелась красным и срочно закрыла сообщение, предупреждая, что вводит успокоительное. Это письмо – предупреждение. Не смешно ли? Лололошка не помнит ничего. Кто бы и зачем не отправил ему сообщение, сейчас это не имеет значение. Как бы он не хотел узнать о своем прошлом, дела друзей сейчас важнее. Дела других всегда важнее. ━──────────── ━ — Джодах! Джон недовольно морщится, чуть ли не дрожа от гнева, его губы искривляются, создавая собой убогое подобие прежней нахальной улыбки. Он всем своим видом показывает, как мерзко ему слышать это имя сейчас. JDH – это он. Эта аббревиатура принадлежит ему, и сравнение с этим индюком вызывает в Джоне тошнотворное чувство гнева. Дейви нервно сминает и закидывает конечный вариант текста в мусорку, до краев забитую точно такими же бумажками, с сообщениями, которые он продумывал, кажется, часа три. Джон садится в кресло, откидываясь на спинку, проводит рукой по волосам, возвращая растрепанные волосы в первоначальный вид, и поправляет очки. Такая реакция была слишком нетипична для JDH, и сам Джон это понимал, отчего злился ещё сильнее. Его юношеский максимализм требовал признания и внимания, а перепутать его с этим пернатым недоумком было плевком в его сторону. Очень смачным плевком. ━────────────━ Изначально он просто хотел понаблюдать за своей альтернативной версией, впечатлить... возможно, показать, что он лучше ее по всем параметрам, и та ему и в подмётки не годится. Но кто ж знал, что этот голубой окажется таким... беспамятным. Этот слабый мироходец ничегошеньки не помнит. Теряет память при каждом перемещении. Какая глупость. Из-за этого просто явиться Джон не мог, это не создало бы должного эффекта. Он должен впечатлять, вызывать восхищение, дрожь в коленях и жар на лице, а не считаться галлюцинацией. Когда дрожь в теле прошла, а разум перестал представлять сотни способов прожарки индюков, Джон взял в руки небольшой магический монитор и продолжил наблюдать. ━────────────━ Харрис хотел увидеть того, кто стал ему заменой. Но какое разочарование он почувствовал, увидев этого мальчишку. До невозможности наивный мальчик на побегушках, который вечно создаёт проблемы. "Герой". Джон рассмеялся, когда узнал, что голубоглазый мироходец вообще способен сражаться, такой мягкотелый. Междумирец под свой конец совсем отупел и поэтому решил, что это чудо на ножках чего-то то стоит? Джон пытался понять, почему же наставник ушел к этому мироходцу, очень долго пытался. Наблюдал за жизнью Лололошки, пока ему не стало скучно и он, забавы ради, стал помогать ему. Харриса откровенно смешило, что мироходец радовался даже лишней еловой веточке. Он считал странным любовь Лололошки к самостоятельному труду. Хотя и магия в этот мир проникала просто ужасно. Некоторая техника постоянно сбоила. Джон думал, что уйдет, стоит ему наиграться.... ━────────────━ Единственные слова его Джодаха, с которыми Джон не мог спорить. "Ты поймёшь решение своего наставника" Понял. Влюбился. До побелевших костяшек и затуманенного разума. Так безумно стучит кровь, отдавая болью в висках. От злости, от безнадёжности, от неизбежности. Неужели он и в правду настолько самовлюблённый? Не мог же он влюбиться в саморазрушающуюся умирающую душу какого-то мальчишки? Да он бы поплясал на могиле сотни таких же! JDH пытался с этим бороться, так долго отрицал, что самому тошно становилось. Он считал это глупым, для себя неестественным, если вообще можно сказать, что для хаоса по имени Джон что-то может быть неестественным. Уйти он не смог. Слишком подвержен эмоциям. В мире начало все налаживаться, и Джон пытался подгадать момент, чтобы представиться. Показать, наконец, кто такой JDH. Реальный JDH, а не индюк в юбке. Только все было не то. Недостаточно драматизма. Он должен запомниться. ━────────────━ Только вот память мироходца отвратна, как и владение искрой. ━────────────━ Джон прополоскал горло и пропел какую-то веселую мелодию, прилизывая свои волосы пенкой. Он долго готовился к этому. Перемещения мироходца проходят слишком уж медленно, так что Джон успел и заскучать за этим серьезным личиком, а мимолётной "встречи" в Видомнии ему было ой как мало. Наш гений глянул на часы и ехидно улыбнулся. Как раз вовремя. Перед глазами появляется небольшой экран и микрофон. Настало время вновь напомнить о себе. — Какой же ты слабак! Стоило Видомнии.... ━────────────━ Джон танцевал сам с собой, вертясь по всей комнате. Его выступление было феерично! О, выражение лица его мироходца стоило видеть. На первый взгляд он все ещё оставался холодным, но Джон то видел, знал, как сузился его зрачок, а губы сложились в трубочку! Харрис говорил, пожалуй, слишком грубо, но должен же он был создать впечатление могущества. Этот голубой мироходец же обожает мальчиков с большой властью? По крайней мере, он постоянно клеится к ним. Джон в восторге бродил по комнате, мечась из угла в угол. Эмоции переполняли грудную клетку, отдавая болью и волнением. Остался один мир. Полтора путешествия. И они встретятся. ━────────────━ Лололошка крепко сжимал маску Междумирца, он все ещё был ошеломлён всем происходящим, отчего пытался ухватиться хотя бы за один знакомый предмет. Все происходило слишком быстро, сумбурно. Ожидающие взгляды, подталкивали его действовать, но Лололошка стоял не в силах пошевелиться. — Вставь, — раздался шёпот у самого уха. Но обернувшись Лололошка никого не обнаружил. Герой наполнил грудь воздухом и направился к "пьедесталу". Маска легла идеально, словно здесь всегда и было ее место. Из пьедесталов стали вырываться разноцветные огни, издавая звуки, складывающиеся в ранее неизвестную этому миру мелодию. Фиолетовая волна изверглась из центра и все погасло. Лололошка растерянно сжал руки. Частицы соединялись друг с другом в вихре, объединяясь в портал. Взрыв. Лололошка поморщился. Розовое нечто разорвалось для того, чтобы вновь объединиться. Чёрное пространство портала, приковывало взгляд, заставляя Лололошку затаить дыхание. Странная мелодия стала тише, но не исчезла. ━────────────━ Улыбка не могла сползти с лица Джона. Это момент его триумфа, и все взгляды были обращены к нему. Как же долго он этого ждал! Чёрный омут глаз следил за каждым его движением. Схожие с его глазами, но в тоже время совсем другие. Они казались более живыми, несмотря на холодность их обладателя, полная противоположность Джону. Элегантное представление явно смогло поразить публику. У пернатого чуть челюсть до пола не отвисла, можно считать это маленькой местью. Джон спросил его имя. Тёзка. Нет, он давно отказался называть себя так. Получить имя из-за спора, какая же мерзость. Но этому мальчику идёт. Имя такое же глупое, как он сам. Да, пожалуй, Джон оставит это имя ему. Незаметный вздох, все под его контролем. Джон забывается, этот мальчишка слишком долго сводит его с ума, но что ещё он мог ожидать от себя же? Харрису самому противно от этой шутки. Они слишком разные, чтобы быть одним человеком, не более чем схожая оболочка. И голубой явно уступает, что еще раз говорит о глупости собственного наставника. Уступает, поэтому реакция собственного организма не менее мерзка, но Джон ничего не может с собой сделать, чувствуя жар от неуверенных касаний и трепет от неумелых движений. Они соприкасаются разгоряченной кожей. Удивительно, но Лололошка не загорел, его кожа всегда бледна в независимости от того, сколько времени было проведено на солнце. Пальцы были мозолистыми, мальчик явно привык к труду, и Джон бы мог порекомендовать парочку хороших кремов. JDHкрем для любых типов кожи, или что там твердили его баннеры. Лололошка простой, на первый взгляд кажется даже скучным, но, кружась в объятьях Джона, с недоумением смотря на происходящее вокруг, он кажется слишком очаровательным. Джон так долго ждал, чтобы явиться перед ним. В его душе смешивались желание показать, что он лучше, и желание показать, что их наставник был старым идиотом, решив, что этот мальчишка лучше Харриса. Но также его брал жар, какое-то непонятное желание, горячность увидеть Лололошку лицом к лицу, не то чтобы они у них были разные, но увидеть восхищение в его глазах он желал, сильно желал. Джон оправдывал это желание тем, что это докажет, что он должен был остаться учеником Междумирца. Только вот восхищения не было. Что-то другое, тоже приятное, но недостаточное. Харрис всегда ожидал большего. Джон поглаживает позвоночник, позволяя руке задержаться на пояснице. Но даже так чувства не должны мешать плану, сколько бы Харрис не думал об их связи, повестись на чары этого упрямца было бы опрометчиво. Нежная мелодия не прекращается, Джон знает, что и Лололошка её слышит. Это песня пространства. Даже вселенная благоволит их танцу. Джон в последний раз прижимает Лололошку к себе, слова вылетают на выдохе, словно говорить ему тяжело. — И почему это, черт возьми, ты? Его губы прижимаются к «чужим», слишком сильно вжимаясь. Поцелуй совсем не чувственный или страстный, скорее злой. Да, Джон был зол, и сложно было сказать на себя или на него. Кто виноват в мерзком желании обладать этой божественной игрушкой? Будем считать это проявлением маленькой слабости, ведь через секунду Лололошка уже летел в портал. Весьма не грациозно, хочу заметить. Все ради его плана. ━────────────━ Все шло по плану, Джодах преследовал Джона несколько миров, а после ученый трагически сдался под напором этого сильного пернатика. Какова комедия. Он и в правду настолько жалок, что поверил, будто Джон может так легко сдаться. Зачем Джодаху вообще этот мироходец. Он ведь только и делал, что пользовался мальчиком, так о чем ему переживать? Найдёт ещё какого-нибудь простофилю и заставит спасать миры. Джон перелистнул страницу тетради, изучая чертежи. В прочем, это уже не его дело. ━────────────━ Увидеть этого лохматого запыхавшегося мальчика в одежде почтальона было на удивление приятно. Он следил за ним так долго, что не заметил, как Лололошка стал его любимым развлечением, которого он теперь был лишен, а надоедливая синеволосая женщина не делала ситуацию легче. Она серьёзно считала себя умной? Зазнавшаяся пустышка, Молли и то была понаходчивее, а с Солусом даже смысла не было сравнивать. С Лололошкой встреча была формальной, не более. Тем не менее, Джон все же смог блеснуть умом, а значит произвести впечатление. Кто он, чтобы отказываться от самовосславления? Его гибкость и грация, ум и красота. Ну и как можно не считать его потрясающим? Только восхищения в чужих глазах он не видит. Опять. И это даже начинает раздражать. Неужели мальчик настолько глуп, чтобы не понимать его гения? Или ему мешает Джодах со своим фырканьем? Портит весь его образ, будто бы без него пернатый смог хоть что-то сделать. Нет, Джон не может принять этого, Междумирец бы ни за что не променял его, гения, на кого-то столь глупого. Они всё-таки альтернативные версии. — Но ты же у нас тоже гений, правда? Было ли это издевкой? Определённо. Но Джон вынужден признать, что Лололошка был сообразителен в некоторых аспектах. Именно поэтому Харрис выбрал его для исполнения своего плана и не передумал, когда мальчик в буквальном смысле порушил его многолетние старания. В прочем, это уже не важно. Харрис не планирует возвращаться обратно, но что-то внутри всё-таки гложет, неприятно и мерзко. Джон вновь приспускает очки, подмигивая мальчику, и активно машет рукой. — Пока-пока Забавно, что в реальности Джона люди даже цвета глаз его не знают. Джон не может преодолеть желание напрямую посмотреть в эти чёрные омуты, как жаль, что голубые очки все ещё на месте. Они, небось, срослись с ним. ━────────────━ Ну какого черта Джон недовольно, даже с каким-то пренебрежением смотрит на мироходца, который воспользовался вторым проводником. Ученый создал его для своей любимой вещи. И с кем прикажете ему вести беседы в этой реальности, с Джодахом? Даже смотрящий будет поинтереснее. Синеволосая давно потеряла к Харрису интерес, она хоть и злилась из-за пропажи своего абда, но изначально пыталась впитывать знания, которые мог предоставить Джон, а за сотни лет его жизни их накопилось немало. Только вот Окетра была слишком горделива, чтобы выслушивать оскорбительные комментарии Харриса. Джон же считал глупым её упрямство. Разве он врал? Их мир был отсталым, как и знания в нем. Не его вина, что девчонка не может принимать критику в свою сторону. Многие в его реальности отдали бы жизнь хотя бы за частицу знаний, что он имеет. С другими дела обстояли не лучше. Абды явно затаили на него обиду за Лололошку и этого недоучёного Седрика. Сдался им парадокс на ножках, Харрис для них же сделал лучше. Ну, чем он хуже голубого мироходца? Джон не был похож на Лололошку, он был более умным и проворливым. Тем не менее, друзья голубого мальчика решили мечтать о его возвращении, вместо того, чтобы принять Харриса. Он мог дать им гораздо больше, но конечно им был важнее самоотверженный глупец, потому что он их друг. Глупость. Джон давно понял, что обычным людям далеко до понимания его личности. Для этого Джон и создал автоматонов, которые по итогу остались в его реальности. А теперь что? Второй проводник использован, а автоматоны сломаны. Что за плевок на все его старания? Ещё и Джодах так переживал о мироходце, будто не он когда-то тыкал в Лололошку копьем, угрожая "убрать проблему". Харрис тогда был готов крылья поотрывать этому божку, ещё скинтонитонитовый браслет нацепили, будто он и вправду поможет. А ещё его называют двуличным. ━────────────━ Лололошка видит, как Джон недовольно хмурит брови, старается выглядеть нарочито серьезным, будто истинная причина всех его проблем и в правду он. Почему Харрис всегда опускает очки, стараясь смотреть ему в глаза? Такой пронзительный взгляд. Прожигающий. Герой чувствовал в нем нескрываемую злобу от уязвлённой гордости и что-то ещё, более глубокое и тайное, словно сам обладатель этих глаз не мог определиться с чем-то. Поведение Джона вводит в ступор, будто в нем борются два противоположных чувства, и в этой борьбе он не может признаться даже себе. Харрис потерял все, но это было следствием его поступка. Неужели он не понимает, что, чтобы он не делал, не переступив через свою гордость, он так и останется одиноким. Искусственные друзья, заинтересованные в тебе лишь из-за своего кода. Тогда зачем он дал им способность освободиться. Неужели он и в правду думал, что они останутся с ним из чувства благодарности? Он сгубил даже бедную девушку Молли, довёл до безумия, заставив растерять все свои амбиции в обожании Джона. Разве лживые восхищение стоят этого? Разве восхищение, которое надломится из-за одного промаха, стоит хоть чего-либо? На самом деле глуп здесь только Джон. Лололошка не просил отправлять его в эту реальность. С чего тогда Харрис злится на него? Какое ему дело до тех, кого он бросил. Ущемленная гордость? Это вызывает раздражение. Харрис сам во все виноват, но предпочитает винить его, нежели принять действительность. И это великий учёный. Лололошка видит в нем лишь ребенка. Именно его должно быть жалко, и Лололошке тошно осознавать, что он искренне его жалеет. Герой и в правду не может оставить людей в беде. Может об этом и говорил междумирец. Мироходец не должен брать ответственность за каждого встречного. Но быть эгоистом не в принципах Лололошки. ━────────────━ Дилан злится, он ненавидит Джона за все его слова, надменный взгляд и проблемы. Ведь Дилан не был вещью, Солус не был вещью и Лололошка тоже. Наш герой не вещь, не прихоть и не слуга, так что и свое будущее он выбирать будет сам. Лололошка обещает защитить свою реальность от Джона, не позволить превратить её во второй Хэмфорт. Как ужасно будущее, где все будут восславлять одного человека. Он — Лололошка. Тот, кто сам выбирает свое будущее, он товарищ и друг. Джон — самовлюбленный странный эгоист, который в спонтанности своих движений невозможен для понимания. По крайней мере так казалось. Казалось до того, как открылась маленькая истина. Джон до одури одинок. И это одиночество вводило его в отчаяние. Лололошка понял это, сложив все факторы в один общий пазл. Джон с детства был одинок. И если Саша и в правду была реальна, Харрис потерял единственного, кто принимал его таким, какой он есть. И это объясняло многое, слишком многое, но не одно. Какого черта он его поцеловал? Возможно, не всем воспоминаниям Лололошки стоит возвращаться. ━────────────━ — Сволочь Джон ударил по стене, от чего по ней пошли трещины. Харрис пыхтит и злится, до боли сжимает зубы и морщится. В нем бурлит гнев, и это злит ещё сильнее из-за того, что Джон не может контролировать свои эмоции. Как смеет этот идиот смотреть на него с жалостью. Почему он просто не может восхищаться им, как все. Почему ему обязательно необходимо все испортить. Он забрал у Джона всё, начиная от наставника и заканчивая его друзьями. Это Джон должен был подчинить его реальность, не наоборот. Это, черт возьми, так будоражит. Джон давно не чувствовал ничего подобного. Все люди пытались ему угодить, были готовы в ноги ему кланяться, но не этот мироходец. Чувства, которые испытывает Харрис из-за этого мальчика, он не испытывал никогда, и это сводит его с ума, заставляет кровь кипеть. Он не может думать, потому что эмоции поглощают его. Джон не чувствовал себя так даже в детстве, получая презрительные взгляды от других детей. Они заставляли чувствовать ненависть, Лололошка — волнение... и злость. Джон давно поклялся себе, что больше никто не посмеет издеваться над ним, никто не посмеет смотреть на него свысока. Люди жалки в своих способностях и короткой жизни, им никогда не достичь уровня Харриса. И он докажет это Лололошке. Джон должен, он просто обязан заставить мальчишку восхищаться им. В любом случае в будущем они проведут ещё много времени вместе. ━────────────━ Звезды и планеты вокруг Лололошки — множество миров, и здесь он ощущает себя до невозможного правильно. Искра внутри него издаёт лёгкую пульсацию, тело ощущается очень лёгким. Он ведь бывал здесь не раз? ━────────────━ Что ж… это приземление сложно назвать "мягкой посадкой". Лололошка все ещё не мог в полной мере осознать, что произошло, и его мозг отказывался обрабатывать информацию, отчего герой, лежащий лицом вниз на холодном полу, чувствовал скорей пустоту, нежели горечь. Он покинул своих друзей, но они навсегда останутся в его памяти, пусть они больше и не встретятся. Маска растворилась, сигнализируя, что необходимость в ней исчезла, и Лололошка приподнялся. По всему телу распространилось тепло, но совсем не физическое. На него с искренней радостью смотрели Окетра, Джодах и... весьма красивая синеволосая девушка, она казалась до боли знакомой, но разум отказывался давать ответы. Джон же выглядел отстранённо, словно он был лишним в этой компании, и улыбка на вечно самодовольном лице казалась искусственной, будто бы неумелый мастер приклеил её к лицу Харриса, чтобы поиздеваться над идеальным мироходцем. В объятьях друзей было хорошо. Крепкие объятья, дарящие любовь, заставляли наконец-то почувствовать себя в безопасности, но Лололошка не мог сказать, были ли они лучше объятий Дилана или Ричарда. Мироходец не мог доверять Джону. За время нахождения в другой реальности, он узнал о нем слишком многое, и мало что из этого выставляло Харриса в лучшем свете, так что и на распахнутые для объятий руки он не отвечает. Ему хватило последствий того танца, так что Джон удостаивается только рукопожатия. Жалкие. Дейви называет так Окетру, Джодаха и Райю, но не Лололошку. Он говорит, что ничего не должен им рассказывать, так почему наш мироходец все знает? Почему Джон позволил Лололошке узнать столь многое. Надеялся, что его секреты останутся вместе с мироходцем в его реальности? Но это противоречит тому, что Харрис и в правду вытащил его обратно. Что же есть у героя, чего нет у других? Он стоит среди команды опытных учёных и бога, но взгляд Джона всегда устремлен к нему. С каждой секундой появляется все больше вопросов, загружая голову недавно осознавшего себя мироходца. Джодах и Окетра говорят, что Лололошка изменился. Нет, он все тот же, просто теперь он не представляет собой осколки того, чем должен быть. Мироходец знает кто он, и другим придётся это принять. Джон отвлекает внимание на себя, позволяя Лололошке увернуться от разговора. В этом он был ему благодарен. Темы сменяются, звучит пару шуток, это позволяет привести свои мысли в порядок. Полагаю, Лололошка должен сказать спасибо. ━────────────━ Герой оглядывает родные просторы. Райя всегда заботилась о нем и знала, как сделать ему приятно. Солнце вовсе не пекло, приятный ветерок чуть колыхал волосы, идеальный солнечный день для беседы с близкими. Небольшой диалог позволил расслабиться. Не сказать, что темы были такими уж непринуждёнными, но Лололошка к этому привык. Когда он в последний раз и вправду отдыхал? Даже прогулки с друзьями зачастую становились деловыми. Но тему мироходчества, видимо, затрагивать не стоило. Это будто стало спусковым крючком для Джона. Дар ли искра? Настолько же дар, насколько и проклятия. Герой понимал, почему Харриса это так волнует. Сколько же скорби и одиночества приносит с собой этот дар. Переживать своих близких было тяжело, постоянные прощания и непринятие со стороны людей — то, о чем говорила Шэрон... Был бы Джон и вправду рад автоматону Саши, он называет их друзьями, но за людей даже не считает. Нет, Лололошка был уверен, что это сделало лишь хуже. Видеть копию мёртвого родного человека и осознавать, что все это фальшь. Звучит как то, что может довести до отчаяния, или же само является жестом отчаяния. JDH говорит уверенно, даже слишком возбужденно. Кто такие мироходцы, что для них необходима тюрьма? Но разве опасны они именно не из-за своей человечной сущности? Сила позволяет переступить через мораль, но это является решением людей, чем же виновен орган? Джон опять намекает, будто скажи он прямо, погиб бы в ту же секунду. Но, так или иначе, Лололошка больше не желает быть запутавшемся в себе мальчиком. — Тебе не удастся меня запугать или запутать. Ни для кого не стало сюрпризом, когда Харрис залез на стол, разбрасывая еду в разные стороны, но выглядел он и в правду серьёзно. Также никого не удивило, когда он разлёгся на столе. Для кого-то вверх наглости, для него же обычное дело. — Ну, так это же здорово, симпампусик! Потому что нас с тобой ждёт такое приключение, в котором даже я не уверен... что смогу не запутаться. Джон находится близко, даже слишком, и именно сейчас Лололошка хотел бы, чтобы на Харрисе не было очков. Лололошка и забыл, что он такой. В Хэнфорте весь образ Джона был пропитан властью и надменностью. Казалось, что он является человеком, который с первых же секунд чем-то недоволен, стоит только вспомнить слона и минеральную водичку. В своём мире Джон свободно мог уволить человека за неверно сказанное слово, он раскидывался оскорблениями направо и налево, но сейчас он был не более чем нарциссом. Лололошка не стал обращать внимание на то, как его назвали. Они всё-таки имеют одну внешность. Очевидно, что это было лишь ещё одним способом сделать себе комплимент. План. Ну конечно Джон подстроил это все с самого начала. Герой даже не знал, стоит ли ему злиться. Идеальная цепочка событий и самоуверенный Джон. Он опять пытается запутать его. Остатки памяти позволяют уловить лишь некоторые моменты, но необходимое заклинание и вправду вспоминается. Джон исчезает, оставляя после себя пустой стол. Тихий вздох. Лололошка второпях обдумывает все ещё раз. Он знает, что долго его ждать не будут. —Conseco! Зелёное магия окутывает тело, перенося его в другой мир. Он только вернулся и ему правда жаль, что исчезнуть приходится так быстро, но разве у него был выбор. ━────────────━ Лололошка видит, как Джон неспешно попивает свой коктейль, раскинувшись на кресле. Огромное темное помещение, в котором нет никого кроме этих двоих. Это место полная противоположность той деревушке, и поэтому оно не вызывает доверия у Лололошки, но что-то в этом есть. Что-то Джоновское. Они остались наедине, а значит, Лололошка находится в очень уязвимой позиции, за неимением умения пользоваться искрой. Но им и в правду стоило обговорить все без посторонних глаз. Джон, как всегда, начинает издалека, предлагает серьёзный разговор. Только вот было заметно, как он нервничает. Харрис снимает свои очки, трёт переносицу, откладывает коктейль и хмурится, будто усердно пытается разглядеть что-то в Лололошке. Джон более открыт, чем во все те разы, когда они встречались до этого. Является ли это ещё одной игрой, чтобы обмануть наивного мироходца , или он и в правду пытается так показать свои намерения, непонятно, но на Лололошку это и вправду действует. Герой поджимает губы и кивает, подтверждая, что готов к разговору. И Джон как всегда начинает говорить издалека, заставляя оппонента самостоятельно дойти до определённой мысли. Но он кажется искренним. На этот раз Харрис не играет на публику, не пытается сдерживать свои эмоции, он больше не язвит и даже затрагивает личные темы. Родной человек, о котором говорит Джон... — Это Саша? И Харрис моментально мрачнеет. Он замолкает на пару секунд, после чего на выдохе произносит "Да", и мироходец видит горечь, что сидит глубоко внутри Джона. Прошло множество сотен лет, и очевидно создавать искусственную искру было незачем, только если... Джон же не собирается возвращаться в прошлое? Это создаст временные парадоксы, которые уничтожат его реальность. Но это звучит в духе Харриса. Есть в этом что-то злодейское, пожертвовать миром ради одного человека. Заминка не длится долго, Харрис сразу же продолжает, он говорит до тех пор, пока не доводит Лололошку до одной важной мысли. Герой внимательно всматривается в добродушный взгляд Джона, он будто с каким-то умилением наблюдает за чужим мыслительным процессом. Его явно забавляет это, отчего кажется, что Харрис смотрит до необычного нежно. — Ты хочешь сказать, что искра — это не что-то, что даётся с рождением? Джон удовлетворенно хлопает и чуть подпрыгивает. Мироходец начинает замечать, что телодвижения говорят об ученом гораздо больше, чем его слова. Он приближается, но Харрис уже не кажется таким загадочным, как раньше, и, как говорил Лололошка, его не получится запутать, так что мироходец подвигается ближе и тоже снимает очки. Всё-таки он всегда выступал за равенство. После этого никто из них не может прекратить зрительный контакт, словно первый прервавший его, окажется проигравшим. Джон довольно хмыкает, облизывая пересохшие губы, он отпивает ещё глоток клубничного коктейля, признавая, что переборщил с сиропом. Неужели столь идеальная личность умеет ошибаться? — Вспышка это болезнь Это название все ещё звучит непривычно. Вспышка. Раз они начало этой болезни, то в их полномочиях и дать название этому явлению, разве нет? Искра является паразитом, а его мир нулевым пациентом, и почему мироходец должен этому верить? Потому что Джон никогда не врёт. Звучит слишком просто и даже глупо, но тон, каким были сказаны эти слова, заставляет согласиться. Это все до невозможности странно. Мироходец планировал остановить Джона от разрушения его реальности, а не помогать в его безумных затеях, но сейчас... он не верит, что Джон представляет для них опасность. Не верит, или не хочет верить? Харрис предлагает сотрудничество именно ему. Он кажется змеем искусителем, потому что Лололошке и вправду хочется отправиться с ним, несмотря на опасность и старания, которые его друзья приложили для возвращения его домой. Харрис поступил бесчестно, отправив Лололошку в свою реальность, но.... именно благодаря ему мироходец теперь знает, кто он. Неизвестно сколько бы ему иначе пришлось перемещаться по мирам, прежде чем осознать себя. — Мне нужно больше информации — Какая ещё информация тебе нужна? Ты хочешь услышать, что это будет опасно? Джон злится, недовольно фырчит, но все ещё внимательно всматривается в чужое лицо. — Почему ты меня— — Выбрал? Джон даже как-то разочарованно цокает. Он обратно садится за стол, придвигая коктейль, и молчит. Может всего на минуту, но атмосфера кажется слишком напряжённой, отчего Лололошка не смеет прерывать эту тишину. — Ты же знаешь, что нас учил один междумирец? Молчи, конечно, не знаешь. Будто бы он стал про меня вспоминать. Джон поднялся. Все же он был не в силах находиться на одном месте. Он встал на руки, дождавшись, пока кровь прильёт к голове. — Я наблюдал за тобой начиная с мира твоей голубоволосой подружки-учёной. Знаешь… изначально я вовсе не планировал ввязывать тебя в свои планы. Я хотел понять, почему он выбрал именно тебя, ты же такая... мямля. Так глупо доверял каждому встречному, не старался вырваться вперёд и терпел, терпел и терпел чужие оскорбления. Тебя использовали так часто, что мне начало казаться, будто междумирец выбрал тебя с целью поиздеваться, будто бы ему было мало оставить меня одного. Голова Джона начала гудеть, но он все равно продолжал. Или сейчас или никогда. Он больше не собирался позориться перед ним. Это не входило в его планы. — Именно я вытащил тебя из Видомнии, я создал книгу "Странные странности мисра", которую ты даже не удосужился прочитать! Руки затекли, мышцы начинали побаливать, но так даже лучше. — Я думал, долго думал, пытаясь понять, чем же ты особенен. И понял! Харрис сделал кувырок и встал. — Понял, что во всем этом нет смысла! Тебя нельзя понять головой, ты совершенно не поддаешься логике, поэтому ты интересен! Остальные глупцы хотя бы пытаются выглядеть мозговитыми, но не ты! Лололошка не понимал, считать это оскорблением или комплиментом, но почему-то его слова заставили мироходца зардеться. — Поэтому ты здесь, понимаешь? Кого я ещё мог взять с собой? Все они жалкие, даже крупицы нашей силы не имеют, но при этом воображают из себя "могущественных" существ. Ты другой, не такой гений, как я, но все же лучше других. Теперь доволен? Это то, что ты хотел услышать? Лололошка даже как-то смущенно поднялся. Он был растерян, ведь услышать этого совсем не ожидал. На самом деле мироходец хотел спросить немного другое. — Я хотел спросить, почему ты поцеловал меня Джон застыл, осознавая собственную ошибку. Насколько может свести с ума один человек, чтобы Харрис, всегда до конца скрывающий правду, просто так все рассказал. — Маленькая вольность. Не понравилось? Уже не было смысла что-то скрывать, они оба это понимали. — Тебе настолько одиноко, что ты кого попало целуешь? Джон вздрогнул, рассерженно посмотрел на мироходца и подошёл вплотную. — Я не одинок, просто предпочитаю не общаться с идиотами. Ты стал болтливее. — Наставник бросил тебя, потому что ты видишь в людях лишь свои пешки, именно этим ты отличаешься от меня. Мироходец обхватил его руку и прижался, отчего Джон смог почувствовать его дыхание. О нет, нет, нет. Он не мог опять поддаться этому. Харрис злобно прошептал ему почти на самое ухо. — Ты думаешь, я не пытался? Никто не понимал меня кроме Саши, но и её история прошла. — Ты не умеешь общаться. Разве сейчас ты делаешь не тоже, что и дети в твоём детстве? Издеваешься над другими. Харрис мешкает, дёргает головой и противно морщится. Умеет же голубой задеть за живое. Уже не имеет смысла спрашивать, откуда он все это знает, но слова действуют, даже не смотря на то, что Харрис в корне с ним не согласен. — Ты ничерта обо мне не знаешь, чтобы так говорить Мироходец вздыхает. — Я покажу тебе, как любить людей Лололошка отступает назад, разрывая новообретенную близость. — Я пойду с тобой Он больше не злится на Джона и раскрывает руки. Харрис так давно не получал объятий. Возможно, ему больше не будет одиноко.