Хонда Одиссей с капелькой чувств

***

      Ярость, всепоглощающая и на двоих. Что примечательно, бил первым в этот раз не Логан. Зарвавшийся Уэйд, мать его, Уилсон, чтоб у него череп хрустнул, любезно и с предупреждением пригрозил, чтобы секундой позже засадить в переносицу. Забавно, что Логан все же слизнул кровь с фильтрума потом — неосознанно, может быть, едва расслабившись, потому что Уэйд отлетел в ближайшее дерево и у него оставалась пара секунд для глубокого вздоха.       Рычал и бил, и снова рычал, пока хватало заряда и гнева. Уэйд был гибким, и в противовес, как назло - несгибаемым. Не в том, как ломался, чтобы снова и снова по-блядски быстро восстанавливаться. И даже не в том, как засаживал свои железки в болевые точки, по печени и глубже, разворотив плоть с органами. Нет, наверное, это было что-то внутренне. Что-то сродни присутствию хищника на чужой территории. Не сказать, что Логан чувствовал себя уязвимым. Злым и раздраженным до покраснения глаз - возможно.       Навалиться сверху, поиметь — не в том смысле, маленький изврат —, придавить и душить, пока ублюдок-Уэйд снова не додумался раскрыть свой грязный рот. Логан скалит зубы и кривит рот, хмурится, борясь с желанием вгрызаться в глотку Уэйда сквозь прослойку сучьего красного латекса. Чтоб замолчал к хренам — думает Логан —, чтоб не смел, сука, больше никогда и слова вставить. Хотя Уэйду будет легче сшить рот. Правда в том, что Логан, кажется, уже это где-то видел. И Уэйд со сшитым ртом ему нравился куда меньше. Убить бы, но у Уэйда и регенерация получше будет.       Жалкий и одержимый урод - вот кто такой Уэйд Уилсон. Подставка для героев, каким не хотел, но тоже был Логан Хоулетт. Из той вселенной, о которой говорит и в которую умоляет прийти Уэйд. Логан искренне ненавидит героев, их команды, и Уэйда он тоже ненавидит. Разве что, не больше, чем самого себя. И во всем виновата гребанная жалость, потому что другой исход Логан просто не хочет рассматривать — не может, не способен. Во всем виновата жалость, потому что, когда Уэйд замирает под ним, Логан чувствует неподдельный испуг, пугаясь ещё больше от того, что ощутил.       И даже после того, как Уэйд посмеивается — неприкрыто зловредно и почти надменно —, вжимая его башкой в капот, Логана почему-то не отпускает. Он бьёт, пожалуй, слишком в пол силы, чтобы они могли это игнорировать. Настолько не вкладываясь, что Уэйд снова начинает говорить, и от того, конечно, подбешивает, но не выводит обратно из себя.       – Ой-ой, устал, бедолажка. Подушечку подложить? Под поясницу. О да, будь она тут, я бы подложил, и я знаю, о чем вы подумали, негодники с подростковым недотрахом. - Логан не вслушивается в его речь и это, наверное, к лучшему. Потому что они снова переходят, перелетают и перекатываются ровно до момента переднего сидения. От тяжести Логана оно проседает, и скрипит, в конце-концов с мерзким болезненным треском разгибаясь в подвижной спинке. Вряд ли кто-то из них обращает на машину достаточно внимания. Или обращал.       Это начинается без задней мысли, без спроса, без разрешения и ещё чего-нибудь всемирно принятого. Бедра жмутся к бёдрам, а дыхание — то, что сквозь маску и то, что сквозь пелену гнева — смешивается. Логан понимает запоздало, не в тот момент, когда Уэйд стонет, и не в тот, когда обхватывает руками вокруг спины. Нет — когда когти, повинуясь желанию на затворке, не смотря на весь открытый скепсис, втягиваются в предплечья с приглушённым металлическим лязгом. Уэйд шепчет что-то восхищенное про "сникт".       Все ещё хочется рычать, и кусаться, и бить до боли в мышцах. Логан тормозит, сам не зная почему, позволяет случится этому. Не думает - мозги уходят в анабиоз, не дав возможности попрощаться. И тогда Уэйд жмется к нему ещё ближе, и тогда трётся сквозь одежду,       ни-че-го       не говоря. Пульс грохочет в ушах, сбивая с толку и с образов, фантазий. Логан зажат тут, и вместо грудастой красотки представляет Уэйда, которого даже и представлять не нужно. Безумие. Последняя его стадия, а когда Логан прошел остальные — сам не знает. Вот он, Уэйд - бери и лапай, трогай, гладь, скользи, протыкай, бей, кусай, ешь. Он выдержит все, что не выдержит ни одна дама. Что не выдержит, возможно, сам Логан. Но Логан всё ещё ненавидит себя больше, чем кого-либо другого, чем Уэйда ебучего Уилсона. Поэтому не делает больно, вообще ничего не делает, позволяя Уэйду просто дойти. Закончить.       Самое стремное - Уэйду этого не хватает. Он говорит об этом, он откидывает голову и открывает горло, просит Логана закатить маску. Логан не уверен, что хочет знать, откуда Уэйд понял — и его смутные желания, и его возбуждение. Хотя со вторым чуть по-легче. Костюм у Логана явно не такой плотный, как он думал. Как, по-крайней мере, надеялся. Поэтому он и поддевает пальцами край маски, наверное, все ещё под аффектом. Губы — пересохшие, твердые и горячие — мажут по язвам и рубцам. Клыки цепляются за кожу, челюсть сжимается вплоть до чавканья и тонкого вскрика. Логан, похоже, протыкает артерию — не жизненно важную, но определенно набитую кровью.       До этого момент кажется, что их кровь везде. Пока с Уэйда не начинает лить как из ведра. Если на его костюм попадет - не страшно, другой вопрос, что делать с желтым. Вопрос не так уж важен, по сути, потому что никто и не думает останавливаться. И останавливать. Логан жмется ближе, втирается головкой куда-то чуть выше члена Уэйда и утробно, в некотором отчаянии рычит. Слишком - как грубая ткань елозит по коже, слишком - как Уэйд отзывчиво гнётся, слишком - как Логану всё это подлинно нравится.       Ещё немного, ещё чуть-чуть. Логан не уверен, шепчет это ему пустое сознание или Уэйд рядом. Не хочется даже напрягаться, чтобы понять. Как выяснилось, в некоторых вещах они с Уэйдом чересчур совпадают, чтобы выяснять все здесь. По дороге домой для него. Логан, правда, не желает ему и его близким зла. Это странно — не смотря на все копленное часами недовольство, и много более недовольства. От Уэйда оказывается неожиданно легко отходить. В переносном смысле, естественно, пока только в переносном — Уэйд не позволяет от себя отойти.       Горячечное дыхание задевает ухо и слегка челюсть. Логан срывается примерно в тот же момент, может, немного раньше. Это неудобно и неуклюже, они елозят коленями, ногами по сиденью, Уэйд задевает лодыжкой сломанную коробку передач. Оттуда начинает шипеть Мадонна. Что комично — в тот самый момент, когда Логан резко, бесприступно, вовремя и непозволительно идеально врезается пахом в его пах. И он точно не уверен, кто издает последующий скулеж, зато уверен в том, что плечо Уэйда спокойно выдерживает тяжесть его головы. И в том, что его никто не останавливает упираться в него лбом, по-животному притираясь. По ткани ползет пятно, узел в животе взрывается искрами по телу.       Наверное, в подобной ситуации следует ощущать стыд, но Логан не ощущает примерно ничего. Как и Уэйд, тяжело дышащий, распластавшийся ровно под ним.       Да, наверное, в следующий раз они выпустят напряжение сразу каким-то таким образом.