memory lane

Лэйн прикрыла глаза от ярко-слепящего солнца. Лето в Сибири не щадило никого, солнце испепеляло каждого вышедшего на улицу. Книга Апокалипсиса лежала перед ней, но Лэйн все никак не могла погрузиться в работу. То, что раньше давалось с легкостью и дарило покой, теперь отзывалось тяжестью на душе. Лэйн горько усмехнулась. Эта книга — ее память, ее жизнь. Все важные события тонко переплетаются с древним фолиантом. Будто Лэйн — одна из исписанных на древнем языке страниц. Книга, которая раньше пленяла ее своими тайнами, искушала погрузиться в самые глубины древних знаний, теперь стала ее вечным напоминанием. Каждый раз, когда Лэйн видела ее, перед глазами возникал далекий образ. Далекий, но почему-то родной образ. Лэйн не понимала, почему до сих пор думает и вспоминает о нем. Они были всего лишь незнакомцами, людьми, которые знают крохи информации друг о друге, но отчего-то понимающие друг друга лучше всего. Иногда она думала, что тогда умер не Борис, а она сама. С его смерти прошло уже несколько месяцев, наступило лето, отряд уже давно покинул Ротков, а Лэйн будто бы все еще там: в покрытом снегом Роткове. Она почти перестала спать, ведь засыпая видела зараженное тело Бориса, его искаженное болью лицо и прощальная улыбка, прежде чем она своими собственными руками пронзила его сердце. Лэйн всегда гордилась своей отличной памятью, но впервые она хотела бы ничего не помнить. Забыть как обычный сон те события и продолжить идти вперед не оглядываясь. Однако жизнь никогда не думает о чужих желаниях, она заставляет танцевать на острие ножа и смеется, когда человек падает в самую бездну. Лэйн казалось, что она уже падает. Однако со стороны, она выглядела так же как и раньше: она была также равнодушна и стремилась всеми способами перевести книгу, закончить дело, которое она начала. Лэйн не жила, а существовала, выполняя одну поставленную задачу. Телом она была в настоящем, но душой в больных воспоминаниях. Лэйн аккуратно коснулась пальцами обложки фолианта. Спустя несколько секунд тактильные ощущения вернули ее в реальность. Нет смысла думать о том, что изменить нельзя. Лэйн должна закончить перевод. Эти мысли были ее навязчивой идеей, тем благодаря чему она из раза в раз вставала и продолжала идти ни смотря ни на что. Лэйн погрузилась в работу и не заметила, как солнце село и вместо него на небосвод взошла луна. Она оторвалась от книги, только когда на нее подул прохладный ветер из окна. Лэйн приобняла себя, чтобы согреться и уже собиралась закрыть окно, как в изумлении застыла. На долю секунды ей показалось, что она увидела его в отражении стекла. Однако он как наваждение исчез. Лэйн вмиг забыла об окне и холоде. Она устало опустилась на стул и прикрыла глаза. Лэйн уничижительно усмехнулась. Либо отсутствие нормального сна так на ней сказывалось, либо она уже просто сошла с ума. Лэйн протерла глаза и собиралась идти спать, как вновь замерла. Сзади себя в отражении зеркала она видела Бориса. В этот раз он не исчез, а приблизился к ней. Лэйн не отрывала взгляд от зеркала, боясь, что если отвернется, то он вновь растворится в полумраке комнаты. Она почти не дышала, а как завороженная смотрела в зеркало. Борис нежно улыбнулся и встал совсем рядом с ней. По спине пробежал холодок. Лэйн видела, как его полупрозрачные руки потянулись к ней. Она была готова к тому, что эта иллюзия разобьется в этот миг, но сильный холод пронзил ее, когда она почувствовала как пряди ее волос были аккуратно убраны за ухо. Лэйн чувствовала его касания. Они были холодны, как снега в Роткове. Борис встал позади нее и наклонившись к ее голове, нежно слегка коснулся губами ее макушки. Это был даже не поцелуй, а небольшое касание, которое быстро исчезло. — Давно не виделись, Лэйн. — тихо прошептал ей на ухо Борис, смотря ей в глаза через зеркало. Его голубые глаза, будто светились в темноте. Лэйн не заметила, как впервые за несколько лет из ее глаз потекли слезы.